Novocaine

— Джои! Джои, стой, куда ты?! Парень быстро сбегает с лестницы, накидывая на плечи ветровку. Без задних мыслей кидает в карман ключи от родительской машины и пачку папиных сигарет. Мать, едва ли не спотыкаясь, налетает на сына и цепляется за его руку, захлебываясь в слезах. Она полураздета, шелковый халат спадает с ее плеч, пока она изо всех сил пытается удержать своего взрослого сына на месте. Со второго этажа уже через пару секунд спускается его лучший друг Йоханн. Тоже в халате, на голое тело. Джои наконец вырывает свою руку, с презрением вытирая ладонь о ветровку, а затем делает шаг назад. Жилка на его лбу пульсирует, челюсть плотно сжата, глаза агрессивно впиваются в виновников события. Уроды. — Куда угодно, но подальше от вас. Мерзость, мама, — выплевывает Джои, — Ты изменяешь отцу с моим лучшим другом… Блядь, да ты конченная! — Заткни хлебало, Джои! — Йоханн делает стремительные шаги в его сторону, а затем толкает к стене. Парень морщится, под лопатками болезненно стрельнуло. В ушах звенит: его мать оседает на пол в рыданиях, лучший друг сейчас готов ударить его. — Мы любим друг друга уже давно… Это… — А то что? Или ты хочешь сказать, что это не то, о чем я подумал? Или твой пенис в ее грязном рту оказался случайно, Йох?! Йоханн замахивается, но Джои вовремя приседает, избегая удара по лицу. Сам бьет тому в пах, и, пользуясь моментом, вылетает из дома, доставая из кармана ключи от машины. К отцу. На работу. Срочно. Но он не ожидает, что его схватят за длинные волосы и потянут назад. Йоханн выше, сильнее. Ему не составляет труда затормозить и развернуть худощавого Джои и врезать ему по лицу так сильно, чтобы уронить на асфальт. В глазах темнеет. Джои делает судорожный вдох и пытается подняться, но Йоханн, видимо, взбесился; не обращая внимания на крики своей любовницы, он садится на бывшего друга сверху и успевает сделать еще пару ударов перед тем, как Джои перестает вырываться. Всё, что ему осталось делать — это жадно глотать воздух ртом, чтобы не задохнуться от ста килограммов туши верхом на его щуплом теле. Йоханн вытаскивает из дрощажих пальцев Джои ключи от машину и встает, сплевывая в сторону. — Делай, что хочешь, Хоффстеддер, но теперь в колледже все будут знать, что ты пидор, — Йоханн пинает друга в живот и злобно усмехается, глядя на то, как он съеживается на траве. — Я больше не буду прикрывать твою задницу. Иди, пожалуйся папочке! Или одному из своих ёбырей! Ну же! — Йоханн, что ты наделал?! — кричит на него матушка, а он просто закатывает глаза и возвращается в дом. Женщина падает на колени рядом с сыном и пытается его растормошить. Джои морщится и даже не пытается встать. Огромный кулах Йоханна рассек ему бровь, все лицо залило кровью. И, кажется, нос теперь сломан. — Я вызову скорую, сынок, только не умирай… Еще один вдох. Ну же, нужно подняться. Давай, Джои, не будь слабаком. Пиздец. Какой же пиздец. — Отвали от меня, шлюха конченная, — собирая все оставшиеся силы для последнего рывка, Джозефф отталкивает мать и поднимается с газона и едва ли не падает обратно. Помутнело перед глазами. Дышать больно. Через нос не выходит. В горле пересохло. — Не смей звонить или писать мне. И, пошатываясь, уходит. Черт его знает, куда. Джои не хочет видеть ее заплаканного лица, ему хочется выдрать собственные глаза с корнем, потому что каждый раз, когда он моргает, он видит похотливое лицо своей матери, жадно облизывающей член его лучшего друга и самодовольную рожу Йоханна с омерзительной улыбкой на лице. Ублюдки. Твари. Предатели. На улице глубокая ночь, до музея, где работает его отец, очень далеко. Джои изо всех сил сдерживает порыв упасть на ближайшую лавочку и закрыть глаза от усталости. Куда ему идти? К Делли? Он не покажется своей подруге детства в таком виде. Джои достает телефон и просматривает список контактов. «Филипп Купер Рыжий Биолог». О, нет. Почему же когда он только завел более менее приятное знакомство, начал показывать себя с лучшей стороны, он все испортит таким появлением у него на пороге? По крайней мере, Филипп живет только с сестрой, и у его родителей не будет вопросов. Решение принято. Джои уже, если честно, абсолютно похер, перестанет с ним общаться Фил или нет. Всего квартал пешком. Джои сторонится фонарей, накинул на голову капюшон, старается идти ровно, но в глазах все равно плывет. Он трет лицо рукавом своей белой ветровки, потому что засохшая кровь тянет ему кожу, каждый раз задевает сломанный нос и шипит от боли. Он больше не зол. Он так разочарован, что, скорее всего, расплакался бы сейчас от усталости и отчаяния. Его матушка была такой правильной всю жизнь. Искренне верила в Бога, по воскресеньям ходила в церковь, в семье все было хорошо. Вот только Джои не замечал, что она прямо у него под носом трахается с Йоханном, который младше ее на двадцать лет. Конечно, Джои и сам не подарок, много херни сотворил. Он употребляет, предпочитает одноразовый секс, но никогда, блядь, не спал с матерью Йоханна. Злость снова вскипает где-то внутри, перекликается с болью в животе. Джои останавливается и смотрит на нужный дом. Свет не горит. Филипп спит. Джои садится на ступеньки на крыльце, достает пачку сигарет и закуривает, задумчиво глядя в одну точку. Его жизнь теперь в полной жопе. Семья разрушена. А может, только ее иллюзия? Отец ночами пропадает на работе, мать приводит домой молодого любовника, сын принимает мет и спит с парнями. Его порыв рассказать отцу об измене сейчас кажется самой неудачной идеей на свете. Чего этим можно добиться? Он же тряпка, и всегда ей был, сколько Джои себя помнит. Отец никогда не перечил матери, уступал, выслушивал ее истерики и приходил извиняться первым. Он готов простить ее за любое преступление. Почему? Джои не знает. Может быть, это та горькая любовь, о которой пишут в книжках. Может, его отец идиот. А может, он влюбленный идиот. Джои не замечает, как докуривает до фильтра и пальцы обжигает. С громким ругательством он роняет окурок на ступеньки и наконец встает, снова прикладывая титанические усилия. Громко стучит в дверь. Несколько секунд убивающей тишины. Затем щелчок, и на пороге показывается Филипп. Заспанный, взлохмаченный, домашний. Он щурится и вглядывается в окровавленное лицо и, кажется, мгновенно просыпается. Приходит в ужас. — Джозеф! Что с тобой произошло? А Джои уныло улыбается. — Можно я переночую у тебя?