I will meet you at the Twilight Ball

Дойдя до своего пристанища, все дружно зашли внутрь. На улицах еще оставались малозначительные группы, которые продолжали веселиться, однако большинство уже спокойно спали в своих постелях. У входа в постоялый двор стояло двое местных мужиков в компании с приезжими. По их общению казалось, будто они старые знакомые, которые каждый год приезжают на фестиваль. "Кто-то опять пропал?" - сказал один из местных. "Ага, вон у Сергея сын отправился со своей подружкой гулять в сады, да и пропал там. Девчонка реки слез пускает, мол сказал ей что больше не любит, нашел другую и вместе с ней ушел. Да вот ни вещей, ни повозки, ни коня из дома не пропало." "Опять, прости господи, женщины пургу разводят, сплетни плетут! Ты зачем все это слушаешь? Парень то Сергеев был крепкий да рукастый. Небось захомутала его красотка неместная, да в город отправились. Что сразу пропал? Каждый год кто-то уходит, что нам сразу на всякую кобылу узду цеплять? Вы разве сами не видели какие тут барышни разгуливают, не будь я женат, так сам бы за ними ускакал!" - добавил один из местных. "Да как бы не так! Год назад на фестивале пропало шесть пар, мы сразу мужиками собрались искать, да их и след пропал. И всегда, сперва то парень пропадает, а вслед за ним и девка. То наоборот! Зуб даю, что девка его тоже пропадет! А я разок видел своими глазами, что молодые то, ночью из домов выходят, а после со скал прыгают, словно заворожённые!" "Миша, не трынди ерунду, заняться нечем, только сплетни бабские распускать и можешь. Граф наш со своим отрядом отправлялся и обыскивал те места, всех опрашивал, да сам ходил и проверял. Ни-че-го там не было, все это выдумка! А будешь и дальше таким заниматься, то стража тебе быстро все разъяснит. Ты ведь понимаешь, что если бы здесь такое происходило, то никто бы сюда не приезжал на фестиваль, вот поэтому следят за этим, проверяют всех. Ты вот вместо этого, свою женку подгони, пусть молока надоит да масла с сыром сделает. Потом гостям нашим продавать будешь, чтоб на зиму деньжата были! А то небось, сам как бабка Мария станешь, начнешь бредни нести!" "Боже упаси! Гриша, я голову свою еще на плечах держу, а вот за молодчиков наших переживаю. Сыну то моему уже шестнадцать, за девками бегает, вот и боюсь как бы он тоже не пропал." "Баба с возу, кобыле легче. Ты не о том думаешь, руками давно уже не работал. Ты дела стражи оставь страже, а сам в поле иди, за скотиной следи да, пока время еще есть, продавай что-то и сына припахи." Пока мужчины вели разговор у входа, наша группа уже медленно поднималась по старой скрипучей лестнице вверх, в глубь постоялого двора. Этот обрывок беседы отозвался в памяти Юлия. Он вспомнил, согласно преданию, неправдивые признания в любви могут привести к божьему наказанию. Ранее Юлий не придавал этому большого значения, но после историй о таинственных исчезновениях всё встало на свои места. "Надо же, стоит быть осторожнее с дамами," — промелькнуло в его мыслях. Юлий всегда умел обольщать женщин, шептать им милые словечки, чтобы завоевать их расположение. Но теперь, осознавая, что за такую легкомысленность могут последовать серьёзные последствия, он понял, что нужно вести себя более разумно. Странно, что местные так своевольно обходятся с такими легендами. Войдя в скромное помещение с четырьмя кроватями и парой сундучков, Манфред заботливо уложил Лирэль на одну из кроватей, укрыв её теплым одеялом. Затем он принялся снимать свои тяжелые доспехи, под которыми пряталось мускулистое тело с несколькими шрамами и святой эмблемой на груди. Доспех, полученный в подарок и не снимавшийся в течении недели, наконец был аккуратно сложен в сторону, уступая место необходимому отдыху после долгих дней носки. Лерек ограничился лишь снятием обуви. Он привык к своей кожаной броне настолько, что оставлял её на себе всегда, кроме моментов купания. Его короткий кинжал всегда находился под подушкой — такая привычка давала ему ощущение безопасности даже во сне. Юлий же сбросил всю свою одежду, не оставляя даже нижнего белья. Он никогда не стеснялся ни Манфреда с Лерекем, ни даже Лирэль. Как он говорил: "Ночь - время, когда тело должно отдыхать." Поэтому попадал в забавные происшествия по ночам. Однажды ему пришлось голышом сражаться с бандитами, которые напали на их лагерь во время путешествия. --- Ночной Люцетен. Ночь опустилась на город, поглотив его в своём мраке. Только мерцающие жёлтые огоньки, источаемые призматической рудой, прорезали темноту, освещая пустынные улочки. Редкие патрули стражи, чьи доспехи издавали грохот, были единственными свидетелями тишины, охватившей городские пространства. Однако Лили, дочери сапожника, сегодня не спалось. Она тосковала по любимому, который оставил её одну. Её взгляд, устремлённый к звёздам через окно скромной комнаты, отражал печаль. Слёзы окрасили глаза в красный цвет, а кудрявые каштановые волосы безжизненно спадали на плечи. На ней была обычная, потускневшая от стирки одежда. Смотря целый день на приезжих дам, она понимала, что не так изящна, как они. Она не обладала изяществом эльфиек, не была столь запоминающейся, как девушки из Гвинеи, и ей не хватало образованности столичных дам. Лили осторожно промокнула слёзы грубой рукою, под ногтями чернела земля и пыль от работы в поле. Ладони её были покрыты мозолями, словно она всю жизнь держала в них не иголку с ниткой, а тяжёлый молот. Кожа лица под долгим воздействием солнца приобрела бронзовый оттенок, а мелкие морщинки уже начали проступать у неё под глазами, придавая лицу усталое выражение. Хоть ей было всего двадцать лет, на душе Лили часто ощущала тяжесть гораздо более зрелых лет. Она не могла избавиться от мысли, что уже стала слишком стара для того, чтобы завоевать внимание достойного мужчины. Возлюбленный оставил Лили одну, уйдя в поисках иной судьбы, но для нее он был воплощением совершенства. Высокий, стройный, сильный, занимавшийся ремеслом и имея руки, умелые и ловкие, способные творить чудеса из древесины и металла. Во всём Люцетене не было ему равных, или ей так казалось. Размышляя о своей утрате, взгляд Лили стал ещё более глубоким и глаза заблестели, отражая свет ночных звёзд. Слёзы беспрепятственно потекли по её щекам, оставляя на коже мокрые дорожки. В этот весёлый праздничный вечер, когда каждый, казалось, нашёл своё счастье и радость, она ощущала себя абсолютно одинокой. Нет никого, кто мог бы залечить раны её души, заполнить огромную пустоту, оставшуюся после ухода любимого. В этот момент праздник казался ей далёким и чужим, а сердце было переполнено только скорбью и одиночеством. Внезапно, сквозь тишину комнаты пронёсся ледяной ветерок, настолько морозный и неестественный, словно прикосновение смерти. Лили вздрогнула, судорожно оглянувшись вокруг, но комната оставалась пустой. В душе у неё зародилось неопределённое чувство тревоги, предчувствие беды укоренилось в самом сердце. Пульс участился, стало труднее дышать, а глаза расширились от страха. Тишину прервал глухой стук в окно, у которого сидела Лили. От неожиданности она подскочила, едва удержавшись от падения на деревянный пол. Она всмотрелось в окно. За стеклом, в тусклом свете фонарей, стоял молодой человек, в руках которого была красная роза — такая изящная и яркая, что казалась нереальной на фоне ночного мрака. Лили никогда прежде не видела такой красоты, и это мгновенно заставило её забыть о страхе. Заметив испуг на лице Лили, молодой человек не смог удержать улыбку — теплую и немного смущённую, как будто он просил прощения за своё неожиданное вторжение. Он аккуратно положил красную розу на подоконник, и затем, слегка поклонив свою голову, начал отходить. "Подожди." - произнесла Лили. Она подошла ближе к окну и посмотрела на парня, который потирая свою голову уходил. Услышав ее голос, он обернулся. Она пригляделась пристальнее, чтобы понять кто это был. "Может быть это Ной?" - подумала она, но в такой темноте было сложно разобрать кто там стоял. Парень подошел ближе. Он был высокий, на нем была утонченная одежда, словно он был из знатной семьи. Золотые полосы переливались от света луны, а волосы были слегка растрепаны. "Кто ты такой?" - спросила Лили. "Прости, что напугал тебя, меня зовут Дэвон. Я увидел, как прекрасная дама грустно вглядывается в ночное небо, вот и решил преподнести эту розу." Дэвон смущенно улыбнулся, переминаясь с места на место от легкого чувства стыда. Лили заметила это, ей стало очень приятно. Улыбка мягко скользнула по её лицу, когда она взяла в руки розу, приблизила её к себе, вдохнув аромат. Держа цветок в руках, она испытала особую благодарность за этот нежный знак внимания, столь неожиданный и трогательный в эту праздничную ночь. "Дэвон, а почему вы на улице до сих пор водитесь?" - сказал Лили, а после стыдливо поднесла руку к губам. "Простите, я хотела сказать гуляете." Дэвон слегка улыбнулся: "Не стоит переживать, сам я - тоже простолюдин, мне лишь довелось прислуживать знатному господину. Прошу Вас, говорите, как Вам удобно. Что же до ночных прогулок, то так я стараюсь растворить свою грусть в этой тьме. Моя суженная бросила меня прямо во время праздника. Влюбилась в другого..." Лили удивилась. Она нашла человека, который сможет понять ее боль, понять через что она прошла. "Но как же так? Как же Вас могла оставить ваша суженная?" Приблизившись к окну, Дэвон позволил лунному свету полностью осветить своё лицо. Грубоватые, но чёткие черты лица, безукоризненно гладкая кожа, глубокие зелёные глаза, искрящиеся под лунным светом, и пышные, чувственные губы, длинные каштановые волосы — он был словно ангел. В голове Лили отчетливо прозвучал тот же вопрос: "Как же могла его бросить суженная?" Он стоял перед ней, смущенный и милый, утонченный и добрый... "Может боги послали мне его?" - пронеслось у нее в голове. Дэвон, услышав вопрос, лишь развел своими руками. Его выражание лица отражало грусть, зеркально отражая её собственные чувства мгновения назад. "Вы бы не хотели составить мне компанию и прогуляться по городу?" - спросил Дэвон. Лили, не колеблясь ни секунды, согласилась. Она быстро накинула на плечи тонкую шаль, сунула ноги в босоножки и, стараясь не разбудить своих родителей, аккуратно перелезла через оконный проём. В эту ночь она почувствовала себя непоседливой девчонкой, сбегающей на встречу приключениям под покровом ночи. Её лицо сияло от радости и волнения, разгоняя тьму вокруг светом своей молодости и надежды на нечто волшебное, что только начинало разворачиваться в эту чарующую лунную ночь. Прогуливаясь под звёздами, Лили и Дэвон обменялись рассказами о своих жизнях, увлечениях и мечтах. Беседа текла свободно, как будто они были старыми друзьями. По мере их разговоров, тяжесть прошлых печалей становилась всё менее ощутимой, уступая место новым эмоциям и чувствам, которые только начинали прорастать в их сердцах. Когда темная ночь заставила Лили содрогнуться от холода, Дэвон накинул на неё свою шинель, согрев не только тело, но и душу. Они шли через ночной Люцетен, пока не оказались у входа в вишнёвый сад, который во всей своей красе встретил их распустившимися цветами. Магия цветения преобразила сад в чарующее место из снов. Мотыльки, притягиваемые маной соцветий, танцевали в воздухе, озаряя ночь своими яркими крыльями, создавая ощущение, будто под ногами у Лили и Дэвона расстилалась дорога из живых огоньков. Аромат цветущих вишен наполнил воздух сладостью, приглашая глубже вдохнуть эту сказочную атмосферу. Лёгкий ветерок, играя с ветвями деревьев, добавлял вечеру особенную магию, делая каждый момент их прогулки незабываемым. В этом волшебном месте, окружённые красотой вишнёвого сада и озарённые светом магических мотыльков, Лили и Дэвон по-настоящему почувствовали, как между ними зарождается что-то новое и прекрасное. Вдруг из тишины ночи раздался взволнованный возглас: "А ну стоять! Стойте, кому сказал?!" Следом за криком на всём скору несся дедуля, чьё лицо Лили сразу же узнала — это был деда Миша. Дедушка, запыхавшись, подбежал к ним и, не теряя ни секунды, начал толкать Дэвона, молотя беспрестанно: "Господь бог, помилуй души грешные..." Он не останавливался, непрерывно шепча молитву и прижимая к груди крестик, одновременно пытаясь оттолкнуть Лили в сторону выхода из сада. "Деда, что ты делаешь! Прекрати, за что ты так?!" — воскликнула Лили, пытаясь освободиться, но старик был непреклонен. Его слова переплетались с молитвами, создавая вокруг суматошную и пугающую атмосферу. Лили, обеспокоенная странным поведением дедушки, попыталась приблизиться к Дэвону, но деда Миша, ещё крепче схватил её за шинель, не давая приблизиться к молодому человеку. "Да что ты, дура, делаешь?! Жить надоело?! Эта тварь не человек!" "Что ты несешь, старый идиот?!" Дэвон остановился на месте, его взгляд был наполнен испугом и смятением. Он наблюдал за странным поведением деда Миши, пытаясь понять, в чём причина такого беспорядка. Лицо его отражало полное недоумение и раздражение. "Лили! Ты знаешь этого сумасшедшего? А ну отпусти её!" — возмущённо крикнул Дэвон. Он сделал несколько шагов вперёд, но его движения были остановлены какой-то силой. Парень пытался сделать ещё один шаг, но невидимая стена между ним и дедушкой словно застыла в воздухе, делая его попытки бесполезными. "Лили, иди ко мне! Быстрее, этот старик хочет нам навредить!" Лили окинула взглядом деда Мишу, в глазах которого читалась неопределённость. Её сердце бешено колотилось в груди от страха и смятения, тело будто отказывалось подчиняться. Она чувствовала себя парализованной, не в силах противостоять внезапному порыву старика. "Слушай меня! Этот старик заставил Ноя уйти! Это он попросил богов разлучить Вас, а теперь хочет разлучить и нас! Пожалуйста, Лили! Иди ко мне!" Взгляд Лили, полный ужаса и смятения, скользил между дедом Мишей и Дэвоном. Её разум был охвачен хаосом, она не могла понять, как ей действовать в этой неопределённости, что вообще происходит вокруг. Собрав волю в кулак, она снова решительно толкнула деда Мишу, на этот раз с большей силой, и устремилась к Дэвону. "Да что же ты творишь! Стой! Стой!" — отчаянно кричал дед Миша. Прибежав к Дэвону, Лили вцепилась в его руку, и вместе они бросились бежать, стремясь как можно скорее покинуть это место. Их спешный бег вскоре привёл их к краю скалистого обрыва, известного среди местных жителей как "Конец мира". Название это место получило за свой уникальный вид: горизонт, за которым казалось, что пропадает вся земля, уходя в бесконечность, оставляя лишь скалы, обрывающиеся в никуда. Ещё недавно сердце Лили колотилось в ужасе, но теперь, стоя на этой возвышенности, она ощутила неожиданное спокойствие. Вокруг царила тишина, разбавляемая лишь шумом ночного ветра, и казалось, что в этот момент весь мир принадлежит только им. Дэвон осторожно обнял Лили за талию, и она инстинктивно приблизилась к нему ещё ближе. Их взгляды встретились, и в этот магический момент Дэвон нежно поцеловал её. Сердце Лили дрогнуло, по ее телу прошел неприятный холод, который она уже ощущала в своей комнате. Она почувствовала, как её тело обуревает паралич, а сознание начинает медленно покидать её. Её некогда блестящие глаза окутало мутной пеленой. В её мыслях звучало одно и то же: “Это моя любовь навеки, это моя любовь навеки…“ Эти слова эхом отзывались в её голове снова и снова, и она больше не могла управлять своим телом. "Ты будешь со мной на веки?" - спросил ее Дэвон. "Да" - безвольно ответила Лили. Дед Миша, переводя дух после бега, нашёл Лили и Дэвона на краю скалистого утёса. Лили стояла, словно подчинённая чарам, без всякого внимания к окружающему миру. Дедушка, почувствовав беду, схватил свой старый крестик и жадно вдыхая воздух начал тихо шептать молитву. Дэвон отшатнулся на шаг назад, а Миша решительно сгреб Лили за руку и потянул к себе. “Двигай, дура, просыпайся!” — воскликнул дедушка. Одной рукой он крепко держал крестик, другой же старался разбудить Лили, но все попытки были напрасны. Он встал между Лили и Дэвоном, надеясь, что, перекрыв ему обзор, сможет оградить ее от зла. "Ты! Демон! Сними с нее свои чары и отпусти девчонку!" Дэвон лишь язвливо усмехнулся, его глаза сверкали. Он неспешно потянулся к своему поясу и извлёк оттуда маленький, изящно выкованный клинок. Перехватил его одной рукой и с лёгкостью бросил в сторону Лили. Она спокойно поймала его, будто ожидала этого момента. "Убей." - сказал Дэвон. Рука Лили схватила деда Мишу за рубаху из сукна, не давая ему пространства для маневра и второй рукой вонзила клинок ему в горло. Глаза деда Миши замерли в немом ужасе, его рот оставался открытым, а после издал замогильное мычание. Кровь залила горло и мычание превратилось в бульканье. Он пытался вдохнуть, кровь заполнила его трахею. Миша рухнул на землю, хватаясь за место ранения одной рукой, а второй продолжал держать крестик, но все его попытки спрятаться от опасности были бессмыслены. Лили села на него сверху. Одной рукой она удерживала его, а второй безжалостно наносила удар за ударом, целясь исключительно в его лицо и горло. Спустя пару мгновений, мычание утихло и лишь тело продолжало двигаться в посмертных конвульсиях. Дэвон подошел ближе к Лили, он положил руки на окровавленную шинель, а после наклонился к ней и поцеловал в щечку, шепча ей на ушко: "Моя принцесса, нам уже пора идти." Лили поднялась, а Дэвон схватил тело старика и бросил его с обрыва. Затем он перевёл свой взгляд на Лили, в его глазах вдруг вспыхнули нежность и чувственность. Он взял её руку и нежно подтянул к себе. Ласково поправил вьющиеся локоны, прилипшие к её лбу, и остановил свой взгляд на её безжизненных глазах. "Солнце мое, ты согласна быть моей сегодня и навека?" "Да..." Он обнял ее крепче прежнего, а после подвел к обрыву и они вместе сделали шаг вперед, разбиваясь насмерть об острые камни.