Threatening letters

      Каждые три утра перед входом в маленький уютный домик появлялись письма. Иногда их сдувало, и они не доходили до получателя, а иногда и сами пробирались в чужой дом через открытое окно.       Письма эти игнорировались. Мужчины просто не хотели портить свои уютные дни чьими-то неадекватными идеями, поэтому каждый сверток кидался в топку к брёвнам.       — И ты даже не хочешь прочитать? — дивился Мо Жань каждый раз, как Чу Ваньнин равнодушно поднимал с пола очередную "любовную записку".       — Ни капли. Будь это кто-то знакомый, он бы пришёл лично, а не стал докучать нам подобным хламом, — говорил он и рвал бумагу на части.       Проходили дни, любопытство в Мо Жане росло соразмерно настороженности. Кто знает, может там были предложения близлежащих постоялых дворов на щедрый обед? Или бесплатный сервиз?       Но Чу Ваньнин вставал раньше него, поэтому и письма попадали в руки только ему.       — Давай раскроем хоть одно! — спустя время выл Мо Жань, прося дать ему в руки эти письма.       — Нет, Мо Жань, перестань. Тот, кто их отправляет, так и хочет, чтобы мы их прочитали, — наказывал он, каждый раз слыша отчаянное "Ваньни-и-ин".       Затем пошёл второй месяц, как у порога появлялись бумажные свертки, и Мо Жань больше не мог терпеть.       На 36 день (он специально считал, чтобы понять расписание неизвестного почтальона!), Мо Жань вышел на улицу, когда только из-за горизонта начало всходить солнце. Зябкая прохлада окутывала его нижние одежды со всех сторон, но он не обращал на это внимания.       Он видел цель, поэтому для него не существовало преград.       Открыв дверь, он не обнаружил ничего, что было бы похоже на конверт, и расстроился, подумав, что тайный почтальон устал носить письма, которые никто не читает. Но стоило ему только дойти до забора, как на зелёной траве он заметил контрастирующий с ней прямоугольник.       "Да!" — почти подпрыгнул он от радости.       С лёгким мандражем Мо Жань взял конверт в руки и развернул его.       "У меня есть компроматы на тебя и твоих близких.       Смерть всё ещё ждёт тебя."       Мо Жань улыбнулся. Все рычаги воздействия на него обломались, и теперь бедные неприятели не знали, как до него достучаться. Смехота. Вместо действий они решили оставлять письма, как мило.       Однако было странно, что кто-то до сих пор желал ему смерти...       Он завернул конверт обратно так, будто его никто не трогал, и как можно тише вернулся в постель. Утром Чу Ваньнин не заметил ничего, и Мо Жань остался довольным своей шалостью. "Раз повезло один раз, то повезёт и в следующие", — думал он, уже предвкушая новую тайную вылазку.       "Ты не заслуживаешь того счастья, что имеешь!", — гласило следующее письмо.       — Спасибо за и так имеющуюся у меня информацию, — проговорил вслух Мо Жань и сам разодрал это письмо. С его обрывками он вернулся домой и сел на кровать.       Утро было действительно раннее, Чу Ваньнин только-только досматривал последний сон, несмотря на то, что был любителем встать пораньше. Сквозь сон он почувствовал проминающуюся под ним простынь и повернулся лицом к сидящему рядом Мо Жаню, приоткрыв один глаз.       — Ваньнин, ты читал те письма? — повернувшись к сонному коту, прошептал он, мягко опуская руку на чужую щёку.       — Мгм.       — Ты не показывал мне их, ведь думал, что они меня заденут? — начал расспрашивать Мо Жань.       — Ты их прочитал? — уже потирая оба глаза от долгого сна, спросил Чу Ваньнин.       Ответа не последовало, но он и так всё понял.       — Это не стоит твоего внимания, Мо Жань. Выбрось этот мусор и ложись обратно, — строго объявил он, но Мо Жань его не послушал. Он не выкинул, а убрал в остальную стопку бумаг. Ну что ж, игра началась, милый преследователь.       "Ты поплатишься за всё, что сделал! Карма настигнет тебя"       "Готовься к смерти, Мо Вэйюй"       "Не боишься за своего муженька?"       Мо Жань перестал что-либо понимать.       — Учитель, меня это начинает напрягать, — пришёл он с кипой писем обычным ранним утром. Голова его взрывалась. — Это Цитадель Тяньинь? Кто-то из них снова решил строить против меня козни?       Чу Ваньнин вздохнул и сел на кровати.       — Теперь ты понимаешь, почему я не хотел давать их тебе?       — Ты хотел, чтобы я сидел в неведении, пока тебе угрожают? — жалобными щенячьими глазами посмотрел Мо Жань на него.       — Это не угрозы, — уверенно сказал Чу Ваньнин.       — А что тогда? Несмешная шутка?       — Может быть, — он пожал плечами, — но это точно не то, о чём надо волноваться. Мы переживали вещи пострашнее непрошенных писем.       — И то верно, — согласился он и, наклонившись, мягко клюнул мужа в губы.       Через три дня, привычно проверив негласную почту между ним и его тайным поклонником, Мо Жань понял, что это уже не шутки.       — Ваньнин, это не нормально, — влетел домой разъярённый Мо Жань. — я пойду разбираться с этим.       — Мо Жань...       — Тебя я не беру! — сразу отрезал он. — Это опасно, — и побежал собирать мешочек цянькунь, попутно накидывая верхние одежды.       — Мо Жань, остановись! — прикрикнул Чу Ваньнин, и парень остановился. Он подошёл к Мо Жаню со спины и, обхватив руками талию, прижался к спине. — Тебе это не нужно. Я в безопасности, как и ты.       — Нет! Ты видел, что мы получили в этот раз? — Мо Жань вывернулся из рук и протянул раскрытый конверт. — Я ни с чем не спутаю эти пряди.       Чу Ваньнин заглянул и увидел там свои отрезанные волосы. Конверт пропах сладким хайтаном.       — Да, это мои, — спокойно объявил он.       — И тебя это не смущает?! — удивлённо возмутился Мо Жань. — Лично меня — очень.       — Я всё решу, Мо Жань. Просто подожди ещё немного, — и, погладив его по щеке, убрал из чужих рук мешочек цянькунь. Затем начал снимать его верхнее одеяние, и Мо Жань сразу приободрился.       Чу Ваньнин продолжил:       — Нет, Мо Жань, даже и не думай, что я дам тебе что-то больше поцелуев.       — И не надеюсь, золотце, — мягко улыбнулся он, громко поцеловав щёку Чу Ваньнина.       Спустя два дня Чу Ваньнин по привычке встал рано, и в этот раз Мо Жань ещё спал, развалившись по всей кровати. Солнце не пекло, но согревало почву, поэтому, выпутавшись из чужих сонных объятий, он вышел на улицу. Сев под крону распустившейся яблони, он глубоко вздохнул и погрузился в медитацию.       — Ну что? Он прочитал? Как он отреагировал? — начал выпытывать Тасянь-цзюнь, как только Чу Ваньнин зашёл в дом.       — Он читает уже все твои письма. Я не понимаю, чего ты этим добиваешься?       — Твоего расположения, конечно!       — Завидуешь ему?       — Нет, презираю! — хлопнул он по столу и взял в руки кисть.       — Мо Жань, может, уже стоит перестать? — Чу Ваньнин оперся на косяк.       — Пока Учитель не начнёт любить этого достопочтенного больше, чем того тупого пса, то ни за что! — и принялся усердно рисовать специально изуродованные иероглифы.       — Я уже говорил, что мне не важно, какой ты, главное, чтобы это был ты, — уши Чу Ваньнина слегка покраснели от таких откровений.       — Ага, в основном! Сначала говоришь, что любишь того урода и этого достопочтенного одинаково, а потом вдруг решаешь практиковать учение, требующее отсутствие секса.       — Это никак не связано с нашими отношениями, я говорю тебе это каждый раз, Мо Жань. Хватит играть во взрослого ребёнка, — закатил он глаза.       — Почему тогда ты запрещаешь этому достопочтенному трогать себя, а тому идиоту — нет?! — вспылил он.       — Я запретил вам обоим.       — Тогда что это! — указал Мо Жань на чужую шею, где красовалось красивое красное пятно.       — Мошка укусила, пока я срезал лишние побеги твоих пионов.       — Ты... это...! — сразу замялся Мо Жань.       — Перестань дурачиться, — подошёл к нему Чу Ваньнин и мягко поцеловал в щёку. — Пройдёт пара месяцев и всё встанет на свои места. А пока лучше бы ты сам поухаживал за своими цветами в садике, — и, подняв его с пола, начал подталкивать в сторону выхода.       На следующее утро в конверте Мо Жань получил нарисованную рожицу, показывающую язык, и отрезанный побег пиона.