Полные магии, чернила узоров на его руках

*** Шерлок всегда гордился тем умением, что он может определить человека, зашедшего в комнату, даже не глядя на него. Но когда кто-то заглядывает в его подвал средь бела дня, единственное, что Шерлок может почуять — это запах соснового леса, солнечных лучей и бордового оттенка красного цвета. Шерлок силится смахнуть этот запах с себя, сморгать. Он слишком чистый по сравнению с многообразием въедливых вонючих ароматов других людей. Это отвлекает. Кто-то делает пару шагов от двери во внутрь подвала и откашливается: — Здравствуйте? Так, кто-то обретает голос. — Меня зовут Джоан Ватсон, я ищу Ше... Так, кто-то обретает имя. От ее голоса воздух начинает вибрировать, и сам Шерлок — тоже. Он не дает ей договорить, вставляет в ее (без сомнения "важную") речь: — Вы ведь верите в любовь с первого взгляда? Шерлок резко разворачивается, босыми пятками чуть поскальзываясь на каменных плитах. Первое, что он выхватывает взглядом в незнакомой фигуре, — это глаза. Ее волосы причудливо заплетены, а ее платье слишком роскошно, чтобы сметь подметать пыльные полы его комнатушки. Так, кто-то обретает внешность. — Вы, случаем, не чувствуете какого-то странного запаха? Скажем, смолы? — Нет, — с опаской косясь на него, качает головой Джоан. — Значит, вы попались. За минуту до вашего прихода я распрыскал в воздухе эликсир любви собственного произведения. Мы обязаны влюбиться друг в друга прямо здесь и сейчас. Что, естественно, не правда. Но ему легче наврать и перепугать очередного зашедшего к нему без спросу глупца, глупышку, нежели пытаться вежливо ее сопровадить за дверь. И в конце концов... разве не хороший ли это способ повеселиться, а? Ей еще повезло, что сегодня Шерлок выбрал "любовное зелье". Вчера, допустим, был приговор на смерть от удушья. Джоан не оправдывает его надежд. Джоан почему-то не бежит с криками из подвала, не застывает статуей и даже не крестится. Вместо этого она делает сложное, нечитаемое даже для Шерлока лицо. — А что, если бы к вам сейчас зашел мужчина? Сказать, что Шерлок впал впросак, — ничего не сказать. Он позволил невольной улыбке соскользнуть на губы. — Ничего не имею против такой любви. А вы что, мужчина? — Это личная информация. Я бы предпочла ее умолчать. По крайней мере до тех пор, пока я не узнаю, кто вы кто такой и достойны ли вы моего доверия, — все еще совершенно невозмутимо отвечает она. — Тот, кого вы, судя по всему, искали. Шерлок Холмс. Джоан распахивает в удивлении глаза, склоняет к груди голову, приподнимает пальцами подол платья и чуть присаживается. Ему по обыкновению становится противно от такого. Он отмахивается. — Что вы делаете? Встаньте. — Но ваш отец послал меня... — Я не мой отец. Вставайте, кому говорят, и объяснитесь нормально. Джоан вопросительно стреляет наверх взглядом, но не находит в лице Шерлока никакой насмешки. Тогда она распрямляется, такая же гордая и статная, какой была минуту назад до того цирка. Оправляет руками складки на темно-сером платье. Зашнуровано оно сзади на спине. Рукава разрезаны несколько выше локтя, открывают усеянные родинками руки. Что за ткань? бархат? Шитье не рваное и фабричное, а тщательное и ручное. На вороте блесят драгоценные камни. Стараясь выглядеть непринужденно, он берет с полки Библию, быстро вчитывается в титул и откладывает ее в сторону. — Приятно видеть, что вы вернули себе самообладание. — Разве высшим чинам не приятно, когда у их ног ползают люди? — Я не обладаю таковым. И не испытываю приятностей от чужих страданий. Джоан хмыкает. Шерлок кривит рот, но послушно поправляется: — По крайней мере в таком виде. Да и могу сейчас предположить, что это я должен ползать у вас в ногах. — С чего вы так решили? Он решает чуточку покрасоваться. Разве ему нельзя иногда покрасоваться? — Ну как же, Ватсон! По вашему наряду, по драгоценностям легко определить, что вы далеко не из бедного рода. К тому же ваша манера держать себя, ваша манера говорить. А ваш отец! — А что он? — Сэр Ватсон, — если я не ошибаюсь! — известный во всем Королевстве переводчик с латыни и печатник церковных книг. Где бы была наша религия, если бы не его труд? — Я не мой отец, — парирует Джоан. — Так как вы узнали род деятельности отца? Вы встречались с ним? Или это магия? — Вовсе нет. Просто две минуты назад подсмотрел фамилию издателя вон той книжонки, — нехотя признается он ей. Она впервые за время их беседы позволяет проявиться чему-то, что смутно намекает на улыбку. — Но вам обязательно надо было повыпендриваться? Он смалчивает, зло. Почему-то она находится здесь всего пару минут, но все, что она делает или говорит, происходит наперекор его просчетам. И даже наперекор его чуйке, его — дару. И вот это уже непростительно. Это заинтересовывает. Он медленным шагом наворачивает круг вокруг нее. Джоан следит за его передвижениями и, когда он оказывается у другого ее плеча, резко поворачивает голову: темные тяжелые локоны бьют ее по лицу. — Это я вижу сейчас. Вы лекарь, не правда ли? Точнее, были лекарем. — А это вы как узнали? Тоже прочли откуда? В отличие от отца, я книги по медицине не выпускаю. — Нет, тут более нестандартно. У меня есть... свои методы, — уклончиво отзывается Шерлок. Она удивительно живо откликается на это. — Ого! Так вы и правда волшебник! — Вы не верите в магию? Довольно глупо, учитывая условия мира, в которым мы с вами живем. — Это понятное дело. Нет, я сомневалась в том, что вы хороший волшебник. Все "маги" на моей памяти или шарлатаны, или неспособны обуздать силы природы. — Понимаю, о чем вы, меня это тоже бесит. Но я, мисс Ватсон, не такой, — протягивает он, невольно чувствуя себя задетым. — Неужели? Я не верю тому, что никогда не видела. — Есть множество явлений, которых вы не можете увидеть. Но они существуют. Например, гравитация. — Да. Но я могу уронить яблоко. Шерлок улыбается уже не мельком, а смело, во весь рот. — Ну а я могу сделать так. Он шепчет себе под нос заклинание, взмахивает правой рукой над головой, и все свечи в канделябрах гаснут в одно мгновение, напоследок вспыхнув всем цветовым спектром. Джоан удивленно вскрикивает. Затем он шепчет другое — и щелкает пальцами другой руки, и на их кончиках вдруг начинает плясать огонек. Подушечки чуть-чуть жжет, но пару минут потерпеть можно. Тусклый свет выхватывает во тьме чужое лицо. Такое же пламя — только, по его наблюдениям, более мягкое — загорается в глубине зрачков Джоан. — Ладно, допустим. — Допустим! — передразнивает ее он. — Нашли бы вы еще где в королевстве того, кто может устроить вам такой же фокус без подготовки всего за две секунды. Джоан не обращает никакого внимания на его обиженную гордость и на эмоциях подается к нему чуть ближе. — Вы так же узнали про меня? По щелчку пальцев? Шерлока передергивает. Он до скрежета в груди хочется рассказать ей про другой вид магии. Волшебством в нынешнее время обладает чуть ли не каждый первый, но таким видом магии — только он один на белом свете. Всем неучам он позволяет думать, что это просто входит в его обычные права и обязанности как придворного волшебника, но в реальности дела обстоят совершенно не так. Он сам про себя, шепотом в своей голове называет это латинским "дедукция". Слово заковыристое, острое, грубое, как если надавить подушечкой пальца на неотесанный скалистый камень. Это — его личный дар. Это — позволяет ему видеть. Но он принимает стратегически верное решение ничего ей не рассказывать. Если бы он говорил о своем даре направо и налево каждому первому незнакомцу, его бы уже давно посадили за решетку. Сожгли бы на костре. Еретик, попирает Господа. И никто бы не обратил внимание на его статус и на его происхождение. А возникшему из ниоткуда — из прежде застывшей как воск свечи души — чувству приязни доверять нельзя. — Что-то вроде того, — бормочет он. Он задувает озорной огонек, танцующий уже на всей площади его ладони, и возвращает его обратно в свечи. Они медленно разгораются и постепенно возвращают комнату к свету. Джоан просекает его ложь во мгновение ока. — Вы что-то мне недоговариваете. Как? Может, она тоже умеет то, что умел прежде только он? Или у нее есть по крайней мере маленькие задатки к этому? Он не уверен. Требуется дальнейшее наблюдение. — О? — Это вы зря. В наших будущих складывающихся отношениях не может быть лжи и даже недомолвок. Он сразу же вскидывается, опомнившись. — Кстати, о наших, — он выделяет слово презрительным голосом. — отношениях. Что с ними? — Точно, мы отвлеклись на яблоки и все такое, — она улыбается мягко и вместе с тем очень уж заученно, лживо. Шерлока это не нравится: хочется стереть это с ее губ волшебством, отравить эту почтительность насмерть. — Как я и говорила, ваш отец, виконт Фалмут... — Ближе к делу, — он нетерпеливо взмахивает в воздухе рукой. — Имейте же терпение! — улыбка тут же сменяется искренним раздражением, и это его радует. Пока она не начинает снова говорить: — Ваш отец прислал меня... Понаблюдать за вами. Шерлоку не нравится то, с какой бережностью и будто с оглядкой через плечо она подбирала это слово. — Обычно я наблюдаю за другими. — Я в курсе вашей деятельности. Но мне известно и еще кое-что. Я узнала от вашего отца, что вы увлекались травами, верно? — Так, баловался в свое время. — Ваш отец думает, что это было нечто большее. Серьезнее. — Может. Но в любом случае сейчас я абсолютно чист и контролирую себя. — Я не ставлю под сомнение вашу чистоту и честность. Но даже самый стойкий человек может однажды сорваться и вернуться к пагубному пристрастию, — Джоан игнорирует то, как он морщится на последние слова, и с достоинством подводит итог: — Поэтому-то я и должна за вами приглядывать, понимаете? — У меня нет никаких пагубных пристрастий, раз. Мне не нужна нянька, два! — Увы и ах, но ваш отец уже выслал мне довольно приличное жалование. Хотите вы этого или нет, но я остаюсь. На ближайший месяц мы станем неразлучны. — Месяц? — с легким ужасом в голосе воскликнул Шерлок. — Как минимум, — легко, как будто обещание предстоящего кошмарного месяца ничего для нее не значит, говорит она. — И... насколько пристально следить? — Я буду следовать за вами повсюду. Это непосредственное указание от вашего отца. Можно попросить у вас одолжить мне одну из комнат возле вашего подвала? Было бы крайне удобно. Само его нутро противится мысли о няньке, но он с удивлением обнаруживает внутри себя еще какое-то чувство. Оно отдает привкусом терпкого гречишного меда и больше всего походило на "предвкушение". И Шерлок решает чуть приоткрыть этому чувству дверку. Впустить его, ощупать пальцами. Он же в первую очередь исследователь, умный придворный муж. Он хочет узнать, что с ним вдруг стало не так. — Ладно. — Ладно? — переспрашивает она, не ожидав столь быстрого согласия. Ага, поймал! — Можете взять первый зал по левую руку, когда выходите отсюда. Он просторный и, полагаю, находится достаточно близко к этому. Хотя на самом деле все подвальные помещения принадлежат мне и вы можете выбрать любое на свой вкус. — Благодарю?.. — О плесени, мхе и т.д., и т.п. беспокоиться не нужно. Все залы и коридоры между ними зачарованы лично мной. Соплей вы тут не подхватите. — Полезно знать, — все еще недоуменно говорит она. — Так вот что вы делаете по жизни? Колдуете в замках защитные чары? Он смотрит на нее в упор, разочарованный этим предположением донельзя. Она могла бы попытаться получше, он знает, что могла бы. — Серьезно? — Я видела волшебников такой специализации, моя мать однажды приглашала одного такого для защиты нашего поместья. Так заколодовал, что не только никто не мог проникнуть к нам, но и сами не могли выбраться оттуда. Бред. — Бред, — просто соглашается Шерлок. — И как же выбрались? — Он забыл наложить защиту на пол. Я и мой брат под руководством матери сделали подкоп, — она смеется, откидывая одну из кос за плечо. — Именно поэтому я и не особо доверяю чарам, Шерлок. Почти всегда волшебники сами не знают, что творят. — Я — знаю. Но я не колдун, по крайней мере не такой масти. — Какой же ты тогда? Он, естественно, замечает, как она самовольно и нечаянно, но плавно соскакивает на имена и на "ты", но ничего с ней не делает. Наоборот, подхватывает. За исключением, разве что, одной детали — фамилии. — Ватсон! — он раскидывает руки в разные стороны, а потом со звонким хлопком соединяет ладони перед своим лицом. Джоан, однако, подпрыгивает на месте — и это забавно. — Если ты надеешься стать мне близка... — Я не надеюсь, я буквально исключительно слежу за тобой и на этом все. —...то тебе стоит сразу же уяснить, что лично мне всегда есть, чем заняться. Что ты знаешь про убийства? Он решает так: если со злом нельзя бороться прямыми методами ака выгнать из замка взашей, то можно просто заранее напугать. Она хочет следовать за ним повсюду? Ага, посмотрим, как она отреагирует на мертвое тело. — Ну, — Джоан озадаченно хмурит брови. — Это смерть человека по неестественным и зачастую насильственным причинам. — Верно. Но я думал, ты копнешь поглубже. — Я была лекарем, я лечила людей, а не убивала их. — Оправдания! — Так вот каков твой род занятий? — Сами убийства — нет. Но расследования, выяснение причин смертей! Но загадки!.. — У тебя горячка? — приторно ласково спрашивает Джоан. Махнув на нее рукой, Шерлок поворачивается на пятках вокруг своей оси. Упирается взглядом в веером разложенные на рабочем столе бумаги; документы о недавно убитой заведующей главной библиотекой Лондона. Лохматит нервными пальцами ежик волос. — ...но погоня за сбежавшим от семьи рыцарем и расследование пропажи служанки! Однажды у меня было дело, когда женщина убил обеих своих любовниц, а хочешь знать, почему? — У тебя горячка. Ты нервный, легко возбудим. Наверняка, стадия отказа от трав. Или паров от ядов тут в подвале нанюхался, — уже не спрашивает, а утверждает она. Шерлока это взбешивает. Он опять кружится на пятках, делает пару крошечных шагов вперед и предупредительно наставляет на нее палец. — Нет, я в порядке. — Я знаю тебя пару минут, я не могу быть уверена, — пожимает плечами Джоан. — Дело в том, Ватсон, что я не на травах. Потому что мне есть, чем заняться. У меня есть работа и это не придворная идиотская служба, даже не магическая. — Звучит достаточно интересно. Волшебство было бы скучнее, — не моргая, отвечает она. — Да ну? Тебе так кажется. Ты ведь не хочешь в самом деле знать, почему убили тех женщин. Почему, чем, как долго и сколько ножевых ранений в результате было у младшей. — Хочу, просто пока не успела это спросить. Шерлок сдается и моргает первым. — Ты сбежишь из этого дома. — Не сбегу. — Давай начнем с первопричины: тебя в мой дом вообще не приглашали. — Приглашал твой отец. — Один и тот же аргумент, снова и снова, и снова, и снова, — он делает еще шаг, уже отчетливо над ней нависая. Это выглядит как угроза? Это было бы плохо, но он уже не может остановиться. Возможно, он действительно легко возбудим. Будет ли он с этим что-то делать? Ох ну. — Придумай что-нибудь новенькое наконец. — Хорошо, давай так: своими пугалками ты наоборот меня прямо сейчас заинтересовал сильнее. Можешь считать, что я вставила носок туфли в закрывающуюся дверь твоего дома, — Джоан упрямо, даже зло вскидывает кверху подбородок. О, она нисколько его не боится. О. — Сколько ты ни будешь пытаться ее закрыть, у тебя не получится. Я залезу ладонью, потом плечом, потом целиком войду. — И мораль этой истории?.. — даже несколько затаив дыхание, шепчет он. Она послушно ему подыгрывает: — Такова, что какими бы ты там загадками не занимался, я буду следовать за тобой. Месяц, Шерлок. Ты не отвяжешься от меня. Шерлок пытается вновь ее напугать, только уже заходя с другой стороны: — Ладно, тогда попробуем так: ты... однозначно увлеченная натура, раз уж посмела зайти к волшебнику в темный подвал и теперь утверждаешь, что интересуешься даже не его колдовством, а другим его..., — он секундно мнется в поисках слова, — искусством. Осмелюсь сделать такой вывод: ты подсядешь. — На что? — она прикрывает глаза. Шерлок, зачарованный, зеркалит это движение. Ему вдруг хочется закричать: на меня; ему хо чет ся. Но он успевает себя сдержать. — На тайны, Ватсон. Допустим, проведем эксперимент, а? Если ты такая смелая, если ты собралась со мной работать... — Нет, всего лишь сопровождать... — ...работать, то вот тебе первая загадка: как ты объяснишь вот этот феномен? Шерлок шепотом колдует из воздуха цветок. Фактически вынимает его оттуда, будто бы из своего кармана. Цветок большущий, с лепестками роскошного бордового оттенка, будто только что сорванный с куста. Он наклоняется чуть ближе и, деланно небрежно, втыкает его в волосы за ухо Джоан. Для прочности стоило бы вплесть его в одну из ее кос, но на это даже он не решается. Глаза у Джоан распахиваются до размеров практически космических. Шерлок смотрит в это черное бескрайнее море, тонет и внутренне паникует: почему он, черт побери, сделал такое? чем он думал? нельзя было наколдовать что-то похуже, крысу дохлую, например? Он теряет хватку? Он опять "выпендривается"? Идиот. Джоан, видимо, тоже обескураживает это действие, потому что она тихо, чуть ни шепотом произносит: — Что тут можно разгадывать? Это даже не убийство. Даже не жестокость какая-нибудь. Это просто то, какой ты есть. Так же, как и то, что ты определил, что я бывший лекарь, едва взглянув на меня. Он молчит, теряясь и не зная, что ответить. Он закладывает руки за спину и делает пару шагов назад, пока не упирается поясницей в рабочий стол. Джоан использует этот краткий момент тишины для изучения. Она без стеснения проходится по подвалу. Рассматривает плавающие глазные яблоки в колбах и розовые пузырящиеся смеси в пробирках, стучит по ним ногтем, читает записи и записки, проплывает мимо полок и всматривается в книжные корешки, с удивлением обнаруживая там философские труды про вращение Земли вокруг Солнца, соседствующие с рыцарскими куртуазными романами. — "Тристан и Изольда" был подарен королем в знак благодарности за выполнение секретного поручения. Это издание очень редкое, только посмотри, какое изящное оформление оклада, — слабо оправдывается он, когда Джоан приподнимает брови на эту полку. Джоан подходит, встает близко. Берет со стола брошенную Библию и замечает вслух, что она выглядит совсем опрятной и нетронутой по сранвению со всеми остальными книжками на полках, значит — делает она мимоходом вывод — он, наверное, не слишком религиозен? И Шерлок снова пораженно обнаруживает схожесть. Слышит в ней отголоски того метода, что обычно применяет сам. Сокровенное слово — дедукция; сокровенная техника. Может, стоит ей о нем рассказать?.. может, стоит ее в это священное писание посвятить? сможет ли он не только рассказать, но и развить в ней этот навык, передать знание другому чужому человеку, обучить? или лучше сберечь свою тайну, свой настоящий дар? Он не делился этим ни с кем двадцать девять лет своего существования (отец и брат не считаются, они знали это и без его желания, и владели сами, пусть и отец применял дар в исключительно корыстных целях, а брат — наоборот, вечно ленился). Разве он может начать сейчас? Он откладывает эту проблему на потом. Джоан наклоняется к Библии ближе и поправляет бордовый цветок в волосах, чтобы тот не упал. Точно стоило бы вплести... Шерлок игнорирует и ее, и себя, особенно себя. Говорит: — Бордовый цвет идет тебе гораздо больше, чем серый. Попроси у швеи бордовое платье, желательно из венецианского шелка. В следующий раз. И с этими словами он стремительным широким шагом преодолевает расстояние от стола до двери. Цепляет на пояс пару дымящихся склянок — стекло тонко звенит, постукиваясь — и засучивает мешающиеся широкие рукава балахона. Полные магии, чернила узоров на его руках вспыхивают золотом. — Эй, ты куда? — Джоан кричит ему в спину. — Загадки разгадывать, — бросает он ей через плечо. И уходит за дверь, не закрыв ее до конца. Как бы говоря: да, ты можешь, конечно, остаться в темной комнате, в коконе безопасности, но ты можешь и пойти со мной. я не прогоню. я — тебя — не прогоню. Он почти слышит, как за его спиной Джоан закатывает глаза. Но спустя пару секунд раздумий она все-таки выходит. Потом забегает обратно, берет под столом его забытые туфли и снова выбегает — тяжелая дверь с грохотом захлопывается. Послушно спешит за ним следом — упрямо стучат по каменным плитам деревянные каблуки. На очередном повороте он деланно скучающе дожидается ее и принимает обувь с кратким бормотанием благодарностей сквозь зубы. Шерлок мчится по лабиринтам коридорам замка и улыбается широко-широко. Он тешит в груди теплое медовое чувство и вскользь на секунду позволяет себе помечтать: ох, вот бы я и она сработались. И вот так, кто-то обретает любовь.