sincerity

Алиса смотрит. Смотрит и молчит. Голубые глаза нервно двигаются, покрасневшие, а кожа вокруг них тёмная - наверняка не спала почти всю неделю, что их тут держат. Её руки, как и руки других пленников, крепко скрепленны за спиной - так они не навредит себе. Кому-то конечно же, могло придти в голову побится этой самой головой о стены, но они сделаны из специального материала, который совершенно не даёт никаких повреждений. Он плохо знал, как за следят за пленниками - лишь то, что их насильно кормят, если те отказываются. Поэтому был не удивлён, насколько плохо выглядела девушка. Коля сам не знал зачем пришёл. Там, на десятки этажей вверх в спальне его ждала малышка Кира, оставленная на попечение Гиры, а он прохлаждается здесь. Он не любит Алису. По факту, перед ним сидит совершенно незнакомая девушка - он знал её близко всего пару дней. Но что-то скребет внутри. Он чувствует себя предателем из-за этого. Будто предаёт свою любовь к Глоту из-за этого чувства жалости. Он не хотел чтобы все это произошло. Коля был бы рад, затеряйся Алиса в этом мире. Если бы она влилась, смирилась, то жила бы. Спокойно, своей жизнью. Но нет. Ей не сидится на месте, хочется справедливости. И вот к чему это привело. - Тебе не стоило вмешиваться, - вздыхает Коля, - Жила бы себе и жила. - Где Кира? - зло смотрит из подлобья Алиса. - Как я и говорил, я о ней позобочусь. Она в надёжных руках. - Зачем она тебе? Что ты собираешься с ней делать? - Ничего такого. Я же уже говорил, она теперь моя. Моя дочь. - Она моя! Зачем тебе чужой ребёнок? Заведи своего! А мою дочь оставь в покое! - Я не могу иметь детей, - и не уточняет, что не физически, - А Кира так похожа на меня. Почему бы и нет? - Пожалуйста, верни её мне... - Она не помнит тебя. И никогда не вспомнит. Глот стёр ей память о тебе. Коля не смеётся, не переигрывает как тогда, в штабе сопротивления. Ему неприятно и он не хочет притворяться. Почему-то, сейчас ему хочется быть честным. - Как ты мог? Предать ме... Нас? - поддаётся вперёд девушка, - как ты мог так поступить... Я верила тебе. В тебя. - А я в себя нет, - усмехается парень, - Что мне оставалось, Алиса? Умереть? Я тоже хочу жить. - За счёт чужих жизней? - Я не убивал никого, чтобы жить. Я готов был умереть, лишь бы защитить тебя, - взрывается Коля, - Я ушёл с Глотом, чтобы спасти тебя... Голубые глаза напротив застывают. - Спасти меня...? - Он согласился не убивать тебя, если я отдам ему космион. Я согласился. Я шёл умирать, Алиса. А когда мне дали шанс жить, я им воспользовался, - Коля подходит чуть ближе к камере, садится на корточки, пряча лицо в ладонях, - Я люблю его. Да, он чудовище. Но он, черт возьми, моё чудовище. И за него я готов убивать. И умереть. - А меня... - с надеждой спрашивает Алиса. - Я не знаю, - горько смеётся Коля, - Не знаю. Мы были рядом так мало. Ты мне нравилась. Да я до сих пор не могу тебя ненавидеть так сильно, как хочу, даже после всего что ты натворила, но... Я знаю, что люблю я только его. Они молчат. Алиса не знает что сказать, а Коля стыдится. Себя, своей честности. Своих чувств к девушке. - Я сделаю это сам, - шепчет в конце концов парень и встаёт на ноги, касаясь рукой панели и открывая камеру. Коля поворачивает голову в бок, замечая стоящего неподалёку Глота и усмехается. Конечно он не оставит их наедине. Расстягивает губы в мягкой улыбке и делает шаг вперед. Алиса пытается отпрянуть, сильнее вжаться в стену, но деться ей некуда. - Что ты собираешься... - и с ужасом смотрит на тёмную кожу пальцев и ладоней. Она думала что это перчатки тогда, когда увидела его руки при захвате, но это была его собственная кожа... Тёмная, как у Глота, - Что с твоими руками? - Я подобен ему. Пара особенностей из-за смешения ДНК или что-то вроде того, я не вникал, - отстранённо говорит Коля, обнимая ладонями лицо Алисы, стирая большими пальцами капли слез, - Не сопротивляйся, пожалуйста. Я не силен в этом. Только учусь. Не хочу зажарить тебе мозг. - Н-не надо, прошу, - разрывается в рыданиях Алиса. - Не бойся, я не сделаю тебе больно. Буду аккуратен. Коля касается губами её лба, - Спи спокойно, змейка. *** Кира была... Интересной. Внешне не похожая ни на мать, ни на бабку. На данный момент было сложно что-то говорить о характере, девочка была слишком мала, но что точно можно было сказать - она была до ужаса упрямой. Настолько, что ещё сильнее походила на вредного Колю. Годовалая Кира раз за разом поднималась на ноги, держась сначала за чьи-то руки, отпускала, пыталась сделать несколько шагов, а затем падала. И снова вставала. И так раз за разом. Упрямо отбирала ложки или вилки у всех, кто пытался её с них накормить и старалась есть сама, парадируя то, как это делали взрослые. Неправильно держала приборы в руках, обмазывалась едой с ног до головы, но отказывалась от того, чтобы её кормили. Забавная. Изначально идея отцовства, возникшая в голове Коли, когда тот только увидел девочку, Глоту не понравилась. У его расы не было привязанности к детям, любые инстинкты направленные на заботу о детях отмерли в процессе эволюции. Рождение детей было лишь инструментом поддержания стабильного количества населения, не более того. Каждый был на своём месте. На одного умирающего рождался один ребёнок. И мелькавшие панические мысли Коли о том, что он убьёт Киру, ему даже нравились. Он хотел воплотить их в жизнь. Свернуть хрупку шею и выбросить маленькое тело подальше, чтобы не мазолила глаза. И Коля бы простил его. Не давал бы прикасаться к себе, устраивал истерики, и наконец простил бы. Но едва присмотревшись к спящей малышке поближе, чьи тёмные кудри раскидались на простынях, едва коснувшись её тёплого тела, и увидев в голове Коли успевшие появится за столь короткое время фантазии, он просто не смог. Никогда в жизни Глот не был столь... Мягкотелым, как после этих лет с Колей под боком. Нравилось ему это или нет, но мальчик его менял. И обратной дороги уже нет. И они начали пытаться строить семью. Было сложно. Коля полностью посвятил себя Кире, перестал приходить на собрания и весь день развлекал малышку в компании рабыни и Инара. Мужчина наверняка знал, видел как Коле нравится быть родителем, но это было и сложно. Его мальчик так уставал за день, что к его приходу уже спал. Правда, не долго. А Глот приходил далеко не каждую ночь. Кира не спала вне рук. Едва её ложили на постель - пара минут и девочка заходилась в плаче. - Это из-за моего вмешательства, - смотреть на тёмные синяки под глазами Коли Глоту не нравилось. Мальчик выглядел слишком нездорово, - Это пройдёт. Но шли дни, а девочка все так же спала лишь на руках. И если днём эту проблему было решить легко - Киру могли держать Инар или Гира, то ночью Коле совесть не позволяла их дёргать. Через две недели, когда повстанцы уже были отправлены на шахты Венеры со стертыми личностями, Глот вернулся в спальню, застав заснувшего в сидячем положении на кровати Колю, чью расслабленые руки лишь чудом держали спящую малышку, завернутую в простынь. Аккуратно выпутав девочку из его рук, Глот, удерживая у груди Киру, стянул Колю по кровати вниз, чтобы тот лёг, а сам, повторив позу мальчика, сел, оперевшись на спинку кровати. Малышка от, хоть и аккуратных, движений, недовольно заворочилась, тихо что-то лопоча. Чем и разбудила Колю, который резко подскочил на кровати, рукой шаря по пространству перед собой, пока не наткнулся на бедро мужчины. - Глот? - сонно щурясь, потянулся к нему Коля. - Спи, я присмотрю за ней. Коля щурится сонно, ложится, утыкаясь носом Глоту в бедро. Смотрит из под ресниц и улыбается. Ему так нравится смотреть на Киру в его руках. Нравится что он о ней заботится. - Вы красивые, - уже почти засыпая, шепчет Коля, - Вечность бы смотрел... Мужчина на это лишь отводит глаза, смотрит на девочку, что снова уснула, и... Смущается? Необычная для него эмоция... Красивым его считал только Коля. И то, в слух ни разу не говорил. Тогда, когда люди называли его бездушным монстром, смотря в его безэмоцианольные глаза, Коля мысленно удивлялся их красоте. Ему нравился его голос, температура тела, шрамы... Все то, что других отпугивало. Так же как Глот считал Колю прекрасным, тот считал и его красивым. Коля был удивительным. Уникальным. И, возможно, однажды Глот сможет честно сказать что любит его... *** У Коли был поистине хорошо поставленный, мелодичный голос. Глот и так об этом знал - стонал парень на редкость красиво. Но то, как он пел, в живую мужчина ни слышал ни разу. Видел в его воспоминаниях, знал что Коля раньше увлекался музыкой, но ему тот никогда не пел. Мальчик смущённо отводит глаза, когда Глот впервые слышит как он поёт. Негромко, почти шёпотом, тянет старую колыбельную, что когда-то пели ему мама или бабушка. Он потерял некоторые слова в памяти и на них лишь мычит, укачивая в руках засыпающую малышку. А Глот подбирается ближе, садится совсем рядом, утыкается носом в макушку и слушает. - Пой чаще, - просит позже мужчина, - Мне нравится твой голос. И Коля поёт. Постоянно напевает когда смазывает руки Глота маслом, мычит что-то несвязное, играя с Кирой. Громко поёт под душем. Он снова начинает сочинять. Но не так нравящийся раньше рэп, а что-то более спокойное, тихое... Романтичное. Коля пишет песни о любви для Глота, шуточные песни-частушки для Гиры, Инара и Рена, и колыбельные для Киры. Прямо на глазах Глота он практически воскресает после долгих дней тоски после того, как лично стёр Алисе личность. А Глот привыкает к роли отца. Если Коля быстро влился в эту роль, то ему было сложнее. Мужчина не понимает, что такое быть отцом, родителем. Втайне читает десятки земных книг по воспитанию детей, о родительстве, пытаясь понять. Смотрит на Колю и учится. Учится правильно поддерживать Киру, учится объяснять ей все, - О, скоро начнутся вечные "почемучки", надо привыкать сразу! - смеялся тогда Коля, когда Глот впервые застал его за объяснением девочке что такое стакан. Малышка постоянно тянула к нему руки, прося поднять её, обнимала, влажно косалась губами щеки, порадирую Колю. Была маленькой, тёплой и так вкусно пахла. Глот перестал отделять её от себя и Коли. Она быстро стала "своей". Стала той, кого он будет защищать. Что-то странное копошилось у него в груди, когда Кира улыбалась, показывая щели недостающих ещё зубов и кричала "Папа!". Что-то будто разливалось в груди, когда он видел взгляд, полный нежности, которым смотрел на них Коля. Семья. Они - семья.