«Вы ошиблись номером» - ответил знакомый голос.

«Вы ошиблись номером» — ответил знакомый голос. Вызов завершился. Еле живое тело медленно сползло по облезлой стенке вниз и упало на пол. Громкий крик раздался, кажется, по всей многоэтажке. Кажется… Немые слова… Что он хотел сказать? Поздно!.. Уже поздно… Когда-то яркие, светящиеся глаза, блестящие, живые, лазурно-голубого цвета, иногда синиие, сейчас потемнели и посерели от количества выплаканных слез. Губы — сухие, тонкие — потрескались, в уголках заеды, больно? Неприятно? Нет. Кожа покрылась морщинами, казалось, он стал старше, и не только внешне. Высокие, чёткие скулы были сейчас отчётливо видны, ещё бы… Он не мог поверить… Сердце разрывалось на части. Арс чувствовал себя Мерзавцем. Как он мог сделать такое? Он понимал, что его любимый человек больше никогда не сможет смотреть на него с теми же чувствами и уважением. Арс понимал, что его поступок навсегда изменит их жизнь. Он понимал, что больше ничего не будет прежним и он будет жить с этим грузом на своих плечах. Он понимал, что он потерял самое важное в своей жизни и теперь должен жить с этим?.. Пустота… Полная пустота..... Пустая стеклянная бутылка крепкого катилась по кафелю. Ещё слегка тёплая вода бежала по едва живому телу. Маленькие струйки, играя, кружили и оставляли за собой багровые разводы. Острое лезвие медленно выпало из руки и опускалось на дно ванны. В висках давило, сильно. Больно? Нет. В глазах потемнело. Веки стали тяжёлыми. Голова сама опустилась на кафельную плитку на стене. Последнее, что я помнил, что кто-то сильно барабанил в дверь, выламывая и с силой наваливаясь на неё. Дальше мир погрузился в небытие. В глаза ударил белый свет. Раздавались тихие пикающие звуки ударов сердца. Я через боль слегка поднял голову и огляделся по сторонам. Это была больничная палата, огромное количество светящихся приборов, показывающих какие-то показатели моего организма. Мои руки были забинтованы, капельницы медленно, по одной капельке, опускались под повязки. Я попробовал преподнять руку, но попытка не удалась, рука была тяжёлая и ватная, я не чувствовал своего тела. В палату защёл мужчина в белом халате. Он посмотрел на меня, после записал что-то в блакнотик. Подошёл ко мне и спросил волнующий и меня вопрос: «зачем вы это сделали?» Я дал такой-же исчерпывающий ответ: «о чём вы говорите, и как я здесь оказался?» Врач слегка покачал головой, после чего тихо пробубнил, что случай серьёзный. Я помнил только стук, сильный стук. Кто то ломился и выламывал дубовую преграду. Удары, удары, удары. — Что со мной произошло? — Вы были на волоске от смерти, Арсений Сергеевич. Суицидники народ такой, чем их больше, тем их меньше. Врач явно усмехнулся, над своей, видно, по его мнению, удачной шуткой. — О чём вы?! Да я же… И тут я вспомнил, я всё вспомнил… И ванну, и воду, и лезвие, и пустую бутылку коньяка… — Но кто…? Не успел я закончить вопрос, как врач прервал меня: — Антон Андреевич Шастун! Не знаю кто он вам, но вы должны быть благодарны этому человеку, он в последнюю секунду успел вызвать скорую и оказать вам первую медицинскую помощь. Я не слышал дальнейшие слова врача… В голове вертелось лишь одно: Антон Андреевич Шастун! Я мог ожидать кого угодно, но не его! Врач, записал ещё что-то в свой отвратительный блокнотик, видно понял, что сейчас лучше удалиться и почти бесшумно вышел из палаты. В моей голове взрывались и рушились миры. Стёкла разлетались и склеивались обратно, сердце билось изо всех сил. Я нужён! Я не мог поверить… ! Этого не может быть! может. МОЖЕТ! Значит я ему не безразличен, значит он не вычёркивал меня из жизни, значит я ещё могу что-то исправить. Если, Если! Если бы не та ночь..... Снова накрыла волна воспоминаний: ||В Питере заканчивается первая часть гастрольного тура, импровизаторы отрабатывают концерт и идут отмечать. После все могут спокойно разъехаться по домам и немного отдохнуть. Арсу никуда ехать не надо, и он позволяет себе расслабиться. Антон же словно с цепи сорвался. Он напивается просто в хлам. Его такого точно не пустят в самолет. И Стас решает, что Шаст останется у Арса, а завтра тот его отправит в Москву. Арсений абсолютно не против, он даже рад, что они смогут побыть только вдвоем. Доехав до дома на такси, Арс помогает Антону подняться по ступенькам, а потом и зайти в лифт. Там Шаста приходится удерживать в вертикальном положении, что несколько сложно, учитывая, что Арс и сам достаточно пьян. Он кое-как доставляет Шаста до постели и падает рядом. Арсений устал. Им бы уснуть, но тут Антон задаёт достаточно личный, по мнению Арсения вопрос: — Арс, а у тебя вообще девушка есть, или что? Ты же такооой скрытый! Живёшь один… — Опять секреты, — Шаст пьяно усмехается. — Мужчина — загадка. И почему ты не женщина? Я бы с тобой замутил. Серьезно, Арс, мне с тобой реально охуенно. — Мутить можно не только с женщиной, — говорит Арс тихо, поражаясь сейчас самому себе. Если бы не отключивший тормоза алкоголь, он бы этого никогда не сказал Антону. Но он уже сказал, и не представляет, как тот воспримет эти слова. Шаст молчит. Он просто лежит с закрытыми глазами и молчит. Если это молчание — знак согласия, то Арс никогда не простит себе, что не воспользовался им. Он хоть и пьян, но чувство самосохранения у него имеется, поэтому он очень осторожно кладет ладонь на грудь Шаста и медленно продвигает ее вверх к шее. Антон не сопротивляется. Арсений касается пальцем подбородка и поворачивает его лицо к себе. Он замечает, как Шаст приоткрывает рот и делает рваный глубокий вдох. На этом осторожность и терпение Арса заканчиваются. Даже пьяным Антон сейчас выглядит охренеть как сексуально и соблазнительно. Арс мягко касается его губ своими губами, и когда не встречает сопротивления, просто впивается в губы Антона поцелуем. Неожиданно, но Шаст начинает отвечать. Мозг Арсения отключает все сигналы и запреты, он углубляет поцелуй и уже проникает в рот Антона языком. Антон притягивает его к себе и заключает в объятия. Он прижимается к Арсу всем телом, и Арсений чувствует его возбуждение. Не разрывая поцелуя, Арс опускает руку и накрывает ей поверх материала штанов стоящий член Антона. Тот издает какой-то нечленораздельный звук и прижимается сильнее к Арсу, задирает майку и скользит ладонями по его спине, от чего Арсений весь покрывается мурашками, но ему безумно приятно и хочется, чтобы Антон не останавливался и продолжал свои ласки. Он и не останавливается, продолжая исследовать спину Арса ладонями. Арс освобождает член Шаста из штанов и сжимает ствол в ладони. Он хотел бы сделать совсем не это, у него огромное желание доставить Антону удовольствие всеми возможными способами, но он прекрасно понимает, что тот не продержится и минуты. Шаст действительно кончает всего от десятка движений Арсовой руки, утыкается в его плечо лбом и шепчет что-то совершенно непонятное. Потом находит губы Арса и очень мягко целует его. Арсения переполняют чувства, он все-таки не сдерживается и тихо говорит: — Я люблю тебя. Шаст не отвечает, но продолжает мягко целовать его. Арс и сам может справиться со своим возбуждением, но ему хочется, чтобы это сделал Шаст. Тот не сопротивляется, когда Арс кладет его руку на свой член, а свою пристраивает поверх и задает ритм движениям. Арсений кончает через пару минут. Тот кайф, который испытывает Арс сейчас, не сравнится ни с одним его кайфом от секса. Он не верит, что все это происходит в действительности, но лежащий рядом и совсем недавно кончивший Шаст подтверждает реальность происходящего. Правда, похоже, что он уже вырубился. Арсу хочется просто лечь, обнять себя Шастовой рукой и уснуть. Так он и поступает. Просыпается Арс один. Голова болит нещадно, но он прекрасно помнит, что провел ночь с Антоном. Сейчас того, похоже, нет не только в постели, но и в квартире. Слишком в ней тихо. Арс нашаривает свой телефон на столе и видит мигающий огонек, извещающий о пришедшем сообщении. Сообщение от Антона. Арс почему-то не хочет читать его, но все-таки открывает. «Ты же понимаешь, что я был бухой? Поговорим потом, если нужно, но лучше не надо. Забыть вряд ли получится, но давай хотя бы сделаем вид». Арс закрывает сообщение, кладет на стол телефон, переворачивается на живот и утыкается лицом в подушку. Ему больно. Очень больно. И именно в эту подушку он не раз выплескивал свою боль. Сейчас ему ничего не остается, как сделать это снова.|| Из нагрянущих воспоминание его вырвал все тот-же мужчина в белом халате. Он щелкал пальцами перед лицом Арсения. Мерзкий тип. Сразу Арсу не понравился. На этот раз можно было лучше разглядеть его. На вид — лет 50, невысокий, слегка небритый, на кармане халата бэйдж: глав-врач. -Арсений Сергеевич, лечение вам предстоит трудное, тяжёлое… -Постойте! — Арс сам удивился своей резкости, и, откуда-то нагрянувшим силам. — У вас есть вопросы ко мне? — он явно раздражение. — Нет, нет… Нету… И что на меня нашло? Надо поспать, надо… Сон, конечно, не давался: перед глазами мелькали осколки воспоминаний и больно резали где-то внутри. Разбудил меня голос молоденькой медсестры со светлыми волосами и слегка растерянным голосом: — Арсений Сергеевич, у меня для вас аж две хорошие новости: ваши показатели организма в норме, однако вы будете поставлены на учёт в псих-деспансере, а вторая — к вам посетитель. — Посетитель? — только это сейчас смутило меня — И кто же? — Надежда была, маленькая, и страх тоже… Девушка глянула в картонную карточку — Шастун Антон Андреевич. Я оставлю вас, он очень хотел у вам попасть — медсестра вышла из палаты со словами: «кто к суициднику?» Не такая уж и милая дама, как казалось с виду… Но это было последнее, что меня сейчас волновало. Антон? Хотел попасть?! Ко мне?! Но он ведь ушёл..? убежал!?. Но почему он отвечал мне на поцелуй, он хотел этого, точно, точно хотел! Я бы хотел обдумать: что же я ему скажу, как он отреагирует, увидя меня, а вдруг он не захочет говорить со мной? А вдруг опять ударит? Однако времени не было, так как дверь в палату тихо и аккуратно приоткрылась. Из-за неё показался высокий, худощавый силуэт. Из-под капюшона чёрного худи торчали вьющиеся светлые волосы. Парень, немного помявшись у входа, подошёл к койке и снял капюшон. Слезы невольно бежали у меня по щекам… «Я бы отдал все чтобы не совершить тогда ту ошибку. Мои чувства неправильны. Я поступил эгоистично, должен был спросить у тебя. Не должен был так поступать. Мои извинения ничего не будут стоить как бы я не пытался, но я очень надеюсь, что ты сможешь понять меня и простить… » Это я должен был сказать, однако смог выдавить из себя лишь жалкое и слезливое: «прости… » Я чувствовал его тяжёлый взгляд на себе, я не мог поднять глаза на него, я смотрел в пол… Звенящая тишина, я слышал лишь стук своего сердца… Он молчит… Он не простит меня, нет?.. — Да к черту тебя, Арс! Антон впился своими губами в губы Арсения, сильно, властно, повалил на кровать и целовал, долго, каждый сантиметр шеи и лица каждую родинку, каждую морщинку… И что же дальше?.. В ванне с пока ещё тёплой водой вихрем кружились красные разводы. Лезвие, выпавшее из пальцев, плавно опустилось на дно. Больно, будто кто-то забрался под кожу запястья и тянул на себя жилы. Больно-больно-больно, вода всё розовее… Темнота… Дальше Арсений не помнил. Знал, что его спас Антон. Не рассчитал. Спасли, а, может, зря?..