Начало нового

Когда-то у Анго было два дорогих друга и он не сидел вечером в баре в одиночестве. Но все это было моментами прошлого. Прошлого, которое Анго ненавидит. Сколько он не пытался рассуждать, сколько не замирал перед окном, сложив ладони вместе, он не мог избавиться от событий того темного прошлого, плоды которого даже в светлое время Анго должен разгребать. Оду Анго считал хорошим человеком. В среде, где они долго работали, он вообще выглядел святым, которому лишь нимба не хватало. Анго искренне уважал этого человека, любил как друга. Дазая он тоже любил, по-своему. Несмотря на весь из себя надменный серьезный вид, высокий статус в организации он казался заблудившимся в этом огромном мире подростком, который часто чудит, часто гримасничает, который прибился как мотылек к источнику света, к Оде. Они были совсем разными, но Анго казалось, что в их трио никто не выделялся: все складывалось довольно гармонично. Сейчас, говоря о трио, он чувствует себя недостойным. Может ли он вообще относить себя к нему, может ли он ставить себя рядом с Дазаем и Одой после того, что произошло? Встречу шефа Танеды и босса мафии Мори Огая Анго ненавидел. Если бы не она, все было бы по-другому. Было бы счастливее куда больше дорогих ему людей. Жаль, что иногда благополучие одних ставится куда выше благополучия других. Одного друга он похоронил. Но был ещё один, совсем живой. Он смог выбраться из темных оков, начать совсем новую жизнь, найти хороших друзей и погрузиться в среду, которая шла ему на пользу. Но на примирение с Дазаем Анго даже не рассчитывал. Даже если мы однажды встретимся вновь в “Люпине”, Анго, я не уверен, что смогу сдержать себя и не сделать тебе больно. Ясно как день было, что Дазай считал Анго предателем, выводил образ Иуды, предавшего Иисуса за пару серебряников. То, что Анго не был напрямую причастен к чужой смерти и не мог как-то повлиять на происходящее, он не рассматривал. Но Анго его не осуждал за это. В конце концов, Ода для Дазая был всем. Встречавшись после, Анго не поднимал разговор о былом, не пытался обелить себя. Анго не мог вернуть прошлое уж точно, но хотел помогать последнему живому близкому человеку. Он почти что рисковал репутацией и работой, когда подчищал любые упоминания о Дазае в разных документах, бумагах, чтобы бывший друг смог начать жизнь действительно с чистого листа. Без упоминания старых грехов. Он старался следить за тем, с кем Дазай ведёт какие-либо связи, где предпочитает отдыхать, что обычно ищет у себя в интернете. Он хотел лишь убедиться, что Дазай плохого для себя не затевает, что он не пытается вернуться в темную пучину, откуда вышел благодаря Оде, чтобы некогда подросток вновь не натворил глупостей. Анго не давал Сакуноске никаких обещаний. Но он был уверен, что, если бы они встретились с ним за день до, Ода обязательно бы попросил: Проследи, чтобы у Дазая все было хорошо. И Анго следил. Такова воля погибшего друга, и это лишь малая часть того, что Анго хотел бы для него сделать.

***

Дазай был своенравным, упрямым подростком, а вырос таким же упрямым взрослым. Анго не жаловался. Дазай игнорировал его существование, а затем врывался в его жизнь, нагло пользуясь, переворачивая весь его быт, и снова исчезал. Анго пытался не замечать и этого. Будучи даже демоническим вундеркиндом мафии, он не пытался устроить аварию, хитрым маневром отправляя Анго в больницу, не спускался до шантажа и не пытался скинуть на него огромную работу. Обязательство следить за тем, чтобы Дазай вновь никуда не угодил, было тяжелым. Дазай будто чувствовал за собой слежку, потому петлял даже по дороге до общежития, словно нарочно заходил в те места, в которые обычно бы не зашёл. Дазай не был глупым. Уж Анго прекрасно это знает. Возможно, Дазай уже давно выяснил даже то, кто конкретно следит за ним. Возможно, даже приобрел какие-то дополнительные источники связи, и Анго ищет что-то темное не там, где надо. Вот только на обратную связь он выходить не собирался. Наверное, не хотел давать точно ответа, чтобы Сакагучи думал, что его рассекретили и что следует искать новый способ. В конце концов, Анго так хотел знать, что происходит в голове у Дазая, но никак не мог понять. Должно быть, у такого человека, как Дазай, огромный несуразный ком разных мыслей каждый день в голове крутится. Анго уверен на 100%: за скромной улыбкой Дазай прячет глубокую душевную боль. Со смерти Оды прошло несколько лет, но кто-нибудь за это время попытался вылечить и так покалеченную душу, побитую ещё и смертью близкого человека, кто-то говорил с ним хоть раз об этом? Все ведь с годами проходит… Анго ведь тоже смог восстановиться. Ведь так?

***

Примерно в 7 вечера, когда Анго уже начинает прикидывать, когда он сможет уехать с работы, когда солнце уходит далеко на запад, случается что-то поистине невероятное. На личный мобильный Анго, где почти не имелось никаких данных и приложений, поступает сообщение. Номер отмечен как неизвестный, но даже так, по одному тексту сообщения можно понять, от кого оно. Тебе не надоело шпионить за мной? Если все же решишься поговорить с глазу на глаз, я знаю одно место. И ниже адрес. Анго ожидает увидеть адрес бара "Люпин" как намек на то, что Дазай все же хочет вернуть утерянное время в прошлом, чтобы таким образом показать, что он никогда не считал его предателем, недостойным находиться в этом месте. Однако, свершившись с картами, Анго понимает, что место, где будет ждать его Дазай, - небольшое кафе, где даже отзывы, не сказать, что хорошие. Кафе одинаково далеко находится и от главного офиса, где работает Анго, и от детективного агентства. Почти на самой окраине, далеко от гудящих районов. Что должен думать об этом Анго? Он не думает. Просто отвечает на сообщение положительным словом (хотя ему кажется, что ответ вовсе и не нужен был), и тихо собирается. Его скоро будут там ждать.

***

Дазай делает какой-то неопределенный жест рукой, когда Анго переступает порог кафе. Он садится, прижимает к себе дипломат. - Здравствуй, Анго. Будешь что-нибудь есть или пить? - Дазай улыбается ему, а Анго трудно улыбнуться, он просто не скоординирован в этой незнакомой местности так ещё в такой непривычной для него компании. - Почему не выбрал место хотя бы поближе к детективному агентству? - Грубо не отвечать на вопросы. - на секунду уголки губ Дазая ползут вниз. Анго внутренне цокает - началось. Но Дазай улыбается вновь. - Просто не хочется попадаться знакомым. - Но это место все равно очень далеко. Когда к ним подходит официантка, Дазай заказывает чай, а Анго кофе. Оба к нему не притронутся, Анго уверен в этом. - Ну надо же расширять кругозор. Как часто мы бываем в каких-то иных местах, кроме как района, где проходит путь работа-дома? Ладно, Сакагучи с ним может согласиться. - А здесь очень уютно. Ты знал, что владелица этого кафе занимается живописью и все эти картины - ее работы? Анго оглядывается, рассматривает все. Но не придает особого значения, просто отмечая, что да, красиво, но давай лучше дальше. - Нет. - Ты знал, что недалеко отсюда есть лавандовое поле? - Нет. - А то, что отсюда, особенно по вечерам, с пригорка открывается красивый вид на Фудзи? - Нет. Дазай, давай ближе к делу: ты пригласил меня, чтобы лично сказать, что тебе не нравится слежка за тобой и ты хочешь, чтобы я прекратил это дело? - Ух ты, Анго, я хотел как-то осторожно подвести к сути дела, а ты вот так прямолинейно. - Дазай хлопает в ладоши. - Но да, именно об этом я и хотел поговорить. Анго тяжело вздыхает. Он осознает, что своими действиями встревает в чужое личное пространство, но как иначе он может узнавать о состоянии Дазая. Он хочет лично убедиться, что с ним все хорошо, что он хорошо питается и не замышляет ничего ни против себя, ни против других людей. Вот только как объяснить это все человеку напротив? - Дазай, понимаешь... Я прекрасно понимаю, что причиняю тебе дискомфорт, но… - Но что? - Как бы тебе сказать…. Я просто хочу знать, что с тобой все в порядке. - Анго выпаливает это и тут же краснеет. Никогда и ни перед кем ему ни разу не приходилось открывать какие-то свои чувства. Довольно странные ощущения. - Оу, - взгляд Дазая кажется искренне удивлённым. - Я и не знал, что Анго способен смущаться. Я рад, что обнаружил это удивительное свойство Анго первым. - Хватит. - Тогда хватит за мной следить. Вроде бы я не похож на ребенка, который не может позаботиться о себе. - Но иногда, - Анго даже сглатывает, прежде чем продолжить. - ты кажешься беззащитным. Мне важно знать, что тебе не нужна помощь и что ты не пытаешься в очередной раз закинуть петлю где-нибудь в общежитии. - Надо же… - Дазай задумывается. - Милая девушка, - обращается он к официантке. - У вас здесь продается что-нибудь алкогольное? - У нас есть алкогольные коктейли. - Отлично. Два на ваш выбор. О цене не волнуйтесь. Анго вздыхает. Что-то остаётся прежним - это Дазай, который в момент серьезного разговора начинает вести себя как ребенок. А Анго продолжает: - Дазай, вот если бы ты записался к психологу, ходил бы к нему, питался лучше и не искал никаких приключений себе на голову, я был бы в тысячу раз спокойнее и никакой бы слежки не было. - Но, Анго, - голос Дазая на йоту становится серьезнее. - Я и раньше был точно таким же. И тоже доставлял вам проблемы. Спасибо большое. - благодарит без улыбки официантку, поставившую на их столик два цветных напитка, Дазай, забыв про привычный флирт. - Что же поменялось? - Раньше был ещё один человек, кто мог бы позаботиться о тебе. Этот человек не пользовался шпионскими приложениями, не смотрел в камеры, так как знал, что ты все расскажешь ему сам. Вид Дазая становится ещё серьезнее, и он даже склоняет к груди голову. Он прекрасно понял, про кого идёт речь. - Раньше я был спокоен, потому что этот человек всегда был поблизости. Ещё был постоянно поблизости я. Ты всегда мог зайти в мой тесный уголок, когда хотел. Ты доверял мне. Сейчас же я потерял все твое доверие, поэтому нет смысла ожидать, что ты в случае проблемы обратишься ко мне сам. Без слежки я бы позабыл, как ты выглядишь, потому что видимся мы крайне редко и, я бы не сказал, что тебе приятно видеть меня. Теперь нет того, кому бы ты доверял и к кому бы обратился за помощью. Я бы мог предположить, что на эту роль больше бы подошёл Ацуши, но, зная тебя, было бы понятно, что ты бы в последнюю очередь обратился бы к кому-нибудь из агентства за помощью. Анго видит, как Дазай хватает за тонкую ножку напиток и в один миг осушает ее. Будь бы Дазай чувствительнее в десятки раз, явно бы не сдержал слезу. А он такой, совсем другой, а потому много времени не проходит, прежде чем на его лице вновь появляется улыбка. Блеклая совсем, но хоть какая-то. - Не поверил бы никогда, если бы кто-нибудь мне бы сказал, что Анго такое обо мне думает. Я… - Дазай впервые не находит, что сказать. - Я не могу подобрать слов. Как же ты ещё не выгорел, Анго? Тот просто пожимает плечами. - Ладно, я понял, что сейчас об этом говорить бесполезно. Думаю, стоит позже предпринять ещё одну попытку избавиться от слежки. Анго, да, я не обращаюсь теперь ни к кому за советом, но я и не подросток теперь. Я держу все под контролем. - Я надеюсь на это. - Ты это, где-нибудь оставь мою просьбу на рассмотрение. Хотя бы 102 в списке, или сколько у тебя там дел? Анго отодвигает свой коктейль. Дазай, поймав этот жест, принимает это за отказ от напитка и выпивает все сам. У Анго на губах даже нервная улыбка появляется: - Этот человек секунду назад говорил, что у него все под контролем. - Да, у меня все под контролем. - Дазай широко улыбается, бросая сквозь ресницы шальной взгляд. - Ты же знаешь, что меня не пригубить лишь двумя напитками. Так что, прокатимся? Анго улыбается уже счастливо. Ему кажется, что он наконец добился чужого расположения.

***

Но должно быть, "хорошее расположение" бывает разным. Анго сначала думал, что это про то, что Дазай начинает ему доверять и, возможно, скоро они смогут встречаться чаще, рассказывать о событиях дня, смеяться, как прежде. Но в реальности хорошее расположение по отношению к нему состояло в том, что в данный момент Анго оказался прижат чужими руками к стене в собственной квартире. Простое "прокатимся" переросло в наигранное нытье о том, что Дазай хочет переночевать у Анго, так как в общежитии он может столкнуться с Куникидой, а тот за километр чувствует запах алкоголя, а Дазай не хочет слушать нравоучения, особенно на ночь глядя. Анго сжалился. И к чему это привело? Руки Дазая на его плечах, колено грубо втиснуто между его худых ног, чужие губы, скользящие под самым подбородком. Сначала могло показаться, что Дазай несколько опьянел, все же те два коктейля были лишними, но нет. Анго действительно по опыту знал, что для Дазая такое количество алкоголя, пускай и хорошего, пускай и разноградусного, пустяк. Очень грустная правда жизни. Дазай тянется к нему, будучи абсолютно трезвым. Когда он открывает рот, чтобы начать говорить, глаза Анго неосознанно становятся шире от удивления: - Мне всегда нравился Анго. - Дазай чуть прикусывает хрящик уха. - Такой загадочный, такой забавный. Некоторое время я так хотел запереть кабинет и разложить тебя на столе или поговорить один на один. Я даже говорил о последнем Одасаку. И тот хотел устроить нам что-то вроде свидания случайного, но ты сам оказался виноват в том, что ничего не случилось. Тогда ты сразу и исчез. Анго хочет подняться и даже поднимается, становясь почти одним ростом с Дазаем, и хочет очень многое сказать. Неужели Одасаку знал об этом и молчал? Как вообще так получилось? Почему Одасаку решил вообще помогать в этом деле Дазаю? Какие чувства? Анго просто не мог поверить в то, что для кого-то он может быть интересной и загадочной личностью. Просто не укладывалось в голове. Он сам себе казался таким простым долгое время, а тут… Анго хочет испустить возмущенный вздох, но не успевает сделать этого. В его губы врезаются чужие. Дазай целует грубо, сразу начиная кусаться. Анго чуть млеет от такой настойчивости, сбрасывает всякие рамки, но все равно чуть наклоняет чужую голову, стараясь сделать поцелуй чуть щадящим. Но Дазай все равно целует грубо: если не кусает губы, то очень быстро двигает губами, не давая сосредоточиться, быстро перемещаясь и пытаясь протолкнуть свой язык в чужой рот. Не понятно: это от отсутствия опыта или Дазай сам так любит целоваться? А первый ли вообще это поцелуй для него? Да, при мафии были увеселительные заведения с кучей куртизанок, но Дазай не был похож на того, кого подобное интересует. Хотя Дазай в мафии, весь в черном, с твердым взглядом, с таким же нравом и напыщенным высокомерием перед подчинёнными выглядел именно так, как стереотипно выглядит человек, который не брезгует отношениями на одну ночь, но в то же время вне мафии он был просто подростком, которому хотелось просто отдохнуть, либо в компании лишь близких людей, либо в одиночестве. В любом случае, это дело будто бы не Анго. Он позволяет чужому языку проникнуть внутрь своего рта и едва сдерживает стон, ощущая, как Дазай сразу же стремится вглубь рта и слегка касается миндалин. В прихожей слышится лишь тяжёлое дыхание двух внезапно образовавшихся любовников. Анго чувствует, как у него кружится голова, особенно в тот момент, когда чужая рука опускается на его пах, особо ощутимо сжимая. Он осторожно пятится назад. Он явно единственный из них двоих, кто сможет быстро довести их до спальни. Оказавшись в просторном прохладном помещении, Дазай тут же толкает его на простыни, забираясь следом. Анго смотрит несколько смущенно, до сих пор не до конца осознавая, что произойдет в ближайшем будущем. А Дазай скидывает с себя пальто. Прямо на пол. И боло быстро снимает, и рубашку, и брюки. А Анго впивается взглядом в его тело и сидит, почти не двигается. Тело худое. И не скажешь так, что человек хорошо питается. - О чем думаешь, Анго? - спрашивает Дазай, между делом разматывая бинты на шее. Детектив кидает грязные бинты прямо на пол, а Анго кидает сконфуженный взгляд на открывшуюся шею. Кожа совсем бледная, белая. Она редко, когда бывает под лучами солнца, но оно и понятно с бинтами. Кожа - белый лист, исписанный красными, оранжевыми рубцами - продольными параллельными линиями, ближе к груди спускается во что-то, нечто похожее на сетку для игры в крестики-нолики. Около груди красуется шрам, напоминающий цветок. Где-то шрам похож на солнышко. Где-то на морские волны с пенящимися гребнями. Казалось бы, этот чудак использовал свою кожу как холст для рисования. Но Анго понимает, что это больно, нельзя просто так одним жестом, так, чтобы рука в один момент не задрожала и не остановилась, провести непрерывную линию. Шрамов очень много, а ведь это ещё верхняя часть туловища. Сакагучи в каждой полосе читает: не доглядел, лучше надо было следить, совсем не старался, ты - ужасный друг. Анго жмурит глаза, но внезапно раскрывает их, ощущая кожей щек прикосновение к своим очкам. Дазай осторожно прикасается, осторожно стягивает чужие очки и кладет их на тумбочку. Анго моргает пару раз, чувствует, как зрачки расширяются, да и непривычно глядеть на кого-то без очков. Но Дазай ждёт, не продолжает, нависает над ним и будто хочет, чтобы Анго взглянул на него без очков. И Анго в темноте разглядывает темный силуэт, едва разглядывает чужой ласковый взгляд, мягкую улыбку. Сакагучи тянет руку к плечу, и Дазай сам наклоняется к нему, обнимая, заставляя ноги разъехаться. Анго позволяет стянуть с себя рабочие брюки и даже не цокает, когда слышит, с каким грохотом они отправляются на пол. Дазай тянет на себя, приходится сесть. Но он тоже сидит рядом. Его худое бедро упирается в такое же бедро Анго. И теперь даже не скажешь, кто из них забил на свое здоровье. Оба хороши. Анго смотрит пока лишь куда-то вниз, пребывая где угодно, а детектив медленно тянется руками к пуговицам на его пиджаке. Анго кажется, что тот расстёгивает каждую пуговичку слишком медленно, но на деле все занимает не более 7 секунд. Пиджак, а вслед за ней и рубашка также летят на пол. Дазай снова толкает его на кровать и ложится сверху. Анго не удается сдержать стона, когда кожу его шеи несколько болезненно втягивают и с громким чпоком отпускают. Дазай метит его шею и грудь несколько отчаянно, держа крепко, словно Анго может от него сбежать. Но Анго словно прибит гвоздями к собственной постели, он не в силах делать резких движений и может лишь держать голову Дазая около себя и сжимать мягко кудрявую шевелюру. Перед глазами пелена, волосы падают на лоб и также закрывают обзор, но нет сил даже убрать мешающую прядь. Анго даже не придает внимание тому, что с него стягивают бельё, лишь хмурится, когда сухой палец играюче обводит его сжатое колечко мышц. - Дазай, у меня нет ни презерватива, ни смазки. Дазая это никак не останавливает. Он давит своими длинными пальцами на чужие губы и, Анго с опытом в один порноролик, понимает, что от него хотят. Он открывает рот, и шустрые пальцы тут же скользят внутрь и давят на корень языка так сильно, что у Анго едва не срабатывает рвотный рефлекс. Но он, кажется, понимает, к чему было это действие: во рту сразу начинает копиться слюна, и пальцы Дазая самостоятельно погружаются в нее. - Анго… - в голосе звучит намек, и Анго тут же начинает сосать пальцы, слыша лишь громкий хлюп слюны. Слышится усмешка сверху, но Сакагучи не открывает глаз, продолжая двигать головой в поступательном движении. - Я почему-то так и думал, что Анго так девственен. Это так мило. - казалось бы, этому факту Дазай, будучи младше лишь на пару лет, искренне умиляется. Но Анго в отместку кусает его палец. - Ой, нельзя же так. - Дазай быстро достает пальцы, ещё осматривает их придирчиво. - Я думаю, хватит. И тут же рука возвращается к сфинктеру. Когда в него заходит один палец сразу целиком, Анго не сдерживает громкого, несколько плаксивого выдоха и крепче обвивает Дазая и руками, и ногами. Дазай целует его щеки, сам сжимает почти всеми конечностями его тело, из-за чего они, должно быть, выглядят как клубок. Дазай двигает пальцем не сказать, чтобы нежно, будто пытаясь всковырять его нежную кожицу внутри, но Анго терпит. Такое ощущение ему даже и радость несёт. Потому что даже если так болезненно, несколько грубо, играючи, но Дазай с ним, Дазай целует его лицо, смотрит нежно и что-то шепчет на своем. Не успевает Анго до конца привыкнуть к одному пальцу, как в следующий момент в него входят сразу три пальца. И уж это ощущение точно болезненное. Анго выгибает на постели, рот его широко открывается, а в уголках глаз быстро скапливается влага. Но Дазай сжимает его голову крепко в объятиях. А вскоре к его отверстию прижимается то, что совсем не похоже на пальцы. Дазай не заходит сразу, но напирает ощутимо. Анго терпит. Но когда спустя время Дазай оказывается полностью внутри, он впервые за сегодняшний вечер громко стонет. Осаму подхватывает его щиколотки, закидывает ноги себе на плечи, приходится даже чуть пригнуться. Дазай входит быстро, очень быстро. Анго даже не отслеживает, когда член оказывается в нем, а когда нет. Его тело даже не успевает реагировать в такт толчкам. То, что может сказать Анго, так это то, что член внутри него большой, а ещё головка этого члена очень хорошо толкается в предстательную железу, выдавливая этим самым много стонов. Дазай над ним низко хрипит, тиская его бедра, сводя их вместе. Из-за этого член Анго оказывается почти зажат собственными бедрами. Это создаёт очень хорошую стимуляцию. Когда Дазай вовсе ускоряет движения (хотя казалось бы, куда больше), в комнате становится не слышно других звуков, помимо шлепков кожи о кожу. Анго уже стонет, берет высокие ноты. Его болтающиеся в воздухе ноги трясутся уже отнюдь не от положения. Анго кончает довольно быстро. Расслабленные стенки сжимают Дазая чуть сильнее внутри, и тот делает пару движений внутрь, прежде чем с долгим стоном кончить, заполняя Сакагучи изнутри. Анго чуть щурится в его сторону, хлопает длинными ресницами. Думает, стоит ли выразить возмущение по поводу того, что он, вообще-то, не позволял подобного. Дазай же довольный, можно сказать, что абсолютно сытый, валится на прохладную сторону кровати. После секса слов сначала не находится, но и сна ни в одном глазу. Они лежат на кровати, и оба, не сговорившись, смотрят в белый потолок. Усталость как-то не приходит, несмотря на то, что время было проведено довольно энергозатратно. Одеяло быстро впитало в себя свежесть квартиры. На улице стемнело, уличные фонари постепенно гасли один за другим. Даже шум машин стих. Все создавало условия для здорового сна. Нарушает тишину Дазай. - Как ты думаешь, Анго, Одасаку может видеть то, что происходит в этом мире? - Анго поворачивается. Дазай смотрит также в потолок. Взгляд его кажется несколько тоскливым, но в тоже время есть в нем что-то детское. Словно ребенок увидел по телевизору смерть собаки, и теперь родители должны доказать плачущему ребенку, что это фильм и никто в реальности не умер. На месте этих родителей ощущает себя Анго. Он чувствует, Дазаю не так важен сам ответ, как некое утешение, что все, что он делает сейчас, - правильно. После непродолжительной эйфории всегда приходится возвращаться в суровую реальность. И в таких обстоятельствах делать это крайне неприятно. И жаль, что это Анго не мог (скорее, не хотел) предугадывать. Анго сам сомневается в правильности происходящего. То, что было ещё вчера было замечательно. Дазай - детектив, спасает человеческие жизни, не убивает и показывает себя как человека, способного на добрые поступки без поиска всякой выгоды. Анго - простой наблюдатель, своего рода инспектор, ангел хранитель, который не даёт оступиться. Между ними отношения непонятные, но никому от этого особо и не плохо (браво, Анго). А теперь что? Они переспали, словно оба сломаны все это время были, не по любви, а будто под действием общей ностальгии. Можно ли вообще назвать это таким образом? - Думаю, да. Дазай не останавливается. - Как ты думаешь, он бы гордился мной? - этот вопрос задаётся ещё более тихим голосом. Ещё бы тише, и Анго бы совсем не услышал его. - Я считаю, что Ода бы гордился тобой. Ты уже давно не тот, кем был раньше. Теперь ты лучшая версия самого себя. Теперь видно, что ты искренне готов помогать людям. Анго слышит в чужом голосе печальную усмешку: - Я рад это слышать. - он задумывается. - Анго, я думаю, что Одасаку также бы гордился тобой. Теперь печально смеётся Анго: - А я что такого сделал? - Я думаю, что тебе тяжело. Твое ментальное здоровье тоже оставляет желать лучшего, однако ты все равно тратишь свое время на то, чтобы делать что-то хорошее, да ещё и сверх нормы. Ты следишь за мной, чтобы не дать мне оступиться, ты помогаешь мне быть лучшей версией себя. Если Одасаку и не был бы горд за тебя, то благодарен бы он тебе точно был. Что-то щиплет в глазу. Анго поднимает руку к лицу и неожиданно осознает, что безмолвно плачет. Вот как значит? Все это время Дазай думал иначе? Он не считал его плохим, сам думал о его состоянии? Или же в нем взыграл момент? Они лежат в одной постели, под одним одеялом и было бы довольно тяжело и даже леностно сказать что-то плохое человеку поблизости. Особенно после стольких ласок и поцелуев. - Анго, - Дазай поворачивает в его сторону голову. - Пожалуйста, дай мне немного свободы. Отныне я буду обращаться к тебе напрямую, дай только побыть наедине с собой. Анго уставше улыбается, сон наконец начинает приходить: - Конечно. Он отворачивается к окну и закрывает глаза, отдаленно ощущая, как к нему прижимаются со спины.

***

Оба сдержали обещания. Анго на работе занимался только работой, даже не беря в руки телефон, где было установлено приложение, с помощью которого он совсем недавно отслеживал жизнь другого человека, а Дазай звонил ему в конце недели, делился новостями. Говорили, так сказать, по душам, хоть и скомкано. Но казалось, границы между ними были стёрты. Помимо простых диалогов о работе, обо всем и ни о чем, появилось то нечто трогательное. То проявляло себя в завершении звонков, было сказано шепотом, несколько неловко. Они оба к этому не привыкнут. Я тебя люблю, Дазай. Это взаимно. Это по-прежнему ощущалось, как нечто странное. Они даже не обговаривали статус своих отношений, но не боялись столь громких слов. Анго было совестно. Совестно так, будто Одасаку был жив, был все время против их отношений, а тут, узнав бы, вмиг рассорился с ними. Почему-то Анго сначала казалось, что каким-то образом он так накладывает что-то на Оду, но после успокаивал себя. Если верить словам Дазая, Ода был в курсе чужих чувств и даже хотел помочь. Переживать было не о чем.

***

Но вот однажды под конец рабочей недели Дазай не выходит на связь. Анго начинает нервничать сразу, но почему-то пытается убедить себя, что все хорошо. Однако на работе он не может сосредоточиться, по тысячу раз проверяет телефон, пишет сообщения, звонит. Нет ответа, сообщения не прочитываются. Не дожидаясь окончания своего рабочего дня, Анго уходит с работы и быстро едет к общежитию ВДА. Благодаря многократным "случайным" выходам Анго знал, где тот живёт, поэтому, недолго думая, он заходит в чужое жилище. Было темно, немного душно. Включая свет, Анго находит помещение идеально чистым, будто отсюда уже давно съехали и не используют его. Плохое предчувствие появляется, и Анго не может это контролировать. Он осторожно проходит дальше, начиная исследовать комнаты. Он же может коснуться здесь любого предмета и узнать, что произошло, верно? Сакагучи решает, что обязательно воспользуется способностью, но когда уже убедится, что Дазая нигде нет. Он исследует кухню, спальню, оставалась только ванная. И зайдя в нее, Анго внезапно прижимается к косяку двери. Силы резко покидают его. Он находит Дазая. В ванной, в остывшей воде, окрасившейся в красный цвет. Не трудно догадаться, благодаря чему она такая. Анго с трудом сдерживает внутренний крик и подходит, чтобы найти пульс. Пульса нет. На полу разбросаны лезвия, часть которых в крови. Кожа на лице Дазая чуть опухла, губы посинели да и сам он стал гораздо бледнее. Новые контуры порезов, куда более глубоких, чем были обычно, и широких, повторяют узоры старых, на которые Анго смотрел с болью в их прошлую встречу. Тогда Дазай клялся, что все под контролем. Анго оседает на пол, хватаясь за холодную руку, будто, потянув за нее, он может вытянуть человека с того света. И как это, черт возьми, можно назвать "все под контролем"?! Анго не замечает, как прижимается губами к остывшей ладони, как начинает плакать. Все, что он делал в последнее время, все, что было расписано в его жизни, так или иначе было связано с Дазаем. А сейчас его нет. Этот человек уничтожил себя сам, хотя рука помощи предлагалась. Может, сам Анго неправильно эту руку протянул? Оглядываясь беспомощно вокруг, Анго находит записку. Анго, да, не все было под контролем, не все было в порядке. Но все же быть один на один с собой иногда лучше, не зная, что за тобой наблюдают, тебя подслушивают. Не осуждай меня, просто все достало. Можно сказать, что я использовал тебя (?). Анго, я никогда не говорил Одасаку, что ты нравишься мне, Одасаку никогда не хотел помочь устроить свидание. Ничего не было. Считай меня плохим человеком и эгоистичным обманщиком, тебе это нужно. Думай так и живи спокойно. Всему свой черед. Прощай. На последних строчках Анго неверяще поворачивается в сторону трупа. Да, его действительно использовали. Может и правда, что Одасаку ничего не знал о них. Может, для него, наблюдающего за ними с того света, все кажется сюрпризом. Но если это была жестокая шутка, чтобы пойти поперек слов Анго, то тот тоже готов сделать ответ Дазаю. Живи спокойно. Смешно, думает Анго, ища в чужих ящиках чистые лезвия. Просто смешно, продолжает внутренне смеяться, делая сразу несколько глубоких порезов. Оказывается, можно стерпеть, можно и не замирать, главное, чтобы мотивация была. Презабавно, продолжает Анго, наблюдая, как под ним начинает натекать лужа его же яркой крови, как он находит артерию, после пореза которой кровь начинает идти быстрее. Он чувствует, как сознание постепенно покидает его. И лишь на задворках сознания возникает одна правильная мысль. Как ответ перед небесами и всем божественным. Прости меня, Одасаку. Я не смог… Мы не смогли.