Самая длинная ночь

      Pov: Манджиро       Я уже несколько дней метался между вторым этажом и подвалом. Вот недавно мне в голову пришла мысль, что нужно избавиться от одной из омег. Это не будет слишком сложным решением, я уже давно определился, с кем можно попрощаться, только вот убивать жалко, а просто так отпустить не могу. Еще в полицию заявится. Я понемногу начал чувствовать лёгкую боль в запястье, повернулся в левую сторону и заметил, что уже пару минут опираюсь всем телом на одну руку, держащуюся за дверной косяк.       Ханагаки все продолжал дёргаться на полу в попытках снять ошейник, но до этого тупого нытика все никак не дошло, что можно всего лишь нажать одну кнопку на пульте, и разряды тока прекратят поступать. Вот идиот. Впрочем, на мой вопрос он тоже не спешил отвечать, он громко скулил и обтирался животом об ковер. Я тяжело вздохнул и присел на корточки возле его лица.       – Я сдам тебя в психушку, если не успокоишься, – выключать шокер пришлось самому, потому что, как бы дебильно это ни звучало, омега не понимает какую кнопку нужно нажать, хотя их там всего две, а одна из них красная с надписью «stop». Он притворяется тупым или он на самом деле такой?       И уже не стоило ожидать хоть какого-то ответа, но Такемичи аккуратно привстал и начал мямлить:       – Я... Мф... У м-меня болит ж... живот... – его глаза в очередной раз наполнились слезами, но как мне похуй.       – Ну, поздравляю, – спокойно сказал я, развел руками и вышел из комнаты. Ещё в подвале нужно уборку сделать. Хочу разобраться с этим самостоятельно, чтобы меня никто не нервировал, хоть на это надеяться тоже бесполезно. Сейчас зайду, а Казутора заебет все мозги со своими ублюдскими вопросами.

***

      От злости я чуть не задохнулся. Кому-то это смешно, но в последнее время агрессия для меня является чем-то обычным. Я уже домывал пол возле кровати, на которой сидел Ханемия. Он дрожащими руками сжимал кусок одеяла, внимательно наблюдая за мной – я это видел боковым зрением – а когда наши взгляды встречались, он опускал голову так, чтобы волосы прикрывали лицо. Мне было отвратительно смотреть на его пальцы, на которых только-только начинали расти ногти. Пусть я и сам сделал с ним это, но он постоянно выводит на подобное отношение. Хочется привезти ещё омег, и тогда я вымещу на них все свое недовольство, а то Ханагаки раньше времени откинется. Опять он остался без присмотра, еп твою налево.       Я повернулся к кровати, сложил руки на груди специально пялился на Ханемию, пока он не начал реветь.       – Тебе че надо, я не пойму? – ну правда достал на меня смотреть.       И тишина.       Пора уходить отсюда, пока я его не прибил.

***

      Такемичи валялся на том самом месте, где я его оставил. Из шкафа выпал цепной поводок, тот, что я часто использую. На улице стояла жара, не особо люблю это время, но сегодня у меня более менее нормальное настроение. По крайней мере, пока я поднимался по лестнице, гнев ушел.       – Собирайся на прогулку, – мне нравилось его унижать, словно псину, но несмотря на это, его глаза засветились, когда я прицепил поводок к ошейнику.       Знаю, что ему трудно двигаться, но другого шанса не будет, так что если он начнет выделываться, скажу об этом. Только вот Такемичи сразу встал на колени и в нетерпеливом жесте начал ерзать, перебирать пальцы одной руки и сбивчиво дышать. Заметив это, я добавил:       – Во дворе, естественно.       – А... Одежда?.. – его щеки сразу покраснели.       – Ага, как бегать по лесу голым, так это ты смелый, а как по двору поползать без одежды – так мы стесняемся. Алло, тебя уже весь дом и охрана без одежды видели.       Передвигалась эта тряпка с большим трудом, мне пришлось волочить ее по ступенькам самому, он каждый раз дергался от ударов по ребрам, и как я и думал, возле двери Ханагаки притормозил, схватился за мою штанину и, мне показалось, что он смеётся.       – Я не хочу... – а, он просто рыдает.       Когда-то я уже говорил, что его мнение в этом доме больше не учитывается, как было раньше, еще в начале отношений, поэтому я открыл дверь и потащил сопротивляющегося омегу на задний двор, где стояли машины. Там была красивая клумба, нытик сел около нее и через решетчатую калитку смотрел на церковь. В этот момент все всхлипы, скулеж и прочие бесячие звуки прекратились, он словно завис.       Я улыбнулся, глядя на его спину, покрытую синяками, порезами, ожогами и большими уродливыми шрамами. Так и хочется пнуть в нее... И я это сделал.       – М... – Ханагаки оперся руками о землю, одним резким движением повернулся на меня и замер. – Почему ты меня постоянно бьёшь? Мы же на прогулку вышли, я даже ничего не сделал...       – Отвернись.       Он вытянул ноги и действительно отвернулся, пытаясь сдерживаться и реветь как можно тише. Вдоль позвоночника, прямо по центру его спины потекла маленькая струйка крови из раны, которую я случайно содрал подошвой ботинка.