дайкон и бабочки

всё началось с того, что се лянь решил завести кулинарный блог. вообще-то идея эта не была спонтанной — она долго вызревала в его голове, все те семь лет, что он был подписан на «гастротур по подземному городу» и «карательную кулинарию». первое время (первые лет семь) готовить у него получалось из рук вон плохо, и все, попробовавшие его еду, на некоторое время переезжали жить либо в отхожее место, либо в больницу. молва о его кулинарном таланте разнеслась так далеко, что со временем у него закончились подопытные, и се ляню приходилось тестировать всю еду на своём желудке, который на пятый год оброс изнутри титановым слоем и оттого был в состоянии переварить даже кирпич (не то чтобы он проверял). увлечение се ляня кулинарией началось в детстве — он вдохновился мультфильмом, в котором принцесса выбрала себе в мужья того, кто полюбил её за умение вкусно готовить, а не за красоту (повзрослев, он обнаружил этот мультфильм в списке тех, что навязывают детям сексистские стереотипы, но маленькому ему нравилось). чуть позже, когда он приготовил одно из первых своих блюд, его мама, выбравшись спустя час из туалета и всё ещё держась за живот, погладила его по голове и сказала: «не расстраивайся, дорогой, однажды ты встретишь того, кто полюбит тебя и твою еду». слово матери — закон; слово матери, услышанное в детстве, — закон вдвойне, так что се лянь верил. и ждал. и готовил. в первом видео, который он выложил на свежезаведённый канал с нулём подписчиков, он приготовил своё фирменное блюдо — «век гармонии». возможно, его голос местами дрожал, иногда он забывал названия ингредиентов и кухонной утвари и заменял их словом «штука», а ещё монтаж вышел несколько старомодным, однако с первого раза ничто не получается идеально, решил он и выгрузил видео. конечно, по опыту ведения других соцсетей се лянь знал, что долгое-долгое первое время будет жить дай бог с десятью подписчиками, все из которых будут либо родственниками, либо друзьями, и заранее выучил аффирмацию «я делаю это в первую очередь для себя, потому что мне нравится этим заниматься», однако каково было его удивление, когда спустя семь минут (не то чтобы он всё это время сидел и обновлял вкладку, вовсе нет) после того, как видео появилось на канале, его тут же лайкнули, на канал подписались, а ещё оставили первый комментарий. се лянь не без трепета открыл его и прочитал: бабочки оптом (10:24): круто, продолжай сердце се ляня затрепетало. видео длилось двадцать минут, так что этот человек даже на икс два не успел бы посмотреть всё; значит, его настолько впечатлили первые минуты, что он сразу же подписался. правда, се лянь тут же остудил сам себя. возможно, это кто-то из друзей. или мама. но мама точно назвалась бы своим настоящим именем… и кто из его друзей назвался бы таким странным образом? он знал, что у фэн синя до сих пор не истёк срок проигранного спора, по которому он во всех соцсетях должен был подписываться как «бигдик»; значит, оставались двое, которым се лянь и написал. му цин игнорировал его до следующего утра, когда ответил короткое: «не я», — а вот ши цинсюань сразу же пополнил ряды его подписчиков и вызвался быть оператором на съёмках следующих видео. шло время, а тайна так и не была разгадана, так что в конце концов се лянь выкинул её из головы. если всё тайное становится явным, то и на эту загадку найдётся разгадка, решил он и занялся повседневными делами. коллекция видео пополнялась, изредка появлялись и подписчики, а таинственный поставщик бабочек неизменно оставлял комментарии под новыми видео, чем радовал се ляня каждый раз как в первый. — пора захватывать территории! — объявил ши цинсюань где-то спустя целый учебный год. — проведём кулинарный стрим! се лянь задумался. в целом он уже куда увереннее держался перед камерой, а ши цинсюань убедил его в том, что стриминг — дело весьма прибыльное, если раскрутиться, «тем более что ты симпатичный, часть людей придёт просто попускать на тебя слюнки». было боязно пробовать новое, но се лянь был не из тех, кто сдавался не попытавшись, и он согласился. первая трансляция прошла… сносно. се лянь несколько перенервничал в самом начале, но ободряющая улыбка ши цинсюаня придала ему сил, и он смог уверенной рукой довести до идеала своего «падшего феникса». правда, по мере того, как комнату заполнял запах маринованного пластика, улыбка ши цинсюаня таяла; его задача состояла в том, чтобы зачитывать вслух наиболее интересные комментарии, однако в какой-то момент он перестал это делать, и се лянь не понял, почему, но спрашивать не стал. а когда, убравшись и отужинав, он сел за ноутбук, чтобы самому пролистать ленту комментариев, ши цинсюань посоветовал ему этого не делать. никто не любит критику, в том числе и се лянь, однако он привык к негативным отзывам о своих кулинарных навыках и потому стал к ним нечувствительным; но даже он почувствовал горечь, пока читал комментарии, в которых над ним по большей части издевались. поэтому он старался игнорировать хейтеров и сосредоточиться на тех, кто подбадривал его. таких человек было несколько. во-первых, тот, кого ши цинсюань идентифицировал как «хмурая рожа», хотя его (и ему подобных зрителей) комментарии сложно было назвать дружескими; скорее, они подбадривали в насмешку и советовали не бросать начатое только для того, чтобы им и дальше было над чем и кем посмеяться. во-вторых, защищали его модераторы в лице фэн синя и му цина, правда, где-то посреди стрима они начали ругаться друг с другом и перестали следить за чатом, чем, кстати говоря, уменьшили число негатива в нём, так как отвлекли внимание на себя. в-третьих… ши цинсюань сидел рядом, пока се лянь читал комментарии, но не решался поднять головы. ему было стыдно из-за того, что именно он предложил идею, которая в итоге обернулась провалом. однако когда он всё-таки взглянул на се ляня, то увидел, что тот улыбается. — нравится? — как сказать, — пожал плечами се лянь. — когда советуют подавиться своей же едой и умереть, это, конечно, неприятно, но главное, что смотрят. и даже денег мне накидали на… м-м… «нанять нормального повара». а ещё, — се лянь побегал курсором вокруг одного из сообщений, — меня никогда и никто так… не защищал. ши цинсюань взглянул на экран, увидел знакомых бабочек и успокоился. точно, за потоками негатива он почти забыл об этом странном человеке, у которого, кажется, было пятьдесят пальцев и три мозга, потому что он успевал спорить со всеми хейтерами и при этом ни разу не повториться. его-то сообщения ши цинсюань в основном и зачитывал вслух. — ему, кстати, — вспомнил он вдруг, — под конец все стали писать, что раз уж он так тебя защищает, то пусть придёт и попробует твою еду, а они посмотрят, как он запоёт после этого. — правда? — се лянь резко крутанул колёсико мыши вниз и увидел то, о чём говорил ши цинсюань. — дай подумать… да, неплохая идея. ши цинсюань так не считал. его беспокоил этот сомнительный человек, который, даже не зная се ляня лично, активно (ладно, скорее, пассивно-агрессивно) защищал его. всё в нём было подозрительно: и то, что он поставил не своё фото, а какой-то арт, найденный на просторах интернета (красивый, правда, но не суть), и то, что он откуда-то нашёл се ляня сразу же, как только тот выложил первое видео (что попахивало сталкерством, учитывая привычку се ляня везде называться одинаково). он поделился своими опасениями и услышал в ответ: — не волнуйся, я смогу себя защитить в случае чего — эта коллекция кухонных ножей не для красоты. да и не кажется мне, что он опасен. а если я его приглашу, то, во-первых, отблагодарю за поддержку, а во-вторых, привлеку зрителей. ши цинсюань… не был до конца согласен с его доводами, но не стал спорить, ибо то было не его жизненное решение, да и он в любом случае собирался быть рядом. се лянь продолжил читать комментарии в поисках ответа таинственного продавца бабочек, но… ничего не нашёл. он поморгал и перечитал ещё раз, даже на всякий случай проверил бан-лист, но так и не обнаружил ничего, кроме обвинений в трусости. можно было подумать, что у незнакомца внезапно пропал интернет. се лянь чуть ли не с облегчением вздохнул, когда дочитал до места, где тот вновь начал писать. правда, он игнорировал все предложения «прийти и попробовать» и только один раз отписался, что это не ему решать. — как будто он… не очень рад идее идти к тебе, — озвучил мысли се ляня ши цинсюань. се ляню стало грустно, но он был не из тех, кто сдавался не попробовав, а потому он всё же решил написать незнакомцу и пригласить на следующий стрим. правда, когда он открыл окно пока ещё несуществующего диалога, то на четыре минуты завис над клавиатурой, выбирая, писать ли «привет» или «здравствуйте» (в итоге остановился на нейтральном «добрый вечер» — но именно что остановился, потому что на этом вдохновение закончилось). и только он стал набирать следующее слово, как в прежде пустом окне возникло сообщение. бабочки оптом (19:26): добрый вечер се лянь крутанул колёсико мыши, чтобы успеть убежать от сообщения до того, как оно засчитается прочитанным, но, во-первых, листать было некуда, а во-вторых, видимо, он опоздал, потому что его собеседник на некоторое время затих. и кто ещё за кем следит, вздохнул про себя се лянь и ответил: сесе лянь (19:27): добрый вечер отправил он и откатился на стуле назад, давая возможность собеседнику высказаться, раз уж тот написал первым. вообще-то стоило бы поблагодарить его за поддержку, однако се лянь решил, что «спасибо» никуда не убежит, а ему слишком интересно узнать, какими словами этот человек решил прервать полугодовое молчание. и тот не заставил себя долго ждать: бабочки оптом (19:29): ничего, если на ты? сесе лянь (19:29): без проблем! бабочки оптом (19:29): спасибо бабочки оптом (19:30): не мне тебе указывать, но не слушай их. стрим был хорошим. сесе лянь (19:30): спасибо! сесе лянь (19:30): я рад, что ты всё ещё не заскучал меня смотреть! дальше собеседник несколько минут набирал сообщение, и се лянь уж подумал, что на выходе получит поэму в свою честь, но прилетевшее сообщение оказалось короче, чем можно было написать за такое время. видимо, его не раз стирали и набирали заново. бабочки оптом (19:34): это, опять-таки, не моё дело, но мне показалось, что модераторов было слишком мало и что они не успевали следить за всеми. если дело в том, что не хватает желающих, я могу попробовать. если ты не против. так вот в чём дело. се лянь почувствовал неожиданный прилив благодарности к незнакомцу и вину за все подозрительные мысли о нём. се ляню казалось, что тот будет напрашиваться в гости, как это предложили в чате, но он даже не заикнулся об этом, а предложил помощь, к тому же и бескорыстную. в порыве чувств он написал: сесе лянь (19:35): да, будет очень кстати! спасибо! обязательно назначу к следующему стриму! сесе лянь (19:35): к слову, не хочешь на нём побывать? карандаш, который показывал, что ответное сообщение печатается, пропал. потребовалось долгих две минуты, прежде чем он появился снова и принёс осторожный ответ: бабочки оптом (19:37): а можно? сесе лянь (19:37): конечно! сесе лянь (19:38): не то чтобы я заставляю, но мне кажется, это хорошая идея! если ты при всех попробуешь мою еду, мы утрём носы всем хейтерам! се лянь чуть не написал «попробуешь и останешься в живых», но решил не нагнетать и без того напряжённую атмосферу — человек по ту сторону экрана печатал ответ долго-долго, возможно, подыскивал слова для вежливого отказа. а теперь, когда они начали общаться, пусть и успели перекинуться лишь несколькими сообщениями, се лянь чувствовал, что хочет встретиться с этим человеком. поэтому он ждал и ждал ответа, не отвлекаясь даже на телефон, и получил в ответ неуверенное: бабочки оптом (19:41): что если мы живём в разных городах? се лянь завис. как житель столицы он иногда забывал о существовании разумных форм жизни за её пределами. к счастью, в следующих сообщениях они выяснили, что живут в одном городе. се лянь уже собирался повторить предложение, как подумал, что, возможно, предположение о разных городах и было вежливым отказом; это не изменило решения се ляня, но остудило его пыл, и он написал куда более осторожное: сесе лянь (19:42): не хочу показаться навязчивым, так что спрошу в последний раз: не хочешь побывать на съёмках? на этот раз ответ пришёл мгновенно: бабочки оптом (19:42): буду счастлив на том и порешили. се лянь решил ковать железо пока горячо и назначил стрим на ближайшие выходные, а заодно оповестил всех подписчиков о готовящемся сюрпризе. он назвал незнакомцу адрес съёмной квартиры (му цин с фэн синем с редким единодушием посоветовали не называть настоящего), и тот поинтересовался, может ли он привести с собой друга. се лянь не был против — чем больше людей, тем меньше неловкого молчания — но на всякий случай захватил с собой всю коллекцию кухонных ножей — тех самых, которые не для красоты. где-то за полчаса до встречи се лянь начал нервничать. он ведь даже представления не имел о том, кто к нему идёт. может, это будут два шестиклассника. или дед. или сорокалетний холостяк с пивным пузом. или это вообще будет девушка, решившая его разыграть. или кто-то из его друзей. в общем, к тому моменту, как прозвенел дверной звонок, он успел нафантазировать себе чуть ли не самого князя демонов, так что когда он открыл дверь, он увидел… ох, он увидел. это был не пожилой человек, это не был ребёнок. это был молодой человек примерно его возраста, может, несколько младше, но не суть. как только се лянь увидел его, то, во-первых, завис, а во-вторых, ему стало совестно использовать такого красавца в качестве подопытного. но захлопнуть дверь прямо перед его носом он не мог, да и, если честно, не хотел. совсем. поэтому се лянь потоптался на месте и, прокашлявшись, не своим голосом поздоровался: — привет. молодой человек ещё пару мгновений смотрел на него, потом отвёл взгляд в сторону, помолчал, помолчал, помолчал ещё и ответил: — привет. сердце се ляня куда-то укатилось от звука этого голоса; он неловко кашлянул. ещё менее ловко поправил причёску, зачем-то спрятал руки в карманы и тут же их вытащил, чтобы протянуть ладонь для рукопожатия: — се лянь. хотя ты, наверное, знаешь. — хуа чэн, — представился теперь уже не незнакомец. он пожал руку ненавязчиво, почти не прикоснувшись к ней, но с задержкой, чтобы не выглядело так, словно он брезгует касаться. когда он отпустил ладонь, се лянь взглянул на неё, не понимая, почему не чувствует её и почему она дрожит; отвлекшись, он не заметил, как на плече хуа чэна появилась бледная рука, а короткое приказное «эй, дыши там» её обладателя потерялось за восклицанием внезапно объявившегося ши цинсюаня: — о, уже пришли. я ши цинсюань, приятно познако… о, погоди, это же ты! хмурая рожа! се лянь в недоумении поднял голову, чтобы встать на защиту хуа чэна и объяснить, что да, может, тот и не улыбался во все тридцать два и зубы мудрости вдобавок, но рожа у него вовсе не хмурая, а очень, очень даже красивая, и вообще это не рожа, а лицо, — а потом он увидел стоящего за спиной хуа чэна человека и проглотил комментарии, полностью согласившись с оценкой друга. — я хуа чэн, а это мой друг хэ сюань. хотя прозвище весьма точное. — проходите, — пригласил их в квартиру се лянь, предотвращая потенциальную драку. пока гости разувались, ши цинсюань отозвал се ляня в сторону и шепнул: — не волнуйся, второго я беру на себя. хэ сюань не выглядел как человек, который нуждался в компании, скорее, он выглядел как человек, которого силой приволокли туда, куда он не хотел идти; он обречённо поозирался по сторонам, как будто мечтал оказаться за тысячу километров от этой квартиры, желательно в кровати. впрочем, се лянь отметил это мельком, потому что хуа чэн полностью завладел его вниманием. он не был навязчивым, но поддерживал непринуждённую беседу, внимательно выслушал инструкции се ляня (и не смеялся, когда тот запинался или забывал очевидные слова вроде «стол» и «сковородка») и умудрялся полчаса так грациозно передвигаться по крошечной кухоньке, заставленной мебелью и посудой, что ни разу не пересёк личных границ, хотя когда здесь были другие, они постоянно врезались то друг в друга, то в самого се ляня. се лянь был очарован. он даже забыл, зачем они здесь собрались, и если бы не ши цинсюань с камерой, он так и думал бы, что у них с хуа чэном что-то вроде первого свидания на кулинарных курсах. се лянь предложил ему готовить вместе, и тот ответил, что не против помочь с грязной работой вроде мытья и чистки овощей, нарезания продуктов и прочего, но всё-таки главная звезда здесь не он; се лянь начал его переубеждать, и ши цинсюань, последив за их учтивым спором, выдал понимающее «о-о-о», — а потом хэ сюаню это надоело, и он сказал: — протестую. я против помощи, хуа чэн, я согласился пойти только для того, чтобы посмотреть на твои страдания, помнишь? — страданий не будет, — хуа чэн сказал это так уверенно, что даже се лянь уверовал в съедобность своего будущего блюда. — давайте начнём, — объявил он, — а вопросы решим в процессе. уловка се ляня сработала, и посмотреть на то, как кто-то в прямом эфире травит людей, пришло в три раза больше зрителей, чем в прошлый раз; он представил хуа чэна как специального гостя и нового модератора, и тот, помахав смартфоном, с которого собирался следить за чатом, пообещал: — за оскорбления ответите. ши цинсюань, сидевший прямо напротив него, вздрогнул. се лянь тоже подумал, что интонация слишком уж угрожающая, но когда они встретились взглядами, хуа чэн миролюбиво улыбнулся ему, и се лянь подумал, что, наверное, померещилось. он решил приготовить свои любимые фрикадельки, потому что они получались у него лучше всего и в качестве побочных эффектов вызывали обычно только жажду и остального по мелочи: кратковременное (до восьмидесяти часов) расстройство желудка и жжение в глотке. для молодого здорового организма то был лишь небольшой неопасный стресс. хуа чэн облокотил телефон о бутылку масла так, чтобы следить и за чатом, и за готовкой. чат внезапно затих и наполнился двусмысленными стикерами, возможно, во многом из-за диктаторской политики хуа чэна, который перебанил всех мало-мальски недовольных, а возможно из-за того, что зрителей слишком увлекли их с се лянем короткие диалоги вроде «держи яйцо, укатилось» — «о, спасибо! на этот раз не придётся подбирать с пола» или «ты обычно соль добавляешь стаканами или пачками?» — «вообще-то ложками, но принцип «чем больше, тем лучше» мне тоже нравится». — а что тебе ещё нравится? — рассеянно поинтересовался се лянь, заглядывая в пачку соли и с огорчением понимая, что там едва ли на полстакана осталось. ответа не последовало; он взглянул на хуа чэна, который, поджав губы, следил за летящим чатом, в котором все спамили одним-единственным «ты». — хуа чэн? — переспросил не подозревающий о внезапном единодушии своих зрителей се лянь. хуа чэн поднял на него глаза. се лянь застыл с пачкой макарон в руке при виде его решительного тёмного взгляда, полнившегося непонятной ему эмоцией; потом хуа чэн прикрыл глаза, вздохнул и, открыв их, ответил: — мне нравится рисовать. ши цинсюань захотел удариться о что-нибудь головой. выбор поверхностей был невелик — либо твёрдый стол, либо мягкое плечо сидящего рядом хэ сюаня — и он выбрал второе. хэ сюань в ответ покосился на него и шаркнул стулом в сторону, впрочем, так и не оторвавшись от поедания украденного со стола дайкона. — если бы не знал, даже и не подумал бы, что ты рисуешь, — покачал головой се лянь. — а где ты рисуешь, в смысле, на чём? на бумаге или?.. — и так, и так. зависит от настроения. — о, погоди, — се лянь опасно взмахнул ножом в сантиметре от щеки; хуа чэн нахмурился. — так тот арт, который у тебя на аве, он?.. — да. се лянь вновь взмахнул ножом в знак восхищения его талантом, но на этот раз не промахнулся. надрез вышел неглубоким, но кровь потекла сразу же; когда се лянь приложил палец к месту пореза, он почувствовал подушечками тёплую влагу. больно не было, так, пощипывало, и он хотел подшутить над собственной неуклюжестью и попросить пластырь, — но потом увидел решительное и бледное лицо внезапно подскочившего хуа чэна, и шутка растаяла на кончике языка. хуа чэн недолго на него смотрел — почти сразу же обернулся к камере и потребовал: — аптечка? — в ванной, — отрапортовал ши цинсюань. хуа чэн кивнул и исчез в коридоре. се лянь хотел крикнуть ему вслед, что не нужно беспокоиться, царапина-то пустяковая, такой и пластыря хватит, но отвлёкся на чужой молчаливый разговор: ши цинсюань вопросительно взглянул на хэ сюаня («что с ним?»), на что тот пожал плечами («не обращай внимания»). тут се лянь вспомнил, что он в прямом эфире, но успел только повернуться лицом к камере, ибо хуа чэн с нечеловеческой скоростью вернулся к нему с пакетом пластырей и какой-то бутылочкой в руках. — спасибо за заботу, но не стоило беспокоиться, это всего лишь царапина, — замахал руками се лянь. — я так часто резался, что не чувствую боли. хуа чэн как-то странно взглянул на него, а потом сказал: — я не настаиваю, но ты нарезал продукты этим ножом, и частички пищи могли попасть в рану. лучше обработать. ох. се лянь и не думал об этом. вообще-то он был плохим экспертом в вопросах первой помощи, потому что привык игнорировать любые повреждения тела до тех пор, пока не доходило до прямой угрозы жизни. возможно, стоило довериться кому-то более сведущему в этом вопросе… хуа чэн выглядел достаточно надёжным. во всех смыслах. се лянь объяснился со зрителями и попросил ши цинсюаня подменить его, пока он будет за кадром, на что тот ответил, что зрители требуют, чтобы рану обрабатывали прямо перед камерами. — что скажешь? — обратился се лянь к хуа чэну. тот пожал плечами: — без разницы. как тебе удобнее. се лянь представил, как хуа чэн будет держать его голову, как близко будут их лица, словно при поцелуе, и всё в нём запротестовало против того, чтобы выставлять это напоказ. — не волнуйтесь, мы быстро! се лянь отвёл хуа чэна недалеко — за перегородку, откуда их не было видно, зато было слышно громкий голос ши цинсюаня. — понимаю, что я не такое увлекательное зрелище, как эти двое, но у меня есть для вас сюрприз! вообще-то хуа чэн пришёл не один, а с другом, и, думаю, с вашей помощью мы уговорим его явить своё сердитое, но очень симпатичное личико… — мы — «увлекательное зрелище»? — поинтересовался се лянь, пока хуа чэн пропитывал ватный диск дезинфицирующей жидкостью. — судя по тому, что я успел прочесть, да. — хуа чэн поднял свободную руку, как будто собирался взять се ляня за подбородок, но в последний момент остановился. — поднимешь голову? се лянь повернулся к нему раненой щекой и позволил стереть с лица кровь. — наверное, чем больше людей на стриме, тем интереснее, — он старался не разевать рот слишком широко, когда говорил. — ну, в разумных пределах. чтобы в такой ситуации, как сейчас, кто-то мог подменить меня. — да, но лучше приглашать тех людей, к которым зрители уже привязались, — рассеянно ответил хуа чэн, сосредоточенный на том, чтобы стереть кровь и не задеть при этом лицо пальцами. — хотя, конечно, со временем будет нужна и свежая кровь. — говоря про тех, к кому зрители уже привязались, ты себя имеешь в виду? — се ляню стоило больших трудов не улыбнуться, чтобы кровь не потекла вновь. ватный диск на его щеке перестал двигаться. — возможно, — ответил хуа чэн и убрал руку. следующий ватный диск ушёл на то, чтобы продезинфицировать рану. поглаживания по щеке были приятным и местами несколько… излишними, хотя се лянь предпочитал думать, что ничего не понимает в обработке порезов и что, наверное, эти десять нежных движений туда-сюда были необходимым минимумом. на его вкус, их было маловато, но он не хотел эксплуатировать доброту хуа чэна слишком долго. от внимания се ляня не скрылась его щепетильность в вопросах прикосновений, и он спросил прямо: — почему ты не хочешь прикасаться ко мне? — у меня грязные руки. со всеми этими делами мы так и не добрались до раковины. — точно, — кивнул се лянь, вдруг приободрившийся. — погоди… то есть твой друг ест немытый дайкон грязными руками? — некоторые его пищевые привычки и правда отвратительны, — пожал плечами хуа чэн и отвернулся, чтобы достать из пачки пластырь. пока он аккуратно разглаживал его на щеке се ляня, тот размышлял об «отвратительных пищевых привычках». хуа чэн закончил раньше, чем тот додумал, но не торопил его. — слушай, — неуверенно сказал се лянь спустя минуту, — не ешь мою еду. — почему? — то есть спасибо, — вдруг вспомнил правила вежливости се лянь. — я хотел поблагодарить. за заботу. спасибо. и поэтому… ты столько хорошего для меня сделал, а я хочу тебя накормить своей едой. — и? — честно говоря, она не очень съедобная, — се лянь сказал это так, будто раскрывал государственную тайну, хотя это было очевидно, — для других людей. не знаю, в чём дело, потому что сам я могу есть её спокойно. — всё будет в порядке, — успокоил его хуа чэн, — если бы я не был уверен в своём желудке, я бы не пришёл. пойдём? се лянь посмотрел на него внимательно. хуа чэн вёл себя довольно… рвано. непостоянно. как будто это спокойное и уравновешенное поведение не было для него естественным, как будто он сдерживал что-то. и сдерживал успешно — се лянь не чувствовал от него никакой угрозы. даже напротив: с ним хотелось делить время и пространство. и всё же кое-что следовало прояснить. — прежде чем мы пойдём… позволь один вопрос. — слушаю. — как так получилось, что ты нашёл моё первое видео сразу же, как оно вышло? плечи хуа чэна напряглись, и се лянь почти видел, как его самообладание пошло трещинами. он пожалел, что задал этот вопрос. — я расскажу правду, обещаю, — хуа чэн взглянул на него сбоку, — но она может прозвучать неправдоподобно. так что если ты попросишь меня… нас, — исправился он, взглянув на хэ сюаня, который уже с минуту держал руку с поднятым вверх средним пальцем в ответ на попытки ши цинсюаня затащить его в кадр, — уйти, я пойму. — вот как, — задумчиво отозвался се лянь, невольно переняв серьёзный тон хуа чэна. он не собирался раздувать это в драму — всего-то хотел поддержать беседу и утолить любопытство. но раз хуа чэн относился к этому серьёзно, он не стал отмахиваться от его чувств. — не волнуйся, я верю тебе. хуа чэн снова странно покосился на него, а затем сказал: — вообще-то я подписан на тебя в инстаграме. где-то около года. — а, — мгновенно догадался се лянь. — я там записан так же, как и?.. — верно. в один день мне стало интересно, а не ведёшь ли ты какие-то другие соцсети, и так я нашёл твой канал. и стоило мне перейти на него, как сразу же появилось видео… — хуа чэн замолчал, ожидая обвинений в неправдоподобности, но се лянь молчал, давая ему договорить. — я бы назвал это удачным совпадением. вообще-то мне часто везёт. — правда? — да. как видишь, я даже стал твоим первым гостем. — ты считаешь это везением? — да. — ты просто ещё не пробовал мою еду. — думаю, если мы не вернёмся, я так этого и не сделаю. се лянь изогнул бровь. хуа чэн понял его. — нет, я не сбегаю от разговора. просто не хочу больше отвлекать тебя от стрима. можешь расспросить меня позже, если хочешь. обещаю быть честным. се лянь был очарован. хуа чэн, казалось, задался целью быть настолько искренним в разговоре с ним, насколько вообще это было возможно с человеком, с которым ты познакомился полтора часа назад, и это подкупало. он даже устыдился своей коллекции ножей. се лянь решил воспользоваться этим предложением, даже если им придётся говорить в больнице. и он наконец-то понял, почему со стороны они выглядели «увлекательным зрелищем». — хорошо, давай вернёмся. правда, я так и не понял, почему должен был захотеть выгнать тебя… вас, — исправился он, глядя на то, как ши цинсюань уговорил-таки хэ сюаня показаться в кадре, вернее, одну его руку, всё ещё показывающую фак, но всё же это был немалый прогресс. возможно, если бы они задержались здесь ещё ненадолго, ши цинсюань уломал бы его на что-то большее — на ногу, например. — я бы подумал, что за мной следят. — оу. что ж. как хорошо, что я не догадался подумать об этом и испугаться. хуа чэн усмехнулся и наконец опустил плечи. се лянь кивнул ему, и они вернулись к столу. хэ сюань настолько устал от общества ши цинсюаня за это время, что обрадовался при их появлении: — наконец-то. а вот ши цинсюань, кажется, был расстроен. тем не менее, он покинул зону видимости камеры, и се лянь смог продолжить вести трансляцию. после их разговора он стал чаще поглядывать на хуа чэна, а тот, к его огорчению, почти не смотрел на него, потому что следил за чатом; се лянь не знал, но тот был занят отстрелом всех, кто выдвигал похабные догадки по поводу того, чем они там так долго занимались наедине. се лянь понимал, что сам взвалил на него эту работу, но в какой-то момент грусть просочилась из мыслей в голос. поэтому, наверное, фрикадельки разварились в унылую кашу, на которую взглянуть без тоски было невозможно; се лянь мысленно внёс в список побочных эффектов депрессию. хуа чэн бесстрашно заглянул в тарелку и уточнил: — как называется это блюдо? — «серость будней». — всегда хотел попробовать её на вкус, — объявил хуа чэн и, не успев даже помолиться и обновить завещание, смело засунул кусок чего-то сомнительно-серого в рот. се лянь с тревогой следил за ним, мысленно вспоминая, на какую кнопку на телефоне экстренный вызов «скорой»; ши цинсюань держал наготове рвотное, и даже хэ сюань допустил на лицо беспокойство. чат тоже помалкивал; возможно, из-за диктаторской политики хуа чэна там не осталось живых, а возможно, им было не до печатания. — и как? — спросил се лянь, когда, казалось, опасность смерти в первые секунды миновала. хуа чэн задумался. — не распробовал, — извинился он и съел ещё. потом ещё и ещё; когда полтарелки было опустошено, он, наконец, вспомнил, что должен оставить отзыв, и сказал: — вкусно. се лянь был готов встать на колени и предложить ему выйти за себя в тот же самый момент, но, к сожалению, у него не было с собой кольца. впервые кто-то похвалил его еду. его голос дрогнул, когда он переспрашивал: — правда? — да. если останется, можно я возьму с собой? — конечно! если тебе понравилось, я приготовлю ещё. — если это приглашение, то я с радостью принимаю его. — кхм, кхм, — вмешался ши цинсюань. — поверьте, не хочу вас отвлекать, но, се лянь, должен тебя предупредить: в чате пишут о том, что всё подстроено и что ты дал хуа чэну попробовать заранее приготовленное съедобное блюдо. — выдумки, — спокойно ответил тот, а хуа чэн добавил, разворачивая телефон экраном к себе: — кто пишет? — се лянь, останови его, пока в твоём чате остались хоть какие-то люди, — прошептал ши цинсюань, но, судя по тому, как дёрнулась рука хуа чэна, он это тоже услышал. — что ж, разберёмся с этим позже, — беззаботно ответил се лянь, слишком счастливый для того, чтобы тревожиться о неприятностях. — всем, кто пришёл, спасибо! следующее видео выйдет в пятницу, как и обычно! до встречи! когда се лянь отключил всё, что нужно было отключить для того, чтобы завершить прямой эфир, он обернулся к присутствующим и спросил: — ох, что-то я сам проголодался, пока готовил. а вы как? хотите попробовать? — нет, спасибо, я худею, — быстро ответил ши цинсюань. хэ сюань перевёл взгляд с него на хуа чэна, который с довольным лицом доедал свою порцию, поколебался, но выбрал не рисковать и тоже покачал головой: — нет, я наелся, пока сидел. — вот как? — се лянь знал, что не сможет уговорить ши цинсюаня, но у хэ сюаня его блюда ещё не вызывали посттравматический синдром, так что стоило попробовать. — что ж, не буду заставлять, но дайкон, при всей его пользе, не очень-то и питательный… — думаю, если хуа чэн заберёт еду с собой, мне тоже достанется. — не достанется. хэ сюань не стал спорить, решив про себя, что оно и к лучшему. се лянь повернулся к хуа чэну, чтобы что-то сказать ему, но в этот момент — пойдём, — ши цинсюань вскочил, протянув руку хэ сюаню, на что тот непонимающе нахмурился. — куда? — за дайконом. ты весь съел! — зачем идти? я закажу. — нет-нет, у нас здесь рядом рынок, там всегда свежие овощи, мы идём туда!.. хэ сюань доблестно сопротивлялся, но ши цинсюань мог уговорить и мёртвого, поэтому в конце концов он сдался и позволил выволочь себя на улицу. ши цинсюань подмигнул на прощание се ляню, и тот покраснел, когда понял, зачем нужно было оставлять их с хуа чэном наедине. после того, как установилась тишина, он помолчал, сложив руки на груди, три или четыре минуты и только после этого осмелился взглянуть на хуа чэна, который доедал уже вторую тарелку. у се ляня дрогнуло сердце. — ничего, что я взял добавки? — ешь сколько влезет, — се лянь был готов приготовить ещё, если не хватит, и это касалось не только сегодняшнего дня. хуа чэн покачал головой. — ты сказал, что голоден, поэтому я должен оставить и тебе. се лянь попытался вспомнить, где здесь ближайший ювелирный. возможно, если он побежит, то успеет до закрытия. хуа чэн выглядел здоровым, но се лянь знал, что иногда его блюда действую как бомбы замедленного действия. — слушай, хуа чэн… — да? — на случай, если ты окажешься в больнице… запиши все траты на мой счёт. — не окажусь, — пообещал хуа чэн. половина се ляня верила его обещаниям, а вторая половина советовала быть с ним рядом до тех пор, пока все продукты без последствий не выведутся из его организма. поэтому он подвинул свой стул к хуа чэну и молча дождался, пока тот доест. — помочь убраться? — предложил хуа чэн, с сожалением заглянув в пустую тарелку. — если не трудно. вдвоём они быстро убрались со стола и загрузили грязную посуду в посудомоечную машину. се лянь захлопнул дверцу, натыкал нужную комбинацию кнопок и опёрся спиной о столешницу. хуа чэн встал напротив него в точно такую же позу. он ждал вопросов, комментариев, чего-нибудь, но се лянь молчал, и он заговорил первым: — ты хотел расспросить меня? или мне самому начать? се лянь не знал, тряслись ли его руки сами, или это посудомойка чудила, но он точно нервничал из-за вопроса, который готовился задать. он вздохнул, облизал губы и спросил прямо: — я тебе нравлюсь? — да, — сразу же ответил хуа чэн. уголки губ се ляня поползли вверх сами собой. — как… именно? — он неловко взмахнул руками, не зная, как бы поточнее описать это «как». хуа чэн понял его, но не смог ответить сразу. он задумался, подбирая нужные слова, и се лянь начал вместо него: — я понимаю… наверное. так, что ты согласился потратить время в свой выходной и убраться за просто так. так, что ты рискнул попробовать мою еду. так, что ты испугался, когда я поранился. — довольно точно, — кивнул хуа чэн. — но я ехал сюда не с целью… завоевать тебя. просто хотел увидеть. я думал, что смогу скрывать это, но ты раскусил меня. и не думай, что моя помощь тебя к чему-то обязывает. и то, что ты теперь знаешь, что нравишься мне, ничего не меняет. и я не буду плохо относиться к тебе, если ты предпочтёшь это игнорировать и будешь общаться со мной, как до этого… — нет, — покачал головой се лянь. вслед за губами пересохло и в горле. — нет, не буду. игнорировать, в смысле. и общаться как раньше. то есть буду, если нам так обоим будет хорошо, но… в общем, я хочу пообщаться. как-нибудь по-другому. хуа чэн молчал. долго молчал, на самом деле. в голове у него что-то ломалось, с грохотом рушились несущие конструкции, сносились все временные постройки, но рабочие уже строили несмелые планы на то, чтобы возвести на этом месте что-то новое… что-то более долговечное. се лянь не торопил его. молчать с хуа чэном было приятно так же, как и говорить. — кажется, я и правда очень… везучий, — медленно проговорил хуа чэн наконец. се лянь покачал головой. — я бы не был уверен в этом до тех пор, пока вся сегодняшняя еда не выведется из организма… без последствий. — всё будет в порядке, — в очередной раз пообещал хуа чэн, и на этот раз се лянь поверил ему.