milk and cookies

      — Почему бы тебе не подойти ближе, м? — Мужчина крутит что-то в руках, иногда вспыхивает яркий серебряный отблеск.       Деревья стоят в идеальном положении круга, шуршат чёрной листвой, будто посмеиваются над всем происходящим у них под ногами. Цепи качель мерно звенят, путаясь в ветках. Минги поднимает голову, чтобы осмотреться. Где-то под ребрами медленно тает надежда на то, что все будет хорошо и скоро это кончится.       Мужчина смотрит на Минги, крутит нож. Его начинает раздражать медлительность его гостя. Деревья шуршат все громче.       — Прокатись, — цепи гремят с такой силой, что Минги хочется закрыть уши, чтобы не слышать этого ада. Качель падает у ног, а старое облезшее дерево почти разлетается на щепки. — Ну же!       Минги делает один шаг назад, а глаза мужчины становятся все ярче и ярче. Холодный воздух режет легкие, разрывает изнутри, не давая сделать даже маленького вздоха. Шелест чёрных крон становится всё дальше. Трава под ногами окрашивается в чёрный, превращается в выжженный ковер.       — Минги!       Минги запинается, падая в траву. Склизкая чёрная муть лижет руки. Но голос. Голос такой теплый и мягкий, он не должен быть во всей этой грязи. Такой голос разрезает шум деревьев и окрашивает чёрный мир в его естественные цвета.       — Минги, иди сюда!       Минги пытается понять откуда доносится этот голос похожий на спасательный круг. Руки вязнут в грязи всё сильнее, не давая даже выползти. Слезы на глазах тоже кажутся мутными.       Больно, больно, мне очень больно. Воздух совсем перестает поступать в легкие.       — Минги! — Чонхо судорожно вытирает с чужого лица слезы и капли пота. Стараясь все громче звать. — Проснись, это просто кошмар!       Минги дергает головой, светлые волосы спутались, а слезы блестят в свете бледно-голубого света настольной лампы. Карие глаза распахиваются и судорожно бегают по лицу напротив, тело отказывается двигаться. Минги заставляет себя сглотнуть вязкую слюну, чувствуя при этом отвращение. Вкус крови. Кончики пальцев покалывает, а сердце всё никак не успокоится.       — Всё хорошо, ты дома.       Чонхо выдыхает, обнимает безвольное тяжелое тело. Он так хочет, чтобы все кошмары, что так настойчиво мучают Минги каждую ночь, перешли ему. Он справится с ними, потому что ему придется делать это самому. Самому бороться с ними.       Он готов бороться сам, ведь помочь Минги он не в силах. Горячие слезы стекают с теплых щек, щекочут кожу на шее Чонхо. А боль в сердце становится только сильнее.       — Я рядом, хорошо? — Чонхо отстраняется, чтобы аккуратно убрать слезы. — С тобой всегда всё будет хорошо, пока я рядом.       Он сам не верит своим словам, но Минги шмыгает и кивает. Он верит.       — Я знаю, — сипло тянет. — Ты всегда спасаешь меня.       Чонхо кривит губы в улыбке, которая не может скрыть боль в сердце за родного человека. Но они будут стараться, будут идти вперед в надежде, что следующая ночь будет лучше.       Чонхо перебирает мягкие волосы, шепчет какие-то глупые успокаивающие слова. И чувствует, как пропитывается слезами футболка на его груди.