Вечерние забавы

Поздний вечер. На часах где-то 23:45. За окном давным-давно стемнело, и лишь тусклый свет от фонарей и звезды на небе освещали ночной город. Улицы, что днями так шумны и переполнены народом, сейчас полностью затихли, как будто бы здесь никогда никого и не было. И все таки, какое же это прекрасное время суток — ночь. Ещё ни в какое другое время, как ночью, не удавалось почувствовать такую необычную легкость и свободу. Именно ночью просыпается дикое желание парить в небе. Взмыть высоко-высоко, пытаясь оказаться ближе к звёздам, будто они совсем рядом, и стоит только подлететь повыше, можно запросто докоснуться до них рукой и даже сорвать. Николай часто любил перед сном мечтать о том, что в один прекрасный день у него появятся крылья и он сможет летать совсем как птица. Ох, как же он завидует этим удивительным созданиям.. Они по настоящему свободны, легки и независимы. Они могут парить в небе сколько им вздумается и никто ни в чем не сможет их ограничить. Как бы Гоголь хотел однажды попробовать так же: ощутить себя настоящей птицей и улететь далеко далеко от всех, полностью уединившись с ночным небом, словно он был частью его, какой-нибудь пролетающей кометой или маленькой звёздочкой, что светит так же ярко, как и в жизни. Парень мечтательно вздохнул и повернул голову к брюнету, который лежал рядом с ним на кровати и которому, казалось, вообще не было никакого дела до неба и он был полностью погружён в чтение своей книги. Хитро улыбнувшись, блондин придвинулся ближе к нему и уложил свою голову тому на грудь. — Фееедь~ — Что? — не отрывая взгляда от книги, спросил Фёдор. — А я тебя люблю. — И я тебя. — Что ты меня? — Люблю. — Кого? — Тебя. — Что меня? — О Господи, дай мне сил.. Фёдор с тяжелым вздохом положил книгу на тумбочку, стоявшую рядом, уже догадавшись, что Коля требует внимания. Юноша знал, если Гоголю потребуется что-то, то он, словно маленький ребёнок, прилипнет и не отстанет, пока не дашь ему то, чего он хочет. Но Достоевский не был против, и его никогда не раздражала эта черта ребячества в характере парня. Скорее наоборот, даже нравилась. — Я тоже тебя люблю, Коля. Тот, тихо хихикнув, прижался к Феде чуть ближе. — Так-то лучше. Ты как всегда, уткнулся, блин, в свою книгу и забыл обо всём и обо всех.. Посмотри лучше, какое сегодня небо красивое! Такое замечательное, правда? На это замечание Дост лишь усмехнулся, и устремив свой взгляд на вид из окна, с легкой улыбкой коротко ответил. — Правда. Брюнет одной рукой обнял парня за плечо, а второй поглаживал его по мягким белоснежным волосам. Волосы Николая всегда были очень приятные на ощупь. Фёдор любил просто просунуть руку в эти прекрасные локоны и перебирать их пальцами, пока тот спал. По утрам он любил заплетать Гоголю косичку, изредка целуя его нежную кожу на шее, с ухмылкой наблюдая, как тот слегка покрывается мурашками от приятных ощущений. — Феедь, а помнишь нашу прогулку в такую же звёздную ночь, как сегодня? — Хех, а как же. Мы ещё лежали под открытым небом и разглядывали созвездия. — Точно! Коля улыбнулся. Он частенько любил обсуждать все самые тёплые и счастливые воспоминания из жизни. Это очень согревало душу и давало понять, что весь совместный путь был проделан не зря. — А ещё к нам прибежал котик! Он так мило мурлыкал и тёрся об ноги.. — Ага, только ты случайно упал в лужу, напугал его, и он убежал. — Эй!! Блондин засмеялся и в шутку легонько толкнул парня локтем. Он тоже хихикнул. — У нас ещё первый поцелуй на том же месте был.. — Угу, а ещё первый секс на этой же кровати. — Федя, блин!! — А что? Тебе же понравилось. — Ну не отрицаю. — Повторим? — Чего? Гоголь обомлел и шокировано глянул на Фёдора. Шутит, чтоли? Но посмотрев на его выражение лица, было вовсе не похоже на то, что он шутил. Брюнет серьёзным взглядом смотрел прямо в глаза, ожидая ответ. — Ты с дуба рухнул? — Неужто я тебя засмущал, Коленька? Достоевский кокетливо улыбнулся, видя, что на щеках Коли и впрямь выступил румянец. — С-с чего это ты вдруг.. Не припомню, чтобы ты был фанатом таких вещей. — Пф. Как по мне, секс отличный способ выразить любовь и доверие друг к другу, разве нет? — У тебя приступы нежности, что ты мне хочешь любовь и доверие выразить? — Ближе к делу. Не успел Николай как-либо среагировать, он тут же оказался прижатым к кровати, а над ним надвесал Фёдор, сжимая его запястья и не давая двигаться. — Федь, ты че творишь.. — То, что понравится нам обоим. После этих слов юноша примкнул к губам Гоголя, проникая языком в чужой рот. Тот хотел было начать сопротивляться, однако резкая волна возбуждения и жара охватила всё его тело, заставляя поддаться и ответить на поцелуй. Спустя некоторое время, когда воздух стал заканчиваться, темноволосый нехотя отстранился от желанных губ, а затем прильнул к шее парня, одаривая ее невесомыми поцелуями, иногда покусывая нежную кожу и оставляя на ней свои метки. Гоголь сдавленно стонал, стараясь вести себя более тихо, но выходило у него это, мягко говоря, не очень, из-за чего по комнате разносились довольно громкие неприличные звуки. Достоевский не стал сильно зацикливаться на одних поцелуях; он быстро избавился от футболки блондина, а затем и своей, отбросив их на пол. Не оставив без внимания грудь беловолосого и немного поласкав соски, тем самым вызвав очередной стон того, юноша медленно опустил руки на бёдра Николая и одним лёгким движением стянул с него штаны вместе с нижним бельём. После этого брюнет вновь отстранился и с похотливой улыбкой несколько секунд разглядывал прекрасное тело своего партнёра, цепляясь взглядом за каждую мелочь. Тем временем Коля, уловив на себе взгляд, полный желания, лишь ухмыльнулся и, чуть приподнявшись, обвил руками шею Фёдора, прижимая его к себе и снова страстно целуя. Федя сразу же понял намёк, и устроившись рядом, не разрывая поцелуй, скользнул рукой между ног парня. Но вдруг остановился. — Ты чего?.. — немного разочарованно спросил Гоголь, когда губы парней вновь отстранились друг от друга. Чего он точно не хотел сейчас, так это останавливаться. — Смазки нет.. Тебе не будет больно? Юноша мило улыбнулся, тронутый неожиданной заботой Фёдора. — Всё будет в порядке, не в первый раз же. Не волнуйся, продолжай. Темноволосый лишь кивнул в ответ, а после не стал медлить, и, смочив пальцы слюной, осторожно толкнул их внутрь по одному. Тело беловолосого сразу же среагировало, и он выгнулся, протяжно простонав. Для Фёдора этот стон удовольствия послужил знаком, что можно продолжать, что он и сделал, начиная двигать пальцами внутри и расставлять их на манёвр ножниц. — Ты такой красивый, ты бы только знал.. — наблюдая за тем, как Коля извивается и скулит от удовольствия, моля о большем, шепнул ему на ухо парень. Пару минут спустя Дост вынул из разгоряченного тела влажные пальцы, получив в ответ недовольный сдавленный стон. — Ещё.. — Ну-ну, будьте чуточку терпеливее, Николай. Тихо посмеявшись, брюнет быстро избавился от всей оставшейся ненужной одежды, а после устроился между ног партнёра и без предупреждения плавно толкнулся внутрь. Гоголь вцепился в него, чуть ли не прокричав от наслаждения. С каждым следующим толчком темп ускорялся, стоны разносились по всей комнате и, казалось, были настолько громкими, что их слышали все соседи в этом доме, но сейчас на это было абсолютно плевать. Обоим слишком хорошо, и они не собирались останавливаться. — Ещё, Дос-кун, ещё, прошу.. — пролепетал одними губами беловолосый, задирая голову наверх и позволяя брюнету покрывать его шею многочисленными засосами, со счёта которых вскоре сбился и сам Фёдор. Когда голос Николая уже переходил на хрип, юноша почувствовал, что подходит к концу и попытался отстраниться. — Нет.. нет.. — жалобно заскулил парень снизу, обвив ногами бёдра Достоевского и не давая ему покинуть его тело. Федя понял его и, обняв блондина сильнее, в конце концов сорвался на совсем животный темп, не в силах себя сдерживать. Когда настал самый пик удовольствия, юноша толкнулся настолько глубоко, насколько только мог, а затем, резко остановившись, стиснул зубы и сдавленно простонал, после чего Коля почувствовал внутри себя такой жар, от которого потемнело в глазах. Следом за Фёдором парень кончил себе на живот, после чего отпустил его и обессилено упал на кровать, ощущая полное блаженство и вместе с этим огромную волну усталости. Федя плюхнулся рядом с Гоголем, тяжело дыша. Молча полежав так несколько минут, он повернулся к беловолосому, который все еще отходил от произошедшего. — Нам, кстати, ещё в душ сходить надо. — с ухмылкой сказал брюнет, решив очень «вовремя» подразнить парня. Коля, который еле как мог связать из слов предложения, только и смог выдавить из себя: — Что?! — Ха-ха, шучу. Достоевский придвинулся ближе и обнял его, чмокнув в макушку. — Спи. Ты молодец. После он взял какие-то салфетки, лежащие неподалёку и, устранив следы их сегодняшней ночи, отбросил их куда-то в сторону, а сам взял одеяло и накрыл обоих, прижимая к себе чужое тёплое тело. — Я люблю тебя, Федя. — сонным хриплым голосом пробормотал Гоголь, прежде чем полностью раствориться в объятиях любимого и крепко уснуть. — Я тоже тебя люблю, Коля.