В лучах заката

Лорроакан терпеть не мог покидать свою башню — даже нашествие иллитидов из недр подземного города не смогло пошатнуть его принципы, да и руководить оборонительными процессами поддерживая нестабильный поток магической энергии куда проще в безопасности внутри, нежели снаружи в эпицентре бойни. Пусть этим занимаются те, кто мнят себя защитниками города. Однако… Мысль об одном конкретном человеке никак не выходила из головы даже тогда, когда стало понятно: победа на стороне искателей приключений, решивших дать отпор угрозе. И тем не менее, когда все закончилось, крики поверженных свежеобращенных жертв цереморфоза стихли, а беженцы перестали докучать ему попытками проникнуть в его дом, маг решил выйти наружу. Из головы не желали уходить последние слова полуэльфа, которого за последнее время он видел довольно часто — так часто, что успел привыкнуть к нему и его «друзьям», которым показалось нормой заявляться на порог башни в своих грязных, пропитанных чьей-то кровью доспехах, нагло осматривать каждый угол его, на минуточку, дома, и даже, кажется, стащить у него пару артефактов в процессе. Немыслимая дерзость, которую он допустить не мог и тем не менее почему-то он прощал все новообретенному знакомому. И дело вовсе не в том, что Эйдан умудрился в первую же встречу поставить человека, возомнившего себя богом, на место. Вовсе нет. Сам маг думал сейчас о том, как он будет надменно отчитывать этого своего знакомого за то, что исключительно из-за него Лорроакану пришлось утруждать себя спуском в буквальный ад на земле, получив возможность лицезреть свершившуюся бойню и терпеть присутствие не только простых по происхождению, все еще перепуганных людей, но и смрад чуждого ему города, израненного и практически уничтоженного. Не утруждая себя любезностями он расспрашивал бесцельно бродящих местных о героях, которые положили конец Абсолют. Кое-кто еще сжимал в руках импровизированное оружие, не веря, что опасность отступила от Врат Балдура, что все закончилось. Наконец, парочка «немытых ополченцев» указала на пристань — там последний раз видели того самого полуэльфа, которого маг так хотел разыскать. Лорроакан, проклиная все что попадало в его поле зрения, наконец добрался до нужного места и спустился к дощатому настилу пирса. Он не сводил взгляда с одинокого силуэта молодого мужчины в лучах заходящего солнца, будто переживая, что сейчас он развеется как иллюзорная дымка. Этого не произошло. Тем не менее, маг постарался спрятать все лишние эмоции, подойдя совсем близко к тому, кого он так рьяно искал. Не тратя время на лишние почести «спасителю города», он пренебрежительно хмыкнул: — Ты без спутников на сей раз? Где же твоя шумная компания оборванцев? Эйдан не обернулся на чужой голос, но на его уставшем лице считывалась улыбка. Он стер собственную кровь с пореза на щеке и пожал плечами. — Все закончилось. Наша история подошла к концу и каждый пошел своей дорогой, а ты опоздал на слезливые проводы. Я пока не знаем, какая дорога больше по душе именно мне, — полуэльф завел за ухо прядь рыжих волос и со свистом выдохнул, — впервые за долгие месяцы в моей голове на один одержимый мировым господством голос меньше. К такой перемене на удивление трудно привыкнуть, по крайней мере, пока. А ты? Ты пришел сюда уравновесить мою потерю? Манипулятор из тебя так себе, не тешь себя надеждами. Эйдан не видел, но прекрасно понимал, что сейчас маг закатывает глаза и манерно вскидывает правую руку, как он всегда делал, выражая свое недовольство. Лорроакан скрестил руки на груди и вновь хмыкнул. — О, позволь, куда мне тягаться с твоими друзьями по ту сторону! Ллос, инкуб Рафаила, Тхайские упыри, твое раздробленное «я», может есть еще кто-то, о ком я не знаю… Но я здесь не за этим, — маг смотрит вдаль, туда, где солнце медленно погружается в бурные океанические воды, — Я хотел великодушно предложить остаться в этом ужасном проклятом городе, со мной. После всех твоих несомненно отвратительных попыток саботировать мое заслуженное бессмертие, покалечить меня несколько раз из-за того недоразумения с жалкой аасимаркой и лишить меня моего бестолкового ученика, я хочу, нет, я требую, чтобы ты жили в моей башне. Можешь занять любое вакантное место слуги, сегодня многие из них предпочли посмертно сменить род деятельности. Полуэльф наконец оборачивается и насмешливо смотрит на Лорроакана, склонив голову чуть набок. — После того, как я стали спасителем — ни много ни мало — всего мира, быть твоей прислугой это огромный шаг назад, ты так не думаешь? Эйдан делает шаг по направлению к волшебнику и утыкается в его грудь лбом. — На твое счастье, мои услуги едва ли нуждаются в оплате и у меня нет дома, куда я могли бы вернуться. И… Я успели к тебе привыкнуть. — Адова сера, только не вынуждай меня говорить тебе то же самое, — Лорроакан хмурится, но затем маг полушепчет и голос его, лишен всей напускной манерности, — ты мне нужны. Поэтому я прошу тебя остаться со мной. Руки полуэльфа ложатся на чужие плечи. Волшебник позволяет себе выдохнуть, приобнимая собеседника. Прижавшись друг к другу они наблюдают, как невыносимо долгий день отступает под натиском сумерек и солнце окончательно погружается в глубины вод. Эту ночь и все последующие они проведут вместе.