Часть 1
29 мая 2024 г., 19:49
***
Ярко светило весеннее мартовское солнце. Я вышла из дома на детскую площадку - нужно было немного отдохнуть от уроков. Через несколько минут я увидела мальчика на костылях. Присмотревшись, я узнала в нем Грегори из соседнего дома. - Привет. - он помахал мне рукой. - Привет, как ты? - спросила я, приобняв соседа. - Мышцы очень болят. - ответил мальчик и добавил. - И так хочется на качелях покачаться… - Садись, я тебя покачаю. - согласилась я. Грегори очень аккуратно подошел к качели и сел. Я начала осторожно раскачивать ее. - А ты почему на костылях? - я старалась поддержать беседу. - У меня соревнование по танцам через две недели. - сказал мой сосед. - А тут было обострение, назначили антибиотик... - И? - я начала догадываться. - Аллергия? - Жутко воспалились все мышцы. - поморщился мальчик. - Но ты знаешь... Я всё равно пойду туда. - Удачи тебе. - улыбнулась я. - Спасибо. - и Грег улыбнулся мне в ответ. Через пятнадцать минут мой сосед сел на лавку. Прикрыв глаза, он вытянул ноги, чтобы хоть немного снять боль, но безуспешно. - Может, тебе массаж сделать, чтобы стало легче? - предложила я. - Давай. - согласился мальчик. - Только сперва я приму душ... И мы медленно пошли к его дому. Грег принял душ и вышел из ванной, окутанный облаком геля с хвойной отдушкой. Вымыв руки и сев на диван, я осторожно начала массаж со стоп парня. Грегори молча терпел, сдержанно шипя сквозь зубы. - Вот и все. - сказала я, закончив поглаживания. - Спасибо. - сказал парень, вытирая слезы. - Я рада тебе помочь. - ответила я, обняв соседа. Тихо капал дождь по железной черепице, мурлыкая убаюкивающую мелодию, а я наслаждалась этой тихой песенкой о чем-то неизведанном. Но через несколько минут в дверь постучали. - Войдите! - я сразу же положила рядом необходимые инструменты. - Привет. - сказал Грегори, кладя рядом направление. - Привет. - я осторожно обняла давнего друга. - У тебя обострение, или ты просто на плановую проверку? - уточнила я. - Просто на проверку перед турне. - улыбнулся Грег. - Приляг и расслабься. - попросила я. Через полчаса я проводила давнему другу эхокардиографию, чтобы убедиться, что по части сердца проблем нет. - Уже все? - Грегори попытался встать. - А сейчас потерпи датчик под ребром. Будет немного больно. - предупредила я. - А потом я тебя обниму. По итогам обследования я назначила парню системы с калием и магнием, чтобы поддержать уже его немного ослабшее сердце. Грегори медленно сел на кушетку и прижался ко мне. Я погладила его по голове и поцеловала в мягкие волосы. Прошло несколько месяцев. Грегори успел съездить в турне, а я сопровождала парня в городах и гостиницах - доктор Гренэ уехала на стажировку. Наконец, Грегори вернулся в Париж, а я приехала к себе в Эшироль. Работа снова захватила меня. Было разное - опухоли, ожоги, бронхоэктазы... Где-то мы побеждали смерть, где-то смерть обыгрывала нас... В январе, сразу после каникул, в мою дверь снова постучали. Я включила лампу "Входите", и через минуту в кабинете материализовался Грегори. Парень и в турне без грима выглядел и чувствовал себя не лучшим образом - бледный, периодически его тошнило после дороги... Но сейчас он выглядел даже хуже, чем после шести концертов за неделю. - Можно к тебе? - просипел Грег, едва дыша. - З-заходи... - от удивления и шока я на секунду начала заикаться. - Ты как? - Сама не видишь? - скривился Грегори, присаживаясь на кушетку. - Плохо. Думаю, как бы не сдохнуть. - Раздевайся и ложись. - скомандовала я, вытаскивая аппарат УЗИ, гель и стетоскоп. Грег послушно снял с себя одежду, оставшись в нижнем белье. Присев на край кушетки, я нашла верхушечный толчок сердца и нахмурилась - даже так, без аппаратуры, я ощутила сильное смещение. А прослушав грудную клетку парня еще несколько минут, я убедилась - легкие отекли достаточно сильно и сдавили сердце, сдвинув верхушечный толчок. После аускультации, при которой я услышала еще и сильные хрипы, в ход пошел кардиограф. И снова - тахикардия, неполная фибрилляция предсердий и аритмия в состоянии покоя. Делать УЗИ сердца было уже чистой формальностью, но и это я сделала. И по УЗИ все было еще хуже - сердце было отечным, вены на нем выпирали, как при варикозе, а вокруг было немного свободной жидкости. - Ну и что там? - Грегори закашлял, сплевывая желтую мокроту в платок. - Тебе надо в больницу. - решительно сказала я. - Всё слишком опасно. Во время турне тебе уже было нехорошо, а сейчас все стало еще хуже. - Я не могу. - прошептал Грегори. - Я уже лежал в клинике Парижа, и ничего. Только... - парень снова закашлялся. - Только там постоянно бегали журналисты и папарацци. А мне так хотелось просто болеть... - Давай ты ляжешь в нашу клинику. - сообразила я. - Ты можешь обижаться, но в Эшироль ты не певец, а мальчик. Который вырос в прекрасного юношу. - и мои губы коснулись щеки парня. - Ты для нас обычный. - Хорошо. - согласился парень. - Только бы просто полежать, принять процедуры... без журналистов. Я выписала Грегори направление на госпитализацию. Санитары быстро увезли моего друга в палату и уложили его на койку. Прямо сейчас проведем глубокое обследование, а с утра начнем терапию по результатам всех анализов. Когда я зашла в палату, Грегори сидел, прикрыв глаза, и медленно вдыхал увлажненный кислород. Я осторожно обняла хрупкое тело парня и погладила его по голове. - Мне так плохо....- пожаловался парень. - Очень тяжело дышать... Я умираю... - Давай я сделаю тебе промывку легких? - тихо предложила я. - Давай. - согласился друг. Я быстро достала из ящечка Лидокаин и осторожно побрызгала Грегори горло и нос. Через пять минут мой лучик пожаловался на онемение, а еще через три минуты пришли коллеги из эндоскопического. Началась бронхоскопия... Трубочка бронхоскопа медленно нырнула в левую ноздрю парня. Уже был замечен цианоз слизистых. Через пятнадцать минут мы вымыли довольно много желто-зеленой дряни, а еще увидели много слипшихся бронхов.... - Тебе необходимо встать в очередь на пересадку. - сказала я, когда бронхоскоп был извлечен. - У тебя уже кошмар в легких. - Знаю. - и Грегори, вдруг задрожав мелкой дрожью, прижался ко мне. - Но мне очень страшно... Вдруг и сюда придут журналисты. Или новые легкие не приживутся.... Я не успела ничего ответить, как плечи моего лучика задрожали, и он спрятался на моем плече. Укрыв парня заранее припасенным пледом, я гладила его по выступающим лопаткам и мягким волосам. - Все хорошо. Нет ничего страшного в том, чтобы плакать, когда тебе больно и страшно. - утешила я Грегори. - Журналистов и папарацци сюда не пустят. Да и ехать в пригород Гренобля им слишком дорого. А свои тебя в обиду не дадут, малыш. Через пятнадцать минут всхлипы стихли, и Грегори согласился выпить немного чая, чтобы успокоить чуть раздраженное горло. Чуть позже он так же спокойно подписал согласие и снова попросил пить. После двух стаканов чая мой лучик лег на бок и заснул. А я осталась ждать анализа мокроты. Он был, как и все прочие результаты, весьма неутешительным. Ничем не убиваемая бактерия, фрагменты погибших бронхов и даже микрокровотечения. В общем, Грегори остается уповать только на операцию. Через три недели ранним утром нашелся донор. Парню об операции я решила не говорить, чтобы не волновался. А чтобы Грег не испугался наркоза, я соврала, что поставлю легкое успокоительное. Через десять минут Грегори заснул и его увезли в операционную. Началась операция, которая продлится минимум восемь часов. Поздно ночью Грега привели в палату. Убедившись, что с парнем все хорошо, я пошла в сестринскую, удобно устроилась на кушетке и заснула со спокойной душой. Теперь нужно только ждать. К вечеру я зашла в палату. Грегори лежал, укрытый тонкой простынкой. Аппарат ИВЛ стоял на принудительном режиме. Посмотрев на парня, я осторожно сняла маску - нужно убедиться, что мой мальчик дышит сам. Дыхание было чуть слабоватым, но чистым и стабильным. Наконец, через три часа, я перевела аппарат ИВЛ на вспомогательный режим и поставила парню капельницу с антидотом. Еще нужно будет прослушать сердце и легкие моего лучика, а потом начать вводить ему витамины для поддержания моторчика.
