семь раз и три чувства

      Одна комедия льётся за другой уже на протяжении целого вечера. В какой-то есть романтика, в какой-то нет, в какой-то актёры надрывают голос, чтобы выдавить из себя смех, в какой-то актёры смеются искренне. Психиатр не уточнил то, какие именно комедии нужно смотреть Шону. Поэтому он закидывает в свой мозг всё подряд, ни секунды не обдумывая это.              Фильм заканчивается и перед тем, как включить следующий, Шон глубоко вздыхает, запуская руки в волосы. Может, хватит? Нет, не хватит. Он хочет выкинуть всё из головы и расплавить свой мозг деланно смешным кино. Поэтому следующей попадается «Маска» с уже приевшимся Джимом Керри. Он, наверное, смешной. Смешнее, чем его жизнь в последнее время. Шон довольно долго не появлялся в их с Йоком гараже. Последний пытается чинить мотоциклы сам, что заставляет его брать в три раза меньше заказов и приходить домой с видом умирающего лебедя. Шону жаль. Жаль, что не может помочь.       Фильм начинается, Шон вливает в себя последние капли дешёвого пива и морально готовится к очередной промывке серого вещества в черепной коробке, чувствуя, как голова начинает болеть, будто бы её сдавливают прессом. Быть может, это от того, что он влил в себя уже последние капли уже четырёх бутылок. Ровный голос произносит название фильма и затуманенные от количества алкоголя глаза пытаются разобрать происходящее на экране, что складывается в картинку, похожую на акварельный рисунок с избытком воды.       Всё проясняется с телефонным звонком. Простая системная мелодия разрезает потёкшую акварель ударом молнии, открывая вид на чёткую картинку. Шон резко ставит на паузу фильм, краем глаза видя то, что прошло уже двадцать минут с его начала. Он тянет руку к тумбочке и, чуть не сбивая мобильник, достаёт его. Слышится лёгкий шорох пластиковой упаковки таблеток, замотанных зачем-то алюминиевой фольгой. Значит, что-то он всё-таки сбил. Сердце делает двойное сальто как только глаза видят имя звонящего. Шон пытается собраться, за секунду протрезветь и берёт трубку, понимая, что его попытки тщетны.       — Привет-привет! — раздаётся в динамике и ноги будто бы сами поднимают тело с дивана и несут его на балкон. Шон улыбается, наверное, впервые за пару дней и опирается на перила, смотря на никогда не спящий город вдалеке. — Думал, ты всё же решил выровнять режим и позвонил, чтобы проверить. Не спишь, выходит.       — И тебе привет, Вайт, — в нос бьёт горечь от произнесённого имени. Они не разговаривали уже неделю, за которые Шон чуть не сошёл с ума. — Ты же знаешь, я буду не я, если буду ложиться в девять вечера. Даже звучит смешно, скажи.       — М-м, звучит-то смешно, а на деле не очень. Ты же так себя загонишь совсем, — Шон прямо видит, как Вайт сейчас качает головой, а уголки его бровей чуть приподняты вверх.       — Как загоню, так и выгоню обратно, — он зажимает телефон плечом и берёт в руки сигареты, до этого лежавшие в одном из ящиков рядом. Зажигалка щёлкает резко, этот звук больше похож на маленький взрыв. Вайт, наверное, тоже слышит это.       — Ты снова куришь, да? — его голос звучит очень обеспокоенно, будто бы от выкуренной сигареты зависит вся жизнь.       — Да. Прости, никак не могу бросить, — сигарета зажата в зубах, это мешает говорить. Неяркое пламя вырывается из отверстия и поджигает кончик никотиновой палочки.       — Мг, — Шон знает, теперь Вайт отводит глаза вверх, а уголки бровей ползут вниз. Он может предугадать любое движение мышц его лица. Слишком хорошо его знает.       — Ладно, не обижайся. Как ты там? Всё обо мне говорим, а сам ты о себе ещё ничего не рассказал, — Шон выпускает изо рта убивающий клуб дыма и смотрит на то, как он рассеивается, улетая выше и выше.       — Неважно.       — Почему?       — Без тебя плохо.       Шон умиляется, снова затягиваясь. Какой бы Вайт не был важной шишкой, для него он будет милым котёнком.       — Что, уже и Город Ангелов не так привлекает? — хитро улыбается. Вайт деланно возмущённо хмыкает.       — Нет.       — Я бы приехал, честно. Но мотоциклы… Как Йок будет без меня? Он и так за двоих работает, а тут ещё и я… — Шон понимает, что не стоило упоминать Йока, лучшего друга Вайта, ведь в следующую секунду на него обрушается гора вопросов.       — Как он сам? Как его мама? А Дэн? — Вайт спрашивает оживлённо, что говорит о большом интересе.       — С его мамой я виделся давно, но Йок говорит, что она в порядке. А Дэна я видел почти каждый день. Пока не забил на гараж.       — А как их отношения?       — Я не лезу в них, но знаю, что расстанутся они только в том случае, если кто-то из них умрёт, — Шон пожал плечами и снова представил лицо Вайта сейчас. Губы украшает улыбка, а глаза превратились в щёлочки. Любовь Йока и Дэна всегда его умиляла.       — Вот бы и у нас с тобой так было, — мечтательно произносит Вайт и Шон чуть не роняет сигарету на пол. Внезапно.       — Ну-у-у, если ты очень захочешь…       — Очень хочу!       Шон улыбается. Какой же он наивный и милый. Так и хочется переместиться в этот чёртов Лос Анджелес и обнять его.       — У тебя есть завтра какие-нибудь дела? — спрашивает Шон, туша сигарету и швыряя её куда-то на улицу.       — Да. Рано утром начинаются и поздно вечером заканчиваются, — Вайт вздыхает.       — Тогда иди спать. А то будешь винить меня в том, что не выспался.       — Хорошо. Доброй ночи.       — И тебе.       — Люблю тебя.       — А я тебя в два раза сильнее.       Вайт громко целует динамик телефона и кладёт трубку. Шон снова улыбается и возвращается на диван. Взгляд падает на пачку таблеток.       Пачка таблеток.       Пачка таблеток.       Блять.       Шон берёт её в руку. Мозг прорезает осознание произошедшего. Он хватает телефон и судорожно жмёт на кнопку включения. Не работает.       Нет, нет, нет.       Опять, что-ли?       Шон подрывается с места и за секунду оказывается возле холодильника, на котором много магнитиков с записками. Одна от Йока, вторая ещё от кого-то… Вот.       Диагноз: параноидная шизофрения.       На глаза наворачиваются слёзы.       — Чёрт, нет, нет, как же… — Шон опускается на колени перед злосчастным холодильником и прячет лицо в ладонях.       Такого не было уже давно и он отвык от этого. С того момента, как Шону поставили диагноз, Вайт не звонил.       Но сегодня позвонил.       И дело не в том, что он не хотел общаться с человеком, у которого шизофрения. Дело немножко в другом.       Вайт просто физически не мог позвонить.       И он находился не в Лос Анджелесе. Его нельзя было найти ни в одной стране, ни на одном материке. Его не могли отыскать никакие спецслужбы с навороченной техникой.       Вайт умер год назад.       Его жизнь оборвалась в секунду. Во всём виноват автомобиль, которого он не увидел за преградившим вид автобусом на пешеходном переходе. Столкновение было очень сильным.       За этот год Шон пытался покончить с собой ровно семь раз. Три раза его останавливал Йок, с которым он жил некоторое время после смерти Вайта, а остальные четыре — голос последнего упомянутого в голове.       А, может, будет и восьмой раз. И тогда его не остановят.