Мы рядом, но меж нами пропасть...

      Литературный вечер был в самом разгаре. Большой зал был наполнен гомоном десятков людей. Писатели и поэты бурно обсуждали последние новости, читали черновики своих новинок и декламировали стихи.       Особенно ярко сегодня сиял Бомгю. Подающий надежды юный поэт активно участвовал в беседе, остроумно ставя своих собеседников в тупик прямотой и дерзостью. С его языка одна за другой слетали колкости, приводившие в восторг слушателей, ведь редко кто осмеливался насмехаться над столькими людьми сразу. Казалось, что он пребывает в их обществе ради забавы, снисходя до них. Это было оскорбительно для многих, но столь же и привлекательно. Поэтому Бомгю был окружён большой толпой, слушавшей каждую его фразу со смесью восхищения и зависти.       Однако, даже будучи центром внимания всего зала, он особенно сильно ощущал на себе один единственный взгляд. В дальнем углу, спрятавшись за широкой колонной, стоял другой мужчина. Ёнджун когда-то был таким же: яркий дебютант, любимчик публики, звезда подобных вечеров. Сейчас же его сияние угасло. Он и не рвался к славе. Единственное, что его волновало на данный момент — это острая боль где-то в грудной клетке. Ведь сейчас они вынуждены притворяться.       Делать вид, что не знакомы. Что один только вид другого не вызывает ураган эмоций в душе. Что перед глазами не мелькают воспоминания, кажущиеся сном. Что им не хочется прямо сейчас жадно впиться в губы друг друга, идя против всеобщего осуждения. Что они не встречаются взглядами каждые пять минут, безмолвно страдая от нехватки близости.       Внезапно кто-то предложил:       — А прочитайте нам что-нибудь, Бомгю!       — Прошу простить, у меня сейчас нет ничего нового, — спокойно ответил он, вновь сталкиваясь взглядом с Ёнджуном.       — А вы сымпровизируйте! Можете даже в паре с кем-нибудь! Господа, есть ли тут желающие помочь нашему юному дарованию?       Все боязливо замолчали, понимая, что сочинять стихи на ходу совместно с Бомгю почти равно самоубийству. Его талант явно превосходил всех присутствующих, а острый язык мог поставить их в унизительное положение.       — Я хочу, — раздался спокойный голос из угла комнаты. Все взгляды устремились на вышедшего на свет Ёнджуна. По залу пробежал шёпот: дерзкий новичок и именитый мастер, коих все считали соперниками, будут вместе импровизировать!       Они начали подходить ближе, остановившись в шагах пятнадцати друг от друга. Ёнджун скрестил руки на груди, беспокойно постукивая пальцами по собственным рукам. Бомгю нервно закусывал губу и смотрел немигающим взглядом на старшего.       — Прекрасно, господа, прекрасно! — воскликнул зачинщик всего этого. — Вы хотите читать до победы, пока один из вас не сдастся, или просто так?..       — Шекспировский сонет, — ответил Бомгю, устанавливая рамки. Голос слегка дрогнул. — Извольте предложить нам тему.       — Война! Политика! Нынешнее общество! — посыпались предложения.       — Любовь! — крикнул кто-то. Все тут же затихли. Именно тему любви оба поэта избегали в своих произведениях, поэтому предложение было довольно абсурдным, но заманчивым.       — Да, любовь! Давайте о любви! — восторженно загомонили все, в то время, как Ёнджуна и Бомгю пробил холодный пот. Они растерянно переглянулись, не в силах выдохнуть. Но выбора у них не было.       — Хорошо. Читаем по две строчки. Бомгю, начнёте? — тот кивнул. В зале наступила полная тишина, внимающая их голосам.       — А что такое всё ж любовь? То божий дар, иль дьявола проклятье?       — И пусть она нам пьёт всю кровь. Но дарит истинное счастье.       — Зачем любовь? Отрава медленного яда крошит все зубы, кости.       — Но повторю я вновь и вновь: сей сладкий яд нам нужен, чуть-ли не до злости.       — Любовь чиста, как голубой родник. Людские пересуды — вот источник скверны!       — Пусть мир услышит наш совместный крик! Ведь чувства эти всё же беспримерны!       — Любовь прекрасна в любом виде! Позвольте всем любить любимых!       С каждой строчкой они делали один шаг вперёд. Сейчас они стояли почти вплотную, неотрывно глядя друг другу в глаза. Вокруг взорвались аплодисменты, их осыпали комплиментами за эмоциональность и экспрессивность. Все зрители слушали их с напряжением, но ни один не услышал реальный смысл. А ведь они оставили его почти на поверхности…       Первым не выдержал Бомгю. Сморгнув стоявшие в глазах слёзы, он прикусил губу и отвернулся, возвращаясь на своё прежнее место. Что толку стоять рядом, когда между ними огромная пропасть?       Ёнджун нервно опустил взгляд и сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Овации не приносили былого удовлетворения своей работой, а невыплаканные слёзы, что он видел у любимого, ощущались хуже любой пытки. В последний раз бросив взгляд на Бомгю, Чхве развернулся на пятках и вышел из зала, покидая вечер.       Бомгю отчаянно смотрел ему вслед, пока широкая спина не скрылась за дверью. Теперь он один в этом собрании гиен и стервятников. Боль разлилась где-то в области сердца…