Когда у ваших друзей истекает терпение

      Рано или поздно это должно было произойти. В смысле, не вся ситуация подробно и конкретно, а просто тот факт, что Тигнари они надоели до смерти. Если в сомнительные критерии чувства юмора Сайно их вечные споры попадали достаточно неплохо, то вот Тигнари очевидно держался на последней капле своего самоконтроля и уважения к другим. Но ничто не вечно. И тот факт, что Тигнари их обоих на голову ниже и в целом меньше, никак не помешал ему насильственным образом затолкать и Каве, и Хайтама в тесную и почти неиспользуемую кладовку в своём доме — закуток едва ли метр на метр размером, ещё и с дополнительно съедающими место полками, и захлопнуть дверь, демонстративно лязгнув ключом от неё. Напоследок Тигнари добавил, что они могут даже не рассчитывать выйти до того, как поговорят, потому что абсолютно невозможно нормально провести вечер за игрой, когда всё настроение портят два упрямых барана. Они же с Сайно пока прогуляются.       Доля истины в его словах, конечно, была — застарелый конфликт в последнее время заново начал обостряться, и разговаривать становилось всё более невыносимо. Конечно, они ругались, дома, на улице, на встречах с друзьями, и, наверное, порадоваться бы, что их просто заперли, а не выгнали с наказом больше не появляться в этом доме и вообще Тигнари на глаза. Испортить традиционный субботний вечер настолок — действительно страшный грех. Проблема заключалась скорее в том, что Каве с Аль-Хайтамом и дома-то не говорили. Ругались до хрипа, порой гораздо дольше, чем то время, на которое Тигнари с Сайно могли бы сейчас уйти. Хотя, кричать, стоя практически вплотную друг к другу так, что дыхание оппонента и молча-то ощущается на лице и звучит непривычно громко. Нарушать обиженное молчание сейчас, после криков и резкой вспышки от друга, никто из них желанием не горел, а вот необходимость извернуться хоть немного удобнее возникла достаточно быстро. Чтобы хотя бы друг на друга не дышать. Оказывается, полки идут не до самого пола, и если извернуться и сесть, будет всё равно тесно и придётся прижиматься друг к другу плечами и коленями, но немного более терпимо. Тишина, темнота и невозможность заняться чем-то, отвлечься от излишне тесного физического контакта давили — Тигнари наверняка на то и рассчитывал. — Спорим, в этой идее и Сайно поучаствовал? Юмор очень в его стиле, — нарушает тишину Каве. Его эмоциональные всплески в целом несколько компенсировались тем, что он быстро отходил и переключался, особенно от сторонних встрясок, особенно от ссор конкретно с Аль-Хайтамом, чей навык выводить его из себя был константой на фоне общей жизненной нестабильности. Сидеть вот так тяготило и ощущалось неловким куда больше, когда из звуков и ощущений вокруг только чужое дыхание и тёплое тело, от которого толком никуда не деться. — Не думаю, это больше похоже на внезапный порыв, а не план, ещё и со сговором. Люди не планируют заранее срыв основных планов и испорченный вечер, — живая речь действительно хоть как-то помогала сгладить висящую в воздухе неловкость, хотя обсуждать причины того, почему они здесь заперты — ходить по очень тонкой грани. — Нечего было начинать читать мне нотации, когда твоего мнения вообще не спрашивали, — Каве практически прошипел это, вновь за считанные секунды переходя в раздражённое состояние, и слишком уж порывисто развернулся к оппоненту, почти что задев головой полку. Аль-Хайтам успел на всякий случай подставить руку в место потенциального удара. Разбираться взаперти и без телефонов с возможными травмами, или, что куда более вероятно, просто выслушивать потом чужие стенания об ушибленной голове не хотелось. — Это твоя проблема, что ты не умеешь адекватно реагировать на замечания, — Аль-Хайтам шумно выдохнул и закрылся, скрестив руки на груди. — Я адекватно реагирую, а ты попросту не знаешь, где уместно или нет их вообще озвучивать! — ситуация медленно, но верно начинала возвращаться в русло той же ссоры, из которой их практически за шкирку вытащил Тигнари, только теперь это всё было ещё более тесно, неудобно, а от криков друг другу практически в лицо хотелось немедленно куда-нибудь деться. Аль-Хайтам поморщился и закрыл чужой рот рукой, останавливая назревающий поток слов. — Успокойся. Выскажешься в… более удобном месте, если захочешь. Каве, на удивление, действительно затих, хотя обычно слушать голос разума, особенно в лице Аль-Хайтама не слишком любил. Возможно, действительно уже слишком растерял запал, может просто не хотел расстраивать конкретно Тигнари. Так или иначе, между ними снова на какое-то время повисла тишина. Каве устало привалился к чужому плечу. — Твои постоянные провокации и придирки — галантный способ намекнуть, чтоб я поскорее нашёл возможность умотать из твоего дома куда подальше? — сейчас это звучит не как заявка на ссору — просто вопрос между делом. Как о погоде, потому что нетерпимость Аль-Хайтама ко всему, что нарушает его комфорт, тем более дома — аксиома, как она есть. Каве шумный и днём и ночью, его много, и они теперь даже не друзья, чтобы снисходительно закрывать глаза на все недостатки. — Если бы я имел в виду что-то такое, я бы сказал прямо. Потенциальные неудобства при переезде — не моя проблема. И не прибедняйся — сейчас бы ты смог съехать без особых проблем, если бы действительно захотел, — Аль-Хайтам не смог сдержаться и закатил глаза. У них проблемы с объяснением очевидных вещей. Общие друзья, быт, досуг, архонты знают, что ещё, и так и не обозначенный вслух факт, что никто такой порядок вещей нарушить не стремится. Вопреки неудобствам, регулярным конфликтам и периодическим обострённым желанием друг друга задеть, как сейчас. Казалось глупым, что об этом вообще надо говорить, но, видимо, надо. В целом, это, наверное, можно считать примирением, которого от них ждал Тигнари? Каве пытается найтись с ответом, но затихает, как бывает порой на слишком неудобных для него темах.       Когда Сайно с Тигнари соизволили наконец вернуться, поругаться по пустякам они успели ещё раза три, но напряжение в целом сбросили весьма успешно. Правда, вышли из несчастной кладовки такими растрепанными и помятыми, что Сайно не удержался от целой серии ехидных и неуместных шуток. Но в общем и целом, можно было возвращаться за игральный стол и продолжать прерванную на некрасивой ноте партию.