Чак: "Вкусное приключение"

Чак нервно крутил колёса, стараясь ускорить подготовку к сегодняшнему вечеру, ведь сегодня у него долгожжанное свидание с Чарли, и он не хотел ничего упустить. Его глаза периодически следили за дверью, в ожидании, что вот-вот щелкнет замок и в комнату войдёт его любимая. Уже два часа дирежор готовится, выбирая лучшую одежду и украшая квартиру, стараясь создать максимально уютную обстановку. И вот, когда всё было готово, десерты были разложены по тарелкам, бутылки спиртного лежали в ведре со льдом, всё было прибрано, от постельного белья пахло чистотой и кондиционером, кафель полов и стен сверкал, мягкий ковёр веял теплом... Идеально. Но чего-то всё ещё не хватает. Не хватает той, ради кого это всё затеянно. Стрелки часов уже перевалили за назначенную отметку и теперь нагнетающе тикают, создавая в голове неприятное эхо, которое, кажется режет барабанные перепонки. Мужчина не сводит рук с колёс своей инвалидной коляски, а глаз с двери, пока в голове всё крутится визуально представление, как дверь открывается, и стройная высокая гимнастка плавно, словно во сне, заплывает внутрь. Она вся такая красивая, подтянутая, с длинными, сверкающими как шёлк волосами, с мягкими щеками, грудью, небольшим мягким животиком, сочными бёдрами. Словно один из десертов на столе. Пахнет чем-то сладким. А её кожа блестит как глазурь на свежем пышном кексе. Продолжая раскручивать тему еды и кексов у себя в голове, Чак прикрыл глаза. Она лежит перед ним на тарелке, играет с собственными волосами, а локоны плавно тянутся и текут как горячий белый шоколад, пряча под своими наплывами её румяные сиськи, стекая по животу на лобок, как на зло скрывая за собой всё самое вкусное. Внезапно предательски щёлкнул кусок льда, под натиском винной бутылки. Не самый громкий звук вытянул Чака из сладострастных грёз в реальность, в которой девушки всё ещё не было рядом. Вновь косой взгляд на раздражающие настенные часы. Взгляд на стол с десертами. Взгляд на ширинку брюк. Углубленные фотореалистичные фантазии о возлюбленной дали отражение на суровой одинокой реальности, в виде неслабой эрекции. Инвалид точно не планировал такие обстоятельства до встречи с Чарли. Ткань натянулась до еле уловимого треска трения плотной ткани брюк о кожаный глянцевый ремень. Мужчина неловко провёл рукой по бугру, осознавая, что подавить преждевременное вожделение при помощи одних неприятных мыслей, в этот раз не получится. Звон пряжки ремня. Звук бегунка молнии брюк. Откатившись вплотную к стене, Чак вздохнул. Эрегированый член грузно лёг в руку мужчины. Темные веки сомкнулись, погрузив уставшие блёклые глаза в тень, и в голове колясочника вновь проявилась картина с его любимым десертом на тарелке. Медленно лаская себя, мужчина томно вздыхал, чуть запрокинув голову назад. В плотном фраке было невыносимо жарко, на бледном лице заблестели горячие капли пота. Врямя текло также медленно, как горячий шоколад по ягодицам блондинки. Как Чак ни старался представить все детали, у него ничего не выходило. Сознание будто намеренно подвергало строгой цензуре все карамельные места его подружки. "Ну же.. Чёрт... Просто представь не вагину. Ничего сложного. Обычная человеческая вагина. Без шоколада и всей этой херни... Чёрт." - прокручивал он в своей голове, раз за разом пытаясь приблизить разрядку. Напрасно. От злости на собственное воображение мужчина резко распахнул глаза с тихим сдержанным рычанием. - Черт, черт, черт. - мужчина резво схватился за колёса и вернулся на кухню к сервированному столу. Оглядывая приготовления, Чак нервно продолжал бормотать. - Она точно вот вот придёт! А я тут... - Внезапно, его взгляд остановился на одном из пончиков, которые так любила его любимая. В нём было что-то особенное, что привлекало внимание, отличающие его от остальных сладостей. Чак не мог понять, что это, но рука сама потянулась к пышному десерту. Взяв пончик в руку, Чак мягко провёл по окнужности двумя пальцами. Десерт был таким маслянистым, упругим. Глянец ярко сиял не смотря на приглушенное освещение. Медленно поднеся пончик к губам, блондин мягко провел по глазури языком, словно завлекая в поцелуй. Сладость с фоуктовыми нотами быстро разошлась по языку и так же быстро растворилась без остатка. По позвоночнику инвалида пробежала дрожь. Не сравнимая с электрическим разрядом. Скорее дрожь холода или удивления. Дрожь внезапности. Томно выдохнув, Чак коснулся пончика головкой. Сжав пончик в руке, он медленно насадил его на розовеющую головку. Белая глазурь десерта тут же начала таять от тепла тела, оставляя плотный густой след. Перед ним снова Чарли и белый щоколад. Но теперь не на тарелке, а прямо перед ним. Она соблазнительно выгибается, словно в замедленном танце, крутя всеми предястями прямо перед ним, зазывая к себе, желая перепачкать его фрак и перчатки в своей глазури. Рука мужчины резво двигалась вверх вниз, вверх вниз Вверх вниз Вверх вниз. Туда сюда. На бледном лице рассветом загорелся румянец, Чак почти в кровь кусал собственные губы, нанизывая на свой член несчастный пончик. Каждый раз глазурь то собиралась одной густой массой на головке, то расползалась по стволу, покрывая рельефные пульсирующие вены. Мужчина пыхтел как паровоз, свободной рукой утирая пот со лба. Казалось, от напряжения из его ушей сейчас повалит пар. Тук тук тук. Внезапный стук в дверь прервал вкусное приключение мужчины в чертогах собственного сознания. Глаза дирежора широко распахнулись. Повисла тишина. Чак замер, его рука с пончиком застыла на самой верхушке его члена. Белая глазурь, смешиваясь с выделениями, густыми капрями сползала на брюки. Перчатка также была перепачкана. Его глаза испуганно смотрели в одну точку перед собой. Тук тук тук Замок входной двери резко щёлкает. Несколько стуков каблуков, и дверь в кухню с неприятным скрипом открывается.