F64.0

      От хирурга, который будет проводить мне мастэктомию, я получил направление на обследование. Изначально я собирался пройти это добро платно, но, внимательно вчитавшись в список, решил, что это слишком накладно для моего бюджета. Одна только кровь грозилась встать в десять тысяч православных - общий анализ, биохимия, показатели свёртываемости, на ВИЧ, на гепатиты, на сифилис, и на половые гормоны... А ведь ещё общий и биохимический анализ мочи, электрокардиограмма и флюорография! Тогда я позвонил на горячую линию страховой компании и уточнил, могу ли я пройти обследование в поликлинике бесплатно. И получил ответ - при наличии направления от врача, заверенного его личной печатью и печатью медицинского учреждения могу. Вот только милая девушка-оператор не сообщила мне, что запишут меня на это все черт знает когда! А сроки поджимают. - Талоны к терапевту на следующую неделю выдаются с понедельника по пятницу с восьми до десяти утра. Терапевт, если посчитает нужным, даст направление на анализы, запись на кровь так же идёт за неделю, на ЭКГ за две недели, на флюорографию - за три.       Я глубоко вздохнул. Вот откуда я мог об этом знать? В моем родном городе процесс был проще. А противная тетка, швырнув мне мои документы, уже пригласила следующего посетителя сего прекрасного заведения, и сейчас мне в затылок шумно дышал какой-то дед. Но мне никак нельзя уходить отсюда без направлений! Даты четко расписаны, через десять дней комиссия, а через пятнадцать дней - первая операция. Анализы должны быть не позднее двух недель. И, если сдавать завтра, то я как раз укладываюсь в сроки! Но тетка смотрела на меня с брезгливостью, а дед за моей спиной начинал бухтеть. - Отходите, мне с другими пациентами надо работать, - рявкнула регистратор. - Но вы не закончили работать со мной, - ответил я, доставая телефон. - Видите ли, прежде чем идти в ваше заведение, я сперва получил консультацию от страховой компании. И мне было сказано, что направления обязаны дать в день обращения. - Вот пусть страховая вам их и даёт. Или платно сдавайте, вон, этих медицинских центров, как грибов! Идите уже! - Я тоже так подумал. - Кивнул я. - Наверное, действительно придется проходить обследование платно. Но возникает вопрос - а кто будет платить? - Ну, уж точно не я, - усмехнулась регистратор. - А вот тут вы ошибаетесь. - Я навел на нее камеру телефона. - Сейчас я, уже под видеозапись, снова задам вам вопрос об обследовании, получу ваш бесценный ответ. Затем пойду в один из медицинских центров, которых, как вы выразились, как грибов, сдам все там. Затем скурпулезно соберу все чеки, найму адвоката и подам в суд на вашу богодельню, с требованием оплатить обследование. А главным доказательством того, что мне отказали, будет служить данная видеозапись, с вашим прекрасным лицом на ней.        Тетка побагровела. - Да как вы... - И мне, - перебил я ее, - совершенно плевать, кто именно будет возмещать мне убытки, поликлиника как юридическое лицо, или лично вы, как физическое. - У нас, вообще - то, запрещено снимать!       Она ткнула пальцем в распечатанное объявление, и я хмыкнул. Прежде чем устраивать эту клоунаду, я внимательно изучил просторы интернета. - Статья 152 Гражданского кодекса запрещает обнародовать и использовать изображение без согласия снимаемого. А для суда снимать можно, и мне это позволяет делать 29 статья конституции. Так что ваша записулька ничтожна. Ну, а теперь начнем. Итак, четырнадцатое ноября одиннадцатого года, время девять ноль ноль, я обращаюсь в городскую поликлинику номер сто пятнадцать к регистратору Петровской Алине Валентиновне... - Идите на четвертый этаж, кабинет четыреста двадцатый, там заведующая! - Она практически прокричала последнее слово и потянулась к телефону, видно, предупредить начальство о скандальном пациенте.       Я кивнул и поплелся к лестнице. Честно говоря, я не люблю скандалить, и уж тем более привлекать к себе внимание окружающих. Да и операцию я мог бы перенести на январь, но... Даже не знаю, как объяснить, но я хотел к Новому году восстановиться, и встретить его без женского паспорта, хотелось оставить женское имя в старом году. Само собой, новые документы сразу после операции мне не выдадут, этот процесс растянется на несколько месяцев, но сам факт, что я сдам в паспортный стол свой нынешний паспорт, уже многое значил для меня. Да и в феврале мне будет двадцать, и документ следует менять по срокам, неплохо было бы одним выстрелом убить двух зайцев. Про ничтожную оплату больничного я вообще молчу.       Я постучался в дверь указанного кабинета, услышал сдавленное "войдите", и оказался в помещении, больше напоминавшее офисный кабинет, нежели поликлинический. - Вы Милошева?       Я кивнул и плюхнулся в кресло напротив. - Знаете, Виктория Владимировна, так уж вышло, что у нас есть определенный порядок.... - Мне продолжать устраивать скандал? - Перебил я ее. - Или вы мне просто дадите направления, и мы разойдемся?       С минуту она смотрела на меня в упор, затем потребовала дать ей документы. Пока она с плохо скрываемым раздражением что-то печатала в компьютере, я лениво разглядывал помещение. Было ли мне стыдно за это представление? Нет. Вот ни разу, ни капельки. Я всегда старался как - то сливаться с обстановкой вокруг меня, не доставлять проблем так называемым взрослым, и не скандалить в общественных местах. И делал это не потому, что я такой хороший, а исключительно из нежелания реагировать на женское имя, зная, что в поликлинике, в школе, в секции Вилки и во дворе местными бабками я буду назван Викой. Но тут стоит вопрос денег, которых мне итак вечно не хватает.       Наконец принтер издал характерное шуршание, распечатывая кучу бумажек. Заведующая проставила на каждой из них печать и протянула мне. - Свободных талонов на ближайшее время нет, так что будете договариваться с очередью самостоятельно.       Я кивнул. Проблемы буду решать по мере их поступления, и этот вопрос я оставлю на завтра. ***       Утро началось с грандиозного скандала. Мы не оговаривали с сестрой некоторые вопросы нашего совместного проживания, но я считал, что воспитательная функция автоматом ложится на мои плечи, ведь я старше, как никак. Вилка же, очевидно, посчитала, что контроля за ней не будет вовсе. И с утра огорошила меня новостью - сегодня она ночует у Даны. - А обсудить со мной ты это не хочешь? - Зачем? - Искренне удивилась Виолетта.       И ссора началась. Нет, я не отпущу на ночь сестру к незнакомым людям! Пусть сначала Дана переночует у нас, я с ней познакомлюсь, пообщаюсь, а потом уже Вилка поедет к ней. Это Москва, это огромный город с кучей криминальных событий, и я не доверяю ее подружкам! - Я тебя предупредила? Предупредила! - Кричала сестра. - Можешь думать что хочешь, но я сегодня ночую у Даны! - Не явишься к десяти домой - будет написано заявление в полицию о твоей пропаже, - спокойно парировал я. - Что, от мамаши научился? - Кстати да, ей тоже позвоню и расскажу про тебя.       Виолетта прошипела что-то невнятное и закрылась в своей комнате. Я пожал плечами - может обижаться сколько влезет, но ночевать она будет дома. Пусть приводит своих подруг сюда, хоть всех сразу, и делает тут, что хочет, мне так будет спокойнее.       Вооружившись баночкой с мочой, в самом поганном настроении я удручённо поперся в поликлинику. Медицинские учреждения наводили на меня тоску, даже когда я приходил туда за какими-то справками, будучи абсолютно здоровым. А сейчас мне почти что физически плохо тут находиться.       Сдать баночку труда не составило. А вот очередь на кровь была огромной, и я аккуратно, из-за угла, рассмотрел вывеску на кабинете. Достал ручку и поставил нужные мне дату и время рядом с печатью заведующей. Нацепив самое наглое выражение лица, я прошел к двери, игнорируя огромную толпу. - Молодой человек, тут очередь! - Воскликнула одна из бабок. - У вас на сколько талон? - Спросил я. - На восемь утра ровно. - Гордо ответила бабка. - Я первая. - Странно, у меня тоже на восемь утра. Вот, смотрите. - Я показал ей ворох направлений, куда сам же и поставил время. - Но у меня талон! - Верещала бабка. - У меня тоже. Причем подписанный заведующей, - спокойно отвечал я. - Хотите, я могу позвать ее сюда и она разберётся в этой путанице. И попадём мы на сдачу, в лучшем случае, в половину девятого. - Ничего не знаю, у меня талон. - Упиралась пенсионерка. - Да пусть идёт, - рявкнула другая бабка. - Эти все разбирательства времени больше займут, чем его прием. - Нет, не пойдет! Я первая! - Да хватит уже! - Воскликнула тетка средних лет. - Вы куда торопитесь? Вы же на пенсии! Зайдёте на пять минут позже, ничего страшного! - Нет, в восемь ноль пять у меня талон, я иду, - заворчал какой-то дед. - Вот, вся очередь из-за него одного сдвинется! - Вынесла вердикт первая бабка. - Дак итак сдвинется, его примут в любом случае, коль заведующей написано. - Здравствуйте. Кто сейчас идет на кровь? - Раздался миленький голосок. - Мне сказали зайти без очереди, у меня срочно.       И, пока вся очередь накинулась на девушку, из кабинета выглянула морда, сообщив, что прием начался, и я прошмыгнул в помещение. Пожилая медсестра презрительно осмотрела меня и мои направления. - Это точно вы Милошева Виктория? - Уточнила она. - Паспорт показать? - Огрызнулся я. - Какой ужас. В советском союзе такого не было...       Она ещё долго что-то бухтела, но кровь взяла, аж шесть пробирок. Поблагодарив ее, я удалился из кабинета.       Примерно по той же схеме я прошел ЭКГ, заведя всех вокруг и устроив скандал.       А вот на рентгене лёгких такой фокус не прокатил. - Они выходят, забирают документы, потом приглашают сами. - Пояснила женщина средних лет.       И сидел я там почти полчаса. Исследование мне провели, и на мой вопрос, есть ли что-то в лёгких, ответили, что на первый взгляд все чисто, грубой патологии нет. И на том спасибо. ***       После поликлинических приключений я отправился в колледж. Все же, сейчас шли медицинские дисциплины и пропускать их не следовало, да и Лариса Викторовна согласилась отпустить меня только на первую пару. Путь в учебное заведение лежал через парк, большой, ухоженный, с аккуратными тропинками и лавочками. Сам парк треугольной формы, внутри него дорожки вьются словно нити паутины; где-то шире, где-то уже. На лавочке около одной из таких дорожек сидела Катя и рыженькая девушка, мне не знакомая. - Что не в общей курилке? - Спросил я. - А я не курю то, что курят они, - захихикала она. - Будешь?       Я склонил голову набок. Я никогда в этой чертовой жизни не курил дурь, вот честно. - Это Лена. Лена, это Андрей. Тот, про которого я тебе говорила. - Что ты про меня говорила? - Мы собирались выловить тебя во время занятий, но ты сам нас нашел. Так будешь? - Катя проигнорировала мой вопрос. - Зачем ты куришь это? - Чтобы не быть унылой какашкой. Как ты, например. – Она подмигнула, мол, обидеть я тебя не хотела, просто как факт. - Что ещё ты принимаешь для веселья? – Спросил я.       Они засмеялись. - Так ты будешь? Давай, первый раз бесплатно.       В моей жизни не было наркотиков. Как-то раз я даже зарёкся не пробовать это дерьмо. Память унесла меня в мой родной N-ск, в квартиру к Грише, где я, Вадик, Валерка, сам Гришка и две девушки из педагогического колледжа курили траву. Валера и Гриша уединились с девушками, кто в туалет, кто на балкон, а мы с Вадимом остались сидеть в вонючей, не видевшей уборки комнате. Я не рискнул курить это, ведь мне было всего лишь четырнадцать, да и мне особо не предлагали. А вот Вадим накурился крепко; он сидел напротив, развалив колени в разные стороны, и смотрел на меня, практически не моргая. - Какой ты хорошенький, - наконец выдал он с абсолютно серьезным лицом, от чего сделалось жутко, - такой хорошенький… Так бы и затискал тебя. - Бабоньку тебе надо, - заржал я.       Он тоже улыбнулся. На непослушных коленях дополз до меня, сел сзади и резко обнял, да с такой силой, словно удав; носом зарылся в мои волосы и шумно вздохнул. - Как ты вкусно пахнешь, малыш, - шептал он.       Это не смешно, Вадим. Меня это напрягает, Вадим. Ты же против петушатни, Вадим! Но на все мои реплики он хихикал, продолжая обнюхивать мою голову. Я убираю его руку со своего плеча, а он тут же кладет ее мне на лоб; убираю со лба, а он уже пальцем водит по ключице, уходя вглубь, за ворот футболки. Другой рукой он прижимал меня к себе, обхватив поперек груди, и от этой хватки мне не хватало воздуха. Спиной я чувствовал, с какой сумасшедшей скоростью бьётся его сердце. И я как-то терпел эту происходящую с нами странность, но окончательно взбесился тогда, когда он лизнул выпирающий позвонок. Я разорался и, резко откинув голову, стукнул его своим затылком по лбу. - Идиот, - прошипел он и отбросил меня в сторону.       После чего встал и пошел на балкон, отжимать девушку у Валеры, а я заметил нехреновый такой стояк. Конечно же, я сразу свалил. И на следующий день потребовал объяснений. - Тьфу ты, - Вадька сплюнул на пол подъезда, и посмотрел на меня своим фирменным взглядом, раздражение вперемешку с лаской, - люди собак под этим делом трахают, а тут всего-то мальчишку позажимал. Зато теперь ты не нуждаешься в лекции, почему наркота – зло.       И конфликт сам собой сошел на нет. - Давай, - неожиданно для себя ответил я. - Садись сюда, - она похлопала по лавке рядом с собой.       И я послушно сел. А не было ли какого подтекста тогда? Может, как и большинству моих знакомых мужского пола, Вадиму было интересно трахнуть меня? Хрен ли он сейчас ведёт себя как истеричная сука? Пока я грузился, Лена затянулась, и прикоснулась губами к моим губам. Я приоткрыл рот, скорее рефлекторно, и в меня выдохнули едкий дым неприятного вкуса. - Давай, вздохни поглубже. – Она закрыла ладонью мои нос и рот.       А когда убрала руки, и я стал ловить воздух, она вновь овладела моим ртом, отправляя клубы наркотического дыма в мое тщедушное тело. И так три раза.       Сначала было непонятно. Через минуту – страшно. А потом хорошо, так хорошо, что я засмеялся. Словно мое тело вмиг избавилось от всех несовершенств, и стало идеальным. Никаких болезней, никаких недостатков, а главное, оно совершенно ничего не весит. - Сейчас к тебе пойдем, ок?       Я кивнул. Мне все равно, пока мне так хорошо. Внизу живота сладко потянуло, и вполне знакомо. Так вот что имел ввиду Вадим! Я хотел сейчас секса так, как никогда в жизни, и, если бы тут была Юля, я бы позволил ей облизать себя. От этих мыслей я заржал ещё громче. - Тише, тише, - Лена закрыла мой рот ладонью. – Не шуми так.       Но Лена тоже улыбалась. И Катя улыбалась. И я примирительно поднял руки вверх – мол, не буду больше. Ведь деревья такие красивые, и такие зелёные. А высокие какие! И ветки пушистые. Листья большие. Я вытянул вперёд свою руку – у меня такая маленькая ладонь! Мне никогда не забраться на такое высокое дерево с такими маленькими ладошками!       В этой эйфории я не заметил, как мы подошли к моему дому. По пути они затянулись ещё несколько раз, а мне и без добавки было придурочно. Лена несла пакет, из которого доносился звон стекла. Значит, будет пьянка.       Мы жрали мороженное, и пили вино, сидя на моей кровати. Они курили ещё, но я отказался, мне больше не надо. Лена щипала меня, и говорила какие -то глупости. - Сладкая булочка, - изрекла она и ущипнула меня за плечо. - Ты что, гусыня что ли, прекращай это. – Я улыбнулся. - Какая милаха. – Она попыталась повторить мою скромную улыбку, при этом подняв бровки домиком. - Я не так улыбаюсь, - я постарался сделать серьезное лицо. Но самого же пробило на смех. - Так, так! – Смеялась Лена. – Очарование. Какое же ты милое создание. Я хочу тебя себе.       Я не успел обдумать то, что она сказала, как она припала к моему рту и требовательно провела языком по моим губам. И я пустил. Это все наркотик; я никогда не испытывал такого наслаждения от простого поцелуя. Она зарылась рукой в мои волосы, второй держалась за мое плечо. - Ты моя сладкая плюшка, - шептала она.       Одну мою руку она переместила на свою грудь, и я послушно сжал красивую сисечку. Низ живота нещадно тянуло, а девушки у меня не было почти год, не считая Жени, конечно. От этой мысли я засмеялся. - Что смешного, пирожочек? – Она надула губки. - Ха-ха, я не над тобой, просто вспомнилось кое-что. Прости, ты прекрасна, очень красивая, правда. - Ты меня хочешь? - Хочу.       Она одним движением сняла блузку и лифчик, представив моему взору прекрасную грудь с красивыми аккуратными сосочками. И я затянул в рот один из них, массируя языком. Она стонала в голос, говорила что-то одобряющие, но я не слушал, просто лизал ее прекрасные сиськи. Краем глаза заметил, как Катя деликатно свалила из комнаты, бесшумно прикрыв дверь. Лишь бы Вилка не припёрлась! - Ну как, нравлюсь? – Лена заглянула мне в глаза. И, пока я улыбался, ее ловкая рученка оказалась у меня между ног.       Я сжался. И даже потрезвел, на долю секунды. - Не бойся, - вдруг ласково заговорила Лена, - у меня был такой парень, как ты, но сволочью оказался. Я знаю, как обращаться с твоим телом. Я не сделаю ничего из того, что тебе не понравится. Но я сделаю тебе хорошо, очень хорошо. Если ты сделаешь хорошо Леночке, конечно же.       Она убрала свою руку и повалила меня на кровать. Лёжа, я наблюдал, как она снимает юбку и трусики. Теперь она абсолютно голая, и невероятно красивая. - Иди сюда, - я схватил ее за руки и пододвинул к себе.       Теперь ее писечка была прямо над моим лицом. И я зарылся носом в эту прекрасную розочку, чем вызвал ее протяжный стон. О да, давно у меня не было женщины, тем более, такой красивой.       Я резко снял с себя Ленку и уложил ее на спину. Устроился между ее ног и стал массировать ей промежность рукой. Один палец, второй... Набираем скорость... Я смеялся в голос. Она попыталась обидеться и даже свести ноги, но не тут - то было - я сильнее. И через небольшой промежуток времени она кончила. Одурительно.       Я лежал на спине с закрытыми глазами. Слышал, как Лена снова раскуривает траву - запах, ужасный и неприятный запах у этой дряни, надо успеть проветрить квартиру до прихода Виолетты. - Эй, Дюша, ты не спишь? – Лена уселась мне на живот, все такая же голая и красивая. - Не спишь, - она прошипела последние буквы и прошлась языком от моего уха до ворота футболки. - Не сплю, - ответил я. - Сделаешь Леночке маленькое одолжение? Совсем крохотное? - Нет, - ответил я так на всякий случай, чувствуя, как она покрывает мою шею поцелуями. - А вот и сделаешь, - ласково шептала Лена.       Да во что я опять вляпался! Эта бестия сняла с меня футболку, оставив утяжку, стащила штаны. Я напрягся, от наркоты не осталось следа. Лена раздвинула мне ноги и тихонько подула на промежность. Стало щекотно. Через ткань хлопковых трусов она дотронулась языком и я охнул. Как это классно. Я невольно двинул бедрами навстречу, чтобы она сделала так ещё раз. Она попыталась стянуть с меня белье, но я грубо одернул ее за копну рыжих кудрей. - Валяй так, - прохрипел я.       Она пожала плечами и лизнула с большим нажимом. Как молнией ударило все тело. Я взвизгнул. Как же круто, хорошо, охрененно, и вообще! Может, надо было накуриться тогда с Вадимом и дать ему? Ему не западло лизать, я узнавал. Или дать Юле зайти дальше, чем я позволил? Я же сколько всего потерял! Лена втягивала клитор в рот и водила по нему языком, при этом ее руки гладили мой живот, она действительно не лезла туда, куда нельзя. Я стонал в голос, толкался бедрами ей на встречу. - Смотри на меня, - приказывала Лена.       И я смотрел. Смотрел, как она жует мое белье, и просто заходился в собственных стонах, мне так хорошо не было никогда. Она подтянулась к моим губам и смачно поцеловала. Хитро улыбнувшись, она странно уселась мне на промежность, одну ногу закинула выше моей, другую наоборот, просунула под меня. Она стала тереться своей писькой об мою промежность. Как же это очепушительно! Почти как настоящий секс между мужчиной и женщиной. Я ласкал ее грудь и подавался навстречу бедрами, она рукой помогала своему клитору тереться об меня. Классно, мокро, приятно, просто обалденно. Болело горло от стонов, хотелось ещё, и чтобы это никогда не кончалось. Но в один момент меня пронзила невероятно сильная вспышка удовольствия, прям от пяток до макушки. Мое тщедушное тело вздрогнуло, выгнулось дугой и все. Невероятная усталость, и чувство лёгкого стыда. Ленка быстро додрочила сама, и рухнула рядом.       Где-то часа через два я выпроводил дам, пооткрывал окна, и завалился спать. ***       Юрий Константинович внимательно слушал мои рассуждения. А порассуждать мне было о чем.       После того, как получил результаты анализов, я показал их хирургу, и мне подтвердили дату для операции. Я сообщил об этом психиатру, и, - вуаля! - мне назначили день для комиссии. И теперь я мандражировал, нервничал и закидывал вопросами своего доктора. Не дожидаясь его ответа, озвучивал следующий, метался от окна к двери и обратно; и так до тех пор, пока он не усадил меня на кресло практически силком. - Даже не думал, что вы так переволнуетесь, - хмыкнул Юрий Константинович. - Нет, ну они же будут спрашивать это все, ну, вот прямо при всех, да? Про секс там, и все такое? - Будут, - утвердительно кивнул врач. - И я должен буду ответить? А-а, не хочу! Как об этом вообще можно говорить? Это же так стрёмно!       Я снова вскочил. Я действительно нервничал! Те вещи, которые я рассказал Юрию Константиновичу, совершенно не был готов озвучивать посторонним. Все же мой доктор за это время стал мне почти что родным, и к щекотливым темам мы пришли плавно, медленно и аккуратно. - Вы можете взять с собой группу поддержки. - Заметил психиатр. - Попросите сестру или вашего друга Вадима. - С Вилкой мы слегка поругались. - Честно ответил я. - А Вадька в N-ске же, он ради меня не поедет в Москву.       На секунду я призадумался. Наверное, взять Виолетту и вправду неплохая идея... С другой стороны, мне придется мириться с ней первым, а я не должен этого делать, ведь я абсолютно прав! Что касаемо Вадима... - Как вам вообще пришло в голову, что он ради меня сюда поедет?       Юрий Константинович пожал плечами. - Есть у меня некоторые домыслы, и я уверен, если вам нужна будет помощь, ваш друг приедет. - Да ну, - отмахнулся я. - Он до сих пор злится на меня за роман с парнем. - И вы не находите это странным? - Пришурился доктор. - Это-то как раз не странно, Вадька не любит гомосню. Знаете, его дядя сидел, вроде, за наркоту. И в соседнем подъезде, на первом этаже в коммуналке жил такой человек, все называли его Егорыч. Он тоже сидел, статью не знаю, и по этой зэковской касте слыл очень уважаемым. Я-то не понимаю в этом ничего, и вообще, тюремную романтику не люблю. Так вот. Когда Вадим отхерачил своего дядю и ещё троих болванов, помните, я рассказывал вам?       Юрий Константинович кивнул.       Нож уже давно валялся где-то в кустах, а человек, который этим ножом пытался угрожать Вадьке, плевался кровью. Мы с Захарчиком подошли уже после того, как драка началась, и суть конфликта пропустили, но один из зевак сказал, что дядя Леша кого-то назвал блядью, после чего Вадим вмазал ему. И мы решили, что речь шла об Анастасии Анатольевне. А другой зевака побежал в одиннадцатую квартиру, и сейчас скакал за Егорычем, которого я боялся до одури. Он никогда не угрожал нам и не делал ничего странного, но я нутром чувствовал, что этот человек крайне опасен. - Ты чего шумишь, Вадик? - Ласково спросил Егорыч. - У нас семейный разговор с дядей, уже расходимся, простите за беспокойство. - Сплюнул Вадька. - И что на повестке дня? - За блядей поясняет.       Егорыч посмотрел на меня, от чего я поежился и спрятался за Захарчика - абсолютно нечитаемый взгляд. Тут один из избитых зеков стал орать что-то вроде того, что встретит мать Вадика с работы и прочие угрозы. - Ты рот-то прикрой, - усмехнулся Егорыч. - Не смог за базар пояснить, так сейчас собираешь своих петухов и покидаешь поляну. Увижу возле парниши или матушки его, больно сделаю. И к мусорам советую не ходить, не позориться. А тебе, Лешенька, пора бы уже съехать от сестрицы. Славный у тебя племянник растет, правильный парнишка, но без тебя ему будет лучше.       На этих словах зек плавной походкой ушел обратно в свою бомжатню. И я тогда удивился - он что, не понимает, что как только уйдет, эти уроды кинутся на Вадьку? Но нет; они реально уползли, и дядя Леша в тот вечер обозначил матери Вадима цену за комнату, которую до этого категорически отказывался продавать. А Вадька стал довольно тесно общаться с Егорычем. - Егорыч умер через два-три года после этой истории, - закончил я рассказ, - но у Вадима остались воспитанные им некие понятия, хотя Егорыч просил его не связываться с криминалом. Вот Вадька к голубым и относится плохо, так что да, он мог меня выкинуть из своего круга общения за этот косяк. - Знаете, - глубоко вздохнул мой доктор, - большинство людей, которые приходят сюда, глубоко одиноки. Общество отворачивается от них, родственники бросают, друзья отказываются. А у вас есть три близких человека, которые готовы поддержать вас в вашем пути. Один умер, другого вы уже потеряли. Понимаете, к чему я клоню? - Беречь Вилку, - фыркнул я.       Он кивнул. - Наверное, вам стоит помириться с сестрой.       Мне в миг стало невыносимо грустно, ведь в лице такого друга, как Вадим, я действительно потерял много. Человека настолько близкого, как он, в моей жизни больше может и не быть. Но ведь Миша сказал, что Вадька интересуется мною у него, может, ещё не всё потеряно? Может, как только я найду девушку, мы снова будем общаться? Но тут же приуныл - про свою бабу Вадька мне не сказал ни слова, хотя раньше всегда рассказывал. - А ведь вы перестали нервничать из-за комиссии, - хитро прищурился врач. - Нет, не перестал. - Мотнул я головой. - Может, вы мне скажите, что именно следует говорить?       Он засмеялся. А я был рад и озадачен одновременно. Вкратце доктор мне поведал о том, что у меня будут спрашивать. Я немного поерничал, но запоминал, и сразу придумывал ответы. А ещё, разморенный воспоминаниями, я решил, что напишу Вадиму после первой операции. ***       Я сидел на кровати и мечтательно пялился в потолок. - Да рассказывай уже, - Вилка шутливо ткнула меня в плечо. – Я не дам тебе заснуть, пока не расскажешь!       Я хихикал, как дурачок. Конечно, мы живём в одной комнате, и она первая заметила перемены во мне. И я помотал головой, мол, не скажу, и не упрашивай! - Ну, что? С пацанами кого-то грабанули, денег много получили?       Я снова помотал головой. На лице Виолетты появилась озадаченнность, затем растерянность, затем гнев… И вдруг ее осенило. - Та девочка, в которую ты влюбился, согласилась с тобой встречаться!       Я закивал, как китайский болванчик. Да-да, Анфиса наконец оценила мои потуги, и мы теперь – пара! Как же я долго этого ждал! Ведь я так сильно люблю ее! - Вы уже целовались? – С серьезным видом спросила Вилка. – Тебе ведь нужно будет ее целовать! - Да не, я не умею, - я виновато пожал плечами. - Она же тебя бросит, - вздохнула Виолетта. – У меня Ленка, подружка, со Славкой рассталась из-за того, что он целоваться не умел.       Я поник. Ну, вот что теперь мне делать? Ведь я так долго добивался Анфису! - А Ленка-то на мне тренировалась, - Продолжила свою мысль Виолетта. - Ты что, с девчонкой целовалась? – Округлил я глаза. – Ну все, мать узнает, убьет меня! Точно все мое влияние! - Не целовалась, а тренировалась! Без души, понимаешь? Зато мы обе теперь умеем, - она победно посмотрела на меня. - А мне тогда на ком тренироваться? – Уныло вздохнул я.       Захарчик сам не умеет, у Валерки нет зубов, Вадик не любит гомосню, и не позволит ни мне, ни себе, хотя он-то точно умеет… Виолетта положила свою руку мне на затылок. - Э, ты чего? – Забрыкался я. - Не ори ты, - шикнула она. – Лучше запоминай.       Пока я ошарашенно смотрел в ореховые глаза, ее губы аккуратно коснулись моих, маленький язычок прошёлся по зубам, легонько толкнулся в рот, и, встретив мой язык, она отстранилась. А я сидел в тихом шоке, и не совсем понимал, как мне теперь себя вести. - Запомнил?       Я отрицательно помотал головой. Да нихрена я не запомнил! У меня крутилась тысяча вопросов к сестре, но ни один из них мне не хотелось озвучивать.       Виолетта, расценив мое молчание и ошарашенный вид по – своему, вновь поцеловала меня. Я и сам не заметил, как моя рука скользнула в ворох темных кудрей, и сжала прекрасные мягкие волосы – до своих пятнадцати лет она их завивала каждый день, а потом уже остригла в каре. - Уже лучше. Теперь ты пробуй.       Она говорила все с таким серьезным видом, сосредоточенная и важная. И я сам потянулся к ней. ***       Домой я возвращался в раздумьях. Мне просто жизненно необходимо помириться с сестрой, ведь скоро произойдет самое важное для меня событие, и нужно будет как-то это отпраздновать. Да я просто хочу поделиться с ней своей радостью! С ней и с Вадькой. И если уж последний на меня надулся надолго, то хоть один родной человек должен быть рядом.       Я зарулил в магазин, решив купить небольшой тортик и конфет. Вилка - ужасная сластёна, однажды она сожрала восемь плиток молочного шоколада за раз! И я решил подкупить ее сахаром и беседами за чаем. Задача не из лёгких - помириться с сестрой, при этом не идти ей на встречу с ночевками у сомнительных людей. Вспомнив разъяренное лицо Вилки в момент нашей ссоры, я решил, что одним тортиком не отделаюсь, и накидал в корзину всяких разных шоколадных батончиков, кучу сосательных и жевательных конфет, кислых мармеладок и Чупа - чупсов. Собрав это добро в большой пакет, я двинулся в сторону дома.       Открыв дверь в квартиру, услышал хихиканье - значит, приволокла своих подруг. Я аккуратно заглянул на кухню - напротив сестры сидела миниатюрная девушка, тоненькая и бледненькая. Рядом - смуглая шатенка с крупными кудрями, полными губами и в очках, и даже сидя было понятно, что она высокого роста. Я постучал по дверному косяку, привлекая внимание собравшихся. - Дана, Лиза, это мой брат Андрей. Андрей, это Дана и Лиза, - представила нас друг другу Вилка.       Я улыбнулся. А вот девушка, которую сестра назвала Даной, смерив меня оценивающим взглядом, полезла в свою сумку. Покопавшись там, она достала паспорт! И протянула мне. - Изучайте, пожалуйста, зануда Андрей Владимирович, - прошипела Виолетта. - Можете сфотографировать, - хихикнула Дана. Вторая девушка прикрывала рот кулаком - тоже ржёт, видимо. - Да? Спасибо, - я демонстративно взял предложенный документ.       Так, Антонян Дана Витальевна, на год младше Вилки, родилась и прописана в Москве... Я действительно сфотографировал первую страницу паспорта. Не потому, что мне нужна эта информация, а так, из вредности. Девушки ошарашенно посмотрели на меня, затем резко и заливисто рассмеялись. - Ну ты и кадр! - Веселилась Дана. - Вайолет сказала, что ты не будешь фоткать. Знала бы, сняла бы ксекоропию специально для вашего величества! - Вайолет? Это ты Вилку так называешь? - Я наигранно поднял брови вверх. - Фи, Вилка, - Беленькая, Лиза, скорчила лицо. - Столько красивых производных от ее имени, а ты дразнишься. Вита, Лета, Виола, Лола... - Вилка. - Перебил я ее, возвращая в длинные смуглые и наманикюренные пальцы документ.       Виолетта тоже хихикала. Интересно, а она рассказывала про меня своим подругам, ну, про мои проблемы половые? Мне бы не хотелось, чтобы кто-то знал - итак большое количество просвещенных. Я поставил пакет на стол и пошел в ванную, мыть руки. Я не питаю какой-нибудь особой страсти к еде, но вкусняшек тоже хочу! - А что в пакете, Андрей Владимирович? - Лиза картинно сложила лицо на руки.       И я принялся бесстыдно разглядывать ее - голубые глаза, темные прямые волосы, довольно громоздкий нос, широкий подбородок и тонкие губы. По отдельности такие черты лица совершенно некрасивы, но именно у этой девушки они выглядели гармонично. А ещё я сразу отметил в них обеспеченных дам - в их образах не было ничего вычурного, бриллиантов размерами с куриное яйцо и толстых золотых цепей, но был некий шарм, и простая, не броская одежда, и тонкий аромат качественного парфюма. - Все для Вайолет.       Я включил чайник, достал блюдца, краем глаза отметив, что сестра с подругами распивали вино. - Чай кто-нибудь будет? - Уточнил я. - Нет, Андрей Владимирович, мы такое не пьем, - хихикнула Лиза.       Я кивнул - нет так нет. - Я могу это расценивать как извинение? - Вилка перебирала сладости. - Мне не за что перед тобой извиняться, - я покачал головой. - Скорее, в знак примирения. - Так ты отпустишь ее ко мне или нет? - Вклинилась Дана. - Отпущу, - я пожал плечами. - Если оставишь свой номер и адрес, где вы будете находиться. - Что ж ты прописку - то не сфотографировал? - Продолжала язвить Вилкина подруга. - Смысл? Я же не знаю, живёшь ты по прописке или нет.       Они снова засмеялись. Мне вообще стало казаться, что они готовы ржать от чего угодно. Дабы проверить свою теорию, я резко показал им указательный палец - как и ожидалось, смех усилился. - Э, ты чего? - Возмутилась Вилка. - Да так, ничего. - Я пожал плечами. - Они не глупые, просто ты ведешь себя так, что на смех пробивает! - Заметь, ты это сказала, не я. - Андрей, хватит! - Фыркнула сестра. - Нечего было устраивать этот цирк и теперь ещё обижаться! - Я не обижаюсь и не вижу ничего такого, над чем можно ржать. Хотя, все зависит от того, что именно ты им рассказала.       Мне вдруг подумалось, что ее подруги меня раздражают. Хотя раньше, в N-ске, на подобных девушек, веселых и беззаботных, я клевал так же, как и другие парни. То ли взрослею, то ли старею... То ли все сразу. Сестра смотрела мне прямо в глаза, в упор, затем медленно помотала головой. И я понял - ничего она им не сказала.       Я кивнул, взял себе один из батончиков, налил чай и вышел из кухни. Будем считать, что с Вилкой мы помирились. ***       Один из самых важных дней в моей жизни. Я оделся донельзя прилично, и даже слегка вызывающе, галстук, мужской костюм, использовал самый едкий одеколон. Туфли начистил и раздобыл дерьмо в виде барсетки. Прям все во мне кричало, какой я классный.       И вот весь такой душистый я зашёл с пакетом документов в холл РХАСА. Все как обычно, за исключением того, что сегодня я, в свои полные девятнадцать лет, получу эту заветную справку. Я-то ее точно получу! Только слепой или моя мамаша могут признать во мне бабенку.       Народу по мою душу было больше обычного - одних только врачей я насчитал трёх человек, ещё была какая-то неприятная тетка с огромными бусами и тощая девочка с короткими, торчащими во все стороны волосами, я бы назвал ее "воробушком". Мне предложили присесть на стул возле первого врача. Это оказался эндокринолог и он затребовал мои анализы, дежурные вопросы про месячные, оволосенение, когда сломался голос и прочее. Даже на те вопросы, что я считал совершенно не уместными, смиренно отвечал. Я старался не драконить комиссию и вести себя максимально спокойно и выдержано. После эндокринолога гинеколог, тоже анализы, те же вопросы... Ну, про беременность и роды спросили, конечно же. - А планируете? - Прищурился доктор. - Нет. Не планирую. - Отрезал я.       Затем психолог-воробушек с вопросами про детство, друзей, воспитание и прочее. Честно рассказал про своих друзей и про отношения с семьёй. Я так понял, она смотрела, как я социализировался в обществе в мужской роли. Затем была тетка с огромными бусами - и это был лютый кошмар. Оказалось, дама представитель социальной службы и что только она не несла! И про религию, и про семью, и про детей... Про то, что грешно это все. Я слушал и кивал - пошла в жопу, старая дура. В конце своего молонога она спросила, не передумал ли я. Получив отрицательный ответ, она махнула рукой и отпустила меня.       А вот последний доктор был психиатром. Только не такой приятный и располагающий к себе, как Юрий Константинович, а мерзкий и отталкивающий тип, с масляными глазками и потными ладошками. И вопросы он задавал скользкие, неприятные, очень колкие - снимал ли я трусы перед своими половыми партнёрами, был ли у меня вагинальный секс, как я писаю. Я стойко терпел и отвечал, не подавая виду, что раздражён до глубины души. Было ощущение, что он прощупывает меня, ищет ту грань, переступив которую он увидит взрыв. - А что вы носите? Бюстгальтер, топ или что? - Скользил он по мне липким, неприятным взглядом. - Ничего. - Ответил я. - А если я вас попрошу снять майку? Сможете сделать это?       Я сжал кулаки - если выбешусь, получу не тот диагноз, за которым пришел. - Ну, что вы так сразу, доктор, - оскалился я. - А как же ресторан, цветы, комплименты? Поцеловать, в конце концов?       Он рассмеялся и поставил свою размашистую подпись в каких-то бланках. - На кассу, оплачиваете, идете к своему к психиатру и получаете справку. Свободны. - Отчеканил он.       Как грубо! Но я пулей вылетел из кабинета и помчался в сторону кассы. Там я отдал сорок пять тысяч отечественных и родных, получил чек об оплате и с ним так же быстро помчался к Юрию Константиновичу. Скорее, скорее бы ее получить! Покажу Мишке, отправлю фоткой Вадику, дам подержать в руках Вилке. Моя!       Юрий Константинович улыбался. - У вас пациент уплыл, - отшутился я. - Здорово вы его, Мирушкина, отбрили. - Восхищался он. - Он всех выводит из себя, не любит он справки о транссексуализме подписывать. Ему проще шизофрению нарисовать. Такой он жук. - Чё тогда сидит тут, - пробухтел я. - Не нравится, пусть увольняется. - Да нет, нравится ему, - пожал плечами доктор. - Что ж, я вас поздравляю с началом вашего пути. Вы прошли очень важный этап, и для многих он кажется самым сложным. Я желаю вам, в первую очередь, здоровья, чтобы предстоящая операция прошла успешно, без осложнений, и онкологи вам не понадобились. Во вторую очередь, личного счастья. Я желаю вам любви и любви взаимной, чувства, которого у вас до сих пор не было. А так всего по-маленьку, деньжат, работу хорошую и прочее. Мне было очень приятно с вами работать, Андрей Владимирович. - Спасибо большое. - Мне даже стало тоскливо. - Спасибо за все, что вы за меня сделали. Мне тоже было приятно с вами общаться. Я многое получил от этих бесед. Спасибо!       Я распрощался с Юрием Константиновичем. Крепко пожал ему руку - я правда благодарен. - Я ведь смогу прийти, если меня что-то будет беспокоить? - Аккуратно спросил я. - Конечно.       Выскочил на улицу и заорал во весь голос - как же я счастлив!