F64.0

      Наступило тридцать первое декабря. Весь день мы дурачились, смотрели новогодние фильмы, придумывали, что преподнести к столу. Решили, что нам хватит одного салата, фруктов и колбасной нарезки. Потом мы упаковывали подарки; сначала мои, потом Вадькины. Он знатно раскошелился на маму и Вику, но меня неприятно задело, что среди одаряемых была Алина, ей предназначались цепочка и духи. Вадим заметил, как я скуксился. - Прости, Андрюха, но при всей моей любви к тебе экономить на матери с дочерью я не буду, - заявил он. - Дурак ты, Вадька, - фыркнул я. - Я искренне рад, что у тебя есть ребенок, ведь у меня своих детей не будет никогда, а дети - это счастье. Меня напрягает, что ты даришь подарки Алине. - А, ты об этом, - вздохнул Вадька. И от меня не утаилось то облегчение, которое он испытал. - Не придавай этому значения. Просто невежливо будет проигнорировать ее. - А меня напрягает. - Не стоит, - мягко покачал он головой. - Я ей жизнь знатно подпортил, она же институт бросила из-за беременности. А взамен не получила ничего, кроме возможности жить в квартире с моей мамой. У нее сложная жизнь была. Рассказать?       Я помотал головой. Не хочу я знать историю этой женщины. Могла бы оставить дочь Вадьке и идти устраивать личную жизнь снова. Тут же я разозлился, но уже на себя - зачем я так плохо думаю об этой девушке? Она же лично мне ничего плохого не сделала! Это ей впору ненавидеть меня. А, ладно, плевать.       Ближе к вечеру мы отправились по родственникам, навестили Анастасию Анатольевну и дочку Вадика, Вику. Честно говоря, я безумно боялся личной встречи с Алиной, что может что-то случиться, скандал или хуже... Но я слишком плохо о ней думал; она при виде меня демонстративно ушла, по пути сообщив Вадиму, что запрещает рассказывать ребенку подоплеку наших отношений. И я хотел было поинтересоваться у Вадима, когда это он успел поведать ей о нас, но понял - она всегда знала. Она сразу догадалась, что я и есть тот самый Андрей и та самая Вика, в честь которой названа ее дочь. Викуся мне понравилась - застенчивая и скромная, ей достались голубые глаза и светлые волосы, а похожа она была, как это ни странно, на Анастасию Анатольевну. Поздравив Яковлевых старшую и младшую, мы отправились в мой отчий дом. Мать смиренно пересидела мой приход, а я, в свою очередь, не стал задерживаться. Быстро поздравили папу и Владика, Витю и Катю, маленькую Киру и ещё более маленьких Сеню и Кешу, и выдвинулись на улицу. - Смотри, ёлки продают. Может, купим одну, для настроения?       Я потащил Вадьку в сторону сугроба, в который продавец натыкал живых ёлок. Нравится мне их запах, да и атмосфернее они выглядят, нежели искусственные. - До метра высотой - восемь тысяч, до полутора - двенадцать, - ответил мне продавец на вопрос о цене. - Они чё у тебя, из золота, что ли? - фыркнул я. - Нет денег, так вали отсюда! - огрызнулись мне в ответ. - Деньги есть, но не для того, чтобы их на ветер бросать!       Вадька засмеялся и повел меня в сторону дома, пока не разгорелся скандал. А я расстроился; я всегда хотел на Новый год иметь именно живую ёлку, но родители считали это пустой тратой денег. Что ж, они правы... - Ты чего? Неужели из-за ёлки надулся? - Вадька щёлкнул меня по носу. - Да, - честно признался я. - Всегда хотел встретить праздник с живой ёлкой. Хер ли этот упырь так ценник загнал? - Давай я ее куплю, - предложил Яковлев. - Нет, обойдется, козел. Ему бензин до леса в три копейки встал, а он так цену поднял! Будем с искусственной встречать.       Вадим смотрел куда-то вдаль, задумчиво и озадаченно. И я во второй раз разозлился сам на себя - ведь знал же, что Вадька всегда стремится исполнить мои желания! Сейчас он по-любому пойдет и оставит уйму денег за мою придурь. И я снова напомнил, что это слишком дорого, и ёлка за такую цену мне не нужна. Но вдруг его лицо озарила улыбка. - Ты бегаешь так же быстро, как раньше? - Спросил Вадька. - Ну, да... - Тогда пошли.       Мы подобрались к углу дома, чтобы видеть продавца. Тот ходил вокруг сугроба, словно часовой, видно, знал, что таких умников, как мы, хоть отбавляй. Обсудив, какую именно ёлку хотим, мы с Вадимом дождались, пока продавец окажется по другую от нас сторону сугроба. А потом Вадик резко рванул вперёд, схватил понравившуюся мне ёлку и бросился в наше убежище. За нами тут же кинулся в погоню какой-то хрен, которого мы сразу не приметили, но куда ему - мы быстрее. Оторвались дома через три, но продолжили бежать, уже просто так, потому, что это весело.       Как я давно не носился по городу! По этим дворам, окружённым безликими серыми пятяэтажками, окна которых искрились от гирлянд. И за каждой такой оконной рамой своя история, своя судьба, свои радости и печали. Снова пошел снег. Я так люблю, когда снег падает медленно, большими пушистыми хлопьями. А Вадим нес на плече наш трофей - ёлку. Украденной она мне нравилась ещё больше! - Все, хватит бежать, - одернул он меня. - Вон уже наш дом.       "Наш дом". Наше окно и наша история. - У тебя единственного гирлянда не горит, - скуксился я. - Сча повесим, - отмахнулся Вадик.       В коридоре мы долго отряхивали друг друга и еловую красавицу. Потом думали, как ее приспособить, чтобы она стояла. Вадька придумал - он взял газеты и скотч, обмотал ногу дерева для объема и затолкал в ведро. Как он и обещал, мы повесили гирлянду - одну на окно, другой обмотали ёлку. Клянусь всеми Богами, это, черт возьми, самая красивая ёлка в моей жизни!       Накрыв наш нехитрый стол, мы уселись перед телевизором. Шла очередная дискотека восьмидесятых, девяностых и каких-то ещё лохматых годов. Я огрызался и пытался пародировать заметно постаревших селебрити, Вадим смеялся. Мне так нравится его смех! А заставка сменилась на виды Кремля. - Скажи, что бы ты хотел получить в подарок? - спросил я, пока Путин толкал свою речь. - Тебя, - пожал плечами Вадим. - Нет, я имею в виду из вещей! Ведь я так и не придумал, что тебе подарить! - У меня все есть. Просто пусть этот момент продлится как можно дольше.       Он улыбнулся. Я обнял ладонями его лицо, разглядывая. Я сделал правильный выбор. Теперь я однозначно мог сказать это, что я не жалею о решении попробовать отношения с Вадькой. Я медленно прикоснулся к его губам, ровно в тот момент, когда забили куранты. Но мне теперь не до них. Раньше я в этот момент все равно мысленно о чем-то просил вселенную, а она, наверное, недоумевала, чего я ещё хочу, ведь все, что я желал, мне уже было дано ранее. Сейчас я вообще ни о чем не думал; я целовался с парнем, который всю жизнь оберегал меня, словно ценную вазу. Я чувствовал, как его руки гладят меня по спине, как длинные пальцы аккуратно ныряют за пояс джинсов, но самое главное - чувствовал желание продолжить. Я разорвал поцелуй, но только для того, чтобы снять с себя футболку, и помочь расстегнуть рубашку Вадиму, чтобы прижаться к нему кожа к коже, и снова поцеловать. Раздевай меня и раздевайся сам; бери меня и делай со мной, что хочешь, ведь я готов на все, пока ты рядом со мной.        ***       Все же, Вадим идеален. Ну, серьезно, он хорош во всем! Я с нескрываемым восхищением разглядывал двухэтажное отдельно стоящее здание, хозяином которого был мой друг. Кажется, тут раньше был салон красоты... - И сколько все это стоило? - прошептал я. - Для меня - нисколько, - пожал плечами Вадим. - А вот родственникам папаши пришлось здорово раскошелиться. - Родственники твоего отца? Выходит, ты его нашел?!       Моему удивлению не было предела. Вадим никогда не говорил об отце тепло, и никогда не изъявлял желания найти его, а сейчас, выходит, он знает не только самого родителя, но и его родню! Но Вадька прислонил палец к моему рту, мол, не шуми. И улыбнулся той самой милой улыбкой, которую я видел в своем детстве. Так же он улыбался матери и дочери, а вот Алина не удостоилась лицезреть эти милые ямочки на щеках. Все я никак отцепиться от нее не могу! - Я давно знал, кто он и откуда, - пояснил Вадим. - Мама дала адрес его родителей в день моего восемнадцатилетия. Она хотела, чтобы я познакомился с отцом, ведь он, по ее словам, очень хороший человек, и мне бы непременно понравился. Тогда я сам не ходил к ним, отправил Захара на разведку, и он сообщил, что папаша умер. Я донес информацию матери, она поплакала, да успокоилась. - Так, - протянул я. - И что дальше?       Вадим поцеловал меня. Совсем дурак! Вот так просто, не заботясь о том, что кто-то может увидеть, взял, прижал к себе и поцеловал. Я запротестовал. - Тебе не понравится мой поступок, - вздохнул Вадька. - Все равно рассказывай. - Когда ты спутался с этим педиком, я ушел в запой. Сам не знаю, с какой целью, но пил я тогда знатно. А в какой-то момент щелкнуло в голове и я подумал, что надо себя хоть чем-то занять. Я учиться-то пошел от скуки... Короче, решил я удариться в бизнес. Но нужны деньги на стартовый капитал, и большие, а их нет.       Он засмеялся. И почему-то я был уверен, что ему действительно неприятно об этом говорить, но малодушно молчал. Мне хотелось знать обо всем, что произошло, пока меня в его жизни не было - так я смогу снова почувствовать себя ее частью. - Мамаша папашки - заслуженный педагог, ректор нашей педухи. - Между тем продолжил Вадька. - Его отец до самой смерти был министром по образованию в области, сестра возглавляет кафедру журналистики, законная жена - кафедру философии, дочери - обе профессорши, одна экономист, вторая тоже чухней какой-то занималась, и дети сестер уже доценты. Сечешь, к чему я веду? - Ты их шантажировал! - ахнул я. - Ага, - весело кивнул Вадим. - Когда выяснил, что они честь своей семьи берегут сильнее, чем что-либо, то заявился к ним на порог и рассказал о себе. Что рос в нищете, баловался наркотой, в аттестате и дипломе одни трояки, что у меня три административки, и по двум уголовным я проходил как свидетель, хотя я нихрена не свидетель. Пообещал, что выпущу статью в местной газете о том, как заслуженный-переслуженный папаша жил на две семьи, в одной из которых менты появлялись чаще, чем гости. Нормальные люди бы плюнули - кому интересно, сколько раз изменял жене ныне покойный Вадим Александрович? Но эти дрожали, как собаки побитые. - И они дали тебе денег на здание, - утвердил я. - Неа, денег у них не оказалось, они как раз накануне отмазывали любимого внука - тот пьяный ДТП спровоцировал. Но дали здание, тут был салон красоты одной из моих образованных тётушек, который прогорел к чертовой матери. С долгом за коммуналку, кстати.       Вадька снова засмеялся. И я, решив, что пора заканчивать вечер откровений, сам потянул его в сторону двери в мастерскую. Хотя какая это мастерская - целый салон! На входе нас встретил скучающий охранник, явно с хорошего бодуна, был ресепшн с милой девушкой и кофейный столик с креслами для ожидавших. Мог ли я осудить Вадима? Нет, не мог. И вовсе не потому, что всей душой привязан к нему. Просто я помнил, как в своем первом классе носил невкусные бутерброды со школьной столовой своим друзьям - Валерке и Вадиму, и они ели их с удовольствием, ведь дома было шаром покати. После переезда дяди Лёши ситуация в холодильнике Вадьки улучшилась, но все же... Тогда в силу возраста я не понимал всего трагизма и радовался, что могу помочь друзьям. А сейчас мог осознать, что друг жил впроголодь при живом и обеспеченном отце. Значит, зачтем в счёт алиментов. - Вадим Анатольевич, здравствуйте! - радостно воскликнула девушка. - Все вышли. Никаких происшествий не было, работа идёт. - Принято, - кивнул Вадик. - Я к себе, этот парень со мной. - Хорошо!       Вадька потащил меня на второй этаж. Тут стало заметно, что денег свободных у Вадима действительно не было - полное отсутствие ремонта и старая, допотопная мебель. Яковлев привел в порядок фасад, а вот внутренности оставил в неприглядном свете.       В кабинете Вадьки я развалился на старом диване, разглядывая обстановку. И только сейчас понял, что большинство мебели раньше хранилась в трёх вечно закрытых комнатах коммуналки Яковлева. - У тебя тут здорово, - искренне восхитился я. - Бомжатня, - скривил лицо Вадим. - А мне нравится. Я очень горд за тебя! Впрочем, почему-то я всегда знал, что ты найдешь свое место в жизни. - Да? Даже я не был в этом уверен. - А я был. По-другому просто не могло быть. Ты - умный парень. - Ой, да перестань. - Отмахнулся Вадька. Но я видел, что ему приятно мое восхищение. - И, если не секрет, как идут твои дела? Ты не думай, что меня волнуют деньги, просто интересно.       Но Вадька вдруг заливисто рассмеялся. Какой же он красивый! Почему я раньше не замечал этой его чистой, природной красоты? - Если бы тебя можно было купить, я бы давно это сделал. - Пояснил он. - Дела идут хорошо, но мой личный доход примерно равен средней зарплате по области. Ведь все более-менее свободные деньги я вкладываю в бизнес - покупаю оборудование, технику, материалы, или обновляю мебель и делаю ремонт. Плюс у меня есть кредит, не смертельная, но довольно большая сумма - пришлось нанимать фирму, чтобы окна на первом этаже превратить в ворота. - Это нормально, - кивнул я. - Сначала ты вкладываешься, потом уже получаешь результат.       Вадим уселся рядом со мной на диван, а потом резко схватил мою тщедушную тушку и заключил в объятия. Я никогда не видел, чтобы он был таким... Милым? Но он был именно милым; зажмурившись, он нежно улыбался, прижимаясь щекой к моему лицу. Раньше я бы подумал, что Вадька вообще не способен на подобные нежности, но он способен. Мне, видимо, многое придется узнать о нем. Я потрепал его по голове - он молодец, я так и остался Андрюшей, а он теперь Вадим Анатольевич. ***       Оборачиваясь назад, я могу смело сказать, что это были лучшие новогодние каникулы. Мы собрали парней и устроили зимние шашлыки. Потом мы ходили на местный горнолыжный склон, и дурачились, катаясь на ватрушках. Возле центральной ёлки залили огромную горку для детей. Она такая классная! И мы, дождавшись, когда мелких засранцев уже уложат спать, припёрлись на горку. К слову, из взрослых не мы одни жаждали на ней прокатится, так что резвились в компании ещё двадцати человек.       Вилка с Захаром тоже праздновали вдвоем. Впрочем, мы поговорили недолго - и они заняты, и мы. Я лишь попросил сестру не забывать про живность, но меня заверили, что все в порядке.       Ещё мы ходили в кино. С Вадимом мы и раньше выбирались на какой-нибудь заинтересовавший фильм, но сейчас мы пришли, как пара. И пусть остальные даже не догадываются об этом, но я чувствовал, что между нами есть что-то совсем интимное, еле уловимое в спертом воздухе кинозала. И эти потрясающие серые глаза, блестящие в темноте, и смотрящие не на экран, а на меня.       Одним словом, я прекрасно отдохнул, но время подходило к концу - мне надо было возвращаться в Москву. Мне надо доучить Виолетту - я не оставлю сестру одну в большом городе. Уволиться с обеих работ, собрать вещи, оформить документы для перевозки Шани и Ники... - ... Ещё решить вопрос с квартирой. Я думаю, сдать ее длительно в аренду, пусть деньги приносит. Виолетте надо будет думать о квартирном вопросе, не будет же она с матерью Захара жить. Сумма аренды будет хорошим началом для нее. - А если с Виолеттой останется Захар? Тогда ты сможешь вернуться раньше? - канучил Вадька. - Захару самому надо учиться! - фыркнул я. - Второй раз мы его точно не загоним за парту! Так что ты контролируешь Захара, а я Виолетту. У Захарчика должна быть хорошая работа и зарплата, раз уж он решился жениться на моей сестре.       Да, именно жениться. Захар даже не стал предлагать Виолетте отношения - он сразу отдал ей руку и сердце, сообщив, что любит ее со времён своего колледжа, и ранее никогда ни в кого не влюблялся. И сестра, так же, как и я, решила попробовать в отношения с тем, кто тебя любит. Правильно это или нет - время покажет. Во всяком случае, я сейчас очень счастлив. Вот только опечаленный вид Вадима меня напрягает. - Эй, расслабься! - я шутливо потрепал его по щеке. - Меньше чем через полгода я вернусь уже насовсем. - Быть бы уверенным, что ты точно вернёшься, - вяло улыбнулся Вадька.       Он сидел на диване, а я стоял напротив. Вадим взял мою ладонь в свои руки и сжал ее, словно боялся отпустить. Чего ты боишься, спрашивается? Я не брошу тебя. Если я пообещал, то я буду с тобой, я никогда и никому не врал и не изменял. - Я вернусь, - уверенно сказал я. - Главное, чтобы ты меня дождался, а я даю тебе слово, что вернусь. - Я тебя всю жизнь ждал, - Вадим поцеловал мою ладонь. - Мне не сложно подождать полгода, но я боюсь тебя отпускать. Глупо, да? - Да, - кивнул я. - Очень глупо. Я проконтролирую, чтобы Виолетта получила диплом и приеду к тебе. Заодно у меня будет время подумать, кем я хочу работать уже здесь. Может, пойти фельдшером в поликлинику? Как-то поднадоела мне скорая...       Я рассуждал, запрокинув голову вверх и разглядывая идеально белый потолок - совсем свежий, без милых сердцу трещинок. Яковлев обнял меня, уткнулся носом в мой живот, и, казалось, даже перестал дышать. Эх, Вадька-Вадька... Я потрепал его по золотистым волосам. - Я буду звонить тебе каждый день по видеосвязи. И писать буду постоянно. Так, прекращай кукситься!       Он начал щекотать меня, а я смеялся. Как же мне хорошо! Мне и самому не охота уезжать, мне так спокойно, я чувствую себя каким-то... Полноценным, что ли? Странное чувство, но я ощущаю себя человеком без дефектов только рядом с Вадькой. Возможно потому, что Вадим с моего десятилетия активно отстаивал мою самость, а может, дело в нем самом, но с ним я совершенно другой. И правильный.       Тем не менее, я собрал свои пожитки в один-единственный рюкзак, позвонил сестре и сообщил, что приеду десятого января. - Катька скинула график, у меня одиннадцатого сутки стоят, - бубнел я. - Это я ещё Рустаму не писал, он, небось, тоже мне смен натыкал. Я же отдохнул, чё бы на мне не попахать...       Я не чувствовал того раздражения, которое демонстрировал, скорее, зудел для заднего фона, чтобы не собираться в тишине, ведь Вадим молчал. Он выглядел совсем несчастным, как ребенок, которому не разрешили завести собаку. И я, подчиняясь странному порыву убрать эту печаль из его глаз, встал перед ним, сидящем на диване, на колени. - Молчи, - шикнул я.       Он послушался; только завороженно следил, как я своими дрожащими пальцами растегиваю молнию на его брюках. В порнофильмах женщины делают это сексуально, при этом облизываясь и виляя задницей. В моем случае, наверное, лучше так не делать.       Мы уже устали бежать, дыхание сбилось. Гришке вслед кинули камень, и теперь его голень украшала длинная царапина. Я воровато оглядывался по сторонам - как назло, рядом ни одного взрослого, только толпа мальчишек старше меня. - Я знаю, что ты девка! - кривлялся один из них, Костик. - Девка, девка, девка! - Я не девка! - шипел я. - Девка! Ты - девчонка! Я маму твою знаю, она мне все рассказала! - поддакивал второй. - Пацаны, хватит! - воскликнул Вадик. - Идите по своим делам, мы вас не трогали! - Ещё бы ты меня тронул, бомжара, - фыркнул кто-то из толпы. - У тебя дома тараканы живут!       Они дружно засмеялись. Меня переполнял праведный гнев - как так можно? Родителей не выбирают! Но Захар дрожал, глядя на самодельный хлыст в руках наших неприятелей, Гриша натирал порезанную ногу, Валерка старался слиться со стеной, и лишь Вадик хоть как-то пытался завершить конфликт. - Живут и живут, что теперь, - пожал он плечами. - Пацаны, отстаньте от нас! Чё мы вам сделали? - Меня эта девка бесит, - пояснил Костя. - Я ее побить хочу за то, что она себя пацаном называет. - Тебе какое дело до него? - сопротивлялся Вадька. - Иди куда шел! - Не него, а нее! Девка, девка, девка!       Они начали хором скандировать это, и я неимоверно злился, но Вадим держал меня за руку, чтобы я не наделал глупостей. - Я не девка! - Девка! И я знаю, как это проверить. Эй, длинный, отойди, если в морду получить не хочешь!       Меня грубо дёрнули вперёд за шиворот, из-за чего я упал на землю, не удержав равновесия. Тощий и рыжий Костя, давясь смехом, велел остальным снять с меня штаны. - Вот сейчас мы все убедимся, что это девка! Ха! - веселился он.       Я сопротивлялся; я орал и кричал так, что меня сложно было не услышать, дрыгал руками и ногами, и молил о помощи. И я точно видел, что какая-то бабка выглянула в окно, но так же быстро потеряла интерес. Сука! Мерзкие руки Костиной шавки уже растегивали пуговицу на моих джинсах. - Хватит, перестань, я прошу тебя! - закричал Вадим.       Он что, готов заплакать? Не вздумай! Ведь опозоришься со мной вместе! Вадим с паникой оглядывался по сторонам, а парни просили его что-нибудь придумать. Что тут можно придумать? Сегодня я буду унижен на весь двор.       Вадька кусал свою ладонь. Он вдруг присел, а потом встал, и я увидел ее - скупую слезу на грязной щеке. Кажется, в него попал мусорный пакет, когда мы пытались от них убежать. Господи, только бы я был единственным, кто ее заметил! - Отойди от него, последний раз прошу. - неожиданно твердо сказал мой друг. - Иди в жопу, сын бомжовки! Что ты мне сделаешь? - веселился один из упырей.       Но Вадька вдруг ухмыльнулся; по-детски неуклюжее, но милое лицо вмиг обезобразилось кривой улыбкой, а глаза сщурирись. Да, однозначно, именно в этот момент родилась эта надменная ухмылка, которую выучили все уроды района, которая вселяла страх и ужас местным обрыганам. Вадим резко накинулся на Костю, со всей дури ударив того камнем по спине. Костик, хоть и стоял лицом к нападавшему, в силу возраста не заметил припасенное оружие, и теперь жалобно скулил. Меня отпустили, и я тут же спрятался за друга. Что мы будем делать дальше? Пока Костя ныл, часть его команды растерянно смотрела на Вадима, другая же протирала кулаки. - Вадим, они же побьют нас, - жалобно заскулил Валерка.       Вадька внимательно посмотрел на нас, потом под наши ноги. Я сразу понял намек - он имеет в виду эту огромную палку, которой я смогу обороняться! А для Захара подойдёт вот этот камень, а Гришка сможет использовать бутылку ... - Нет, - покачал головой Вадим. - Это мы их побьем.       Как он себе это представляет? Их семеро, а нас пять! Они постоянно с кем-то дерутся, я же вообще не умею! Но Вадим первый вмазал Костиному другу, и я, видя его успех, накинулся на потирающего кулаки пацана. На тебе, падаль! Я никому не позволю унижать меня! Чего я, спрашивается, боялся? Это чья кровь, моя? Откуда? Даже ничего не болит! А вот в рожу кровью тебе плюну, а потом отхреначу палкой! Закончив расправу, я обнаружил, что их осталось трое - остальные сбежали. - Ты мне зуб сломал и футболку порвал! Я маме расскажу, родители на тебя в суд подадут! - кричал Костя. - Передай своей мамаше, что я назвал ее шлюхой, - выругался Вадим. - А теперь уполз отсюда нахуй!       Вадька умеет ругаться и материться? Надо же! Он сплюнул на макушку рыдающему Косте. И тот, угрожая на различный лад, действительно уполз - встать он не смог. Его друзья, те, кто не сбежал, понуро опустили головы и тоже удалились. А я смотрел на Вадима. На ранее мне не знакомого Вадима, на грубого и дерзкого парня с рассеченной бровью и неестественно вывернутым пальцем правой руки, который виду не подавал, что с ним что-то не так. И взгляд его теперь был прямым, ледяным, и совсем не детским. - Круто ты его отметелил! - воскликнул я. - Я не ожидал, что все получится! Думал, они нас окончательно добьют, а нет, ты оказался сильнее, чем вся эта свора! Ты вообще самый сильный! Самый-самый!       Он вдруг мило улыбнулся; оттирая краем футболки кровь с моего лица, он смотрел на меня своими печальными серыми глазами, а я в этот момент искренне восхищался им. Вот он какой, оказывается! Он будет круче всех во дворе, я уверен в этом; он заслуживает статус дворового авторитета, ведь он настоящий боец. И поспешил сообщить Вадиму о своих додоумках. - Какой мне смысл ходить рядом, если я не смогу защитить... - протянул он. Загадочная фраза.       О чем я думаю? Усердно полируя мужское начало Вадима, я предался детским воспоминаниям. Раньше я бы отнес их к разряду неприятных, но сейчас смотрел под совсем другим углом. Это было началом нашей истории. Это было становлением Вадима Яковлева, которого знали все. И лишь самые близкие помнят того высокого, нескладного мальчишку с взъерошенными светлыми волосами и очаровательной россыпью веснушек. Теперь я понимал, что та фраза относилась не к нашей компании, а ко мне лично.       Вадим руками сжимал край одеяла, запрокинул голову, и старался не издавать никаких звуков. Странная реакция, хотя отсутствие чужих рук на голове радовало - не хочу, чтобы мной управляли. Да и хватать меня особо не за что, ведь на волне своего психа я остриг волосы под троечку. - Кто ты, мразь? - Я - сын потаскухи... - жалобно стонал мой одноклассник. - Громче, говна кусок! Кто ты?!       Вадим наступил ногой на поясницу лежащему Ивакину, а его голову приподнял за волосы. Стремное зрелище - один глаз Ивакина заплыл и практически не открывался, нос разбух, текли сопли и слюни. Фу. - Я сын потаскухи и пидора, - скулил Ивакин. - Что-то ты не гордишься своей родословной, раз так тихо отвечаешь, - продолжал глумиться Яковлев. - Давай-ка ещё раз. Кто ты?       Он пнул Ивакина в бок, отчего тот заскулил ещё сильнее. В чем провинился Ивакин? Он шлёпнул меня по заднице. Конечно, я тут же вмазал ему, и разбитый нос - мой трофей, но Вадим решил проучить его по-своему, так, как он это теперь делает всегда. - Я сын потаскухи, - захлебывался слезами провинившийся. - Мать твоя потаскуха? А бабушка? - Тоже... - Что тоже, дерьмо? - Тоже потаскуха... - А прабабка? - И прабабка потаскуха. Отпусти меня, пожалуйста!       И Вадим убрал ногу с чужой поясницы, позволив Ивакину встать и шаткой походкой потелепать сквозь толпу зевак, что собрались посмотреть на концерт.       Странно, но и этот процесс я не могу назвать неприятным. Конечно, лично мне удовольствия ноль, но мне нравится, что Вадим доволен. Нравится, как он судорожно сжимает одеяло своими длинными пальцами, как всхлипывает от каждого наклона моей головы. Нравится, что я наконец смог его удивить. Хотя я однозначно не первый, кто берет у него в рот, но мне нравится, что сейчас это делаю именно я, а не какая-то там Алина. И я улыбнулся сам себе - мне чертовски нравится быть рядом с ним и то, каким человеком становлюсь я. Я довел его до оргазма руками. - Я точно сплю, - тихо прошептал Вадим. - Не спишь, - я встал с колен. - А собираешь меня на вокзал. - Андрей?       Я обернулся на зов. Вадька уже застегнул штаны, но весь его вид кричал о том, что у него только что был секс - растрёпанный и взъерошенный, с яркими, дурными глазами. - Я боюсь тебя об этом спрашивать, - честно признался Яковлев, - но спрошу. Почему ты вдруг решил дать мне шанс? - Потому что ты - лучшее, что со мной было, - улыбнулся я. - А теперь поехали на вокзал, иначе опоздаем. - Может, оно и хорошо, - тихо протянул Вадим.       Я засмеялся. Нет, сейчас я уеду. Но летом я приеду снова, и мы будем вместе. - Когда ты вернёшься, ты же... Останешься жить со мной? - неуверенно спросил Вадька. - Останусь, - с готовностью ответил я.       Вадим резко вскочил с места, и так же резко обнял меня, до хруста в собственных рёбрах. Я рассмеялся, а он прошептал мне на ухо: "я люблю тебя", после чего страстно поцеловал. И не противно же ему... ***       Большой минус гомосексуальных отношений - невозможно проявить хоть какую-то нежность при посторонних. Что ж, мы оба знали, на что идем. Я растерянно улыбнулся и пожал плечами, когда Вадим, по быстро сформировавшейся привычке попытался меня поцеловать. Но он не обиделся; рассмеялся в ответ, но глаза вновь стали печальными. - Я приеду летом. - Учительским тоном заговорил я. - Я помню. - К моему приезду поклей обои в спальне. - Хорошо. - И найди место для кошачьего домика. - У дивана будет стоять. - И собачья лежанка. - Ты не пошутил про собаку? - Нет. У меня есть собака, Николетта-Антуанетта, и она будет жить с нами. - Ладно...       Вадим задумчиво чесал затылок. Он что, действительно решил, что я пошутил про собаку? Но я не брошу Нику! Я взял за нее ответственность, и буду нести ее до конца дней собачьих. - Я надеюсь, наличие собаки не поставит точку в наших отношениях? - осторожно спросил я.       И вновь получил смех в ответ. Я видел его смех столько раз за эту неделю, но не видел его ни разу за предыдущие шестнадцать лет нашего общения. Да, мы действительно знакомы так долго. И кем я, такой идиот, пытался его заменить? - Я люблю тебя и буду очень ждать твоего возвращения, - уверенно сказал Вадька. - Даже с твоей псиной. - Она хорошая девочка, - обиделся я. - И совсем не кусается.       Я запрыгнул в вагон, дабы разложить свое барахло. На моей нижней полке уже раскладывала вещи какая-то молодая девчонка. - Ой, это ваше место, да? - включила она дурочку. - Мое, - кивнул я.       Вадим напрягся. Я стоял к нему спиной, но чувствовал, что его глаза стали ледяными. А я так привык к тёплому, пушистому небу... - Не могли бы вы уступить мне? - взмолилась девушка. - У меня такие дни, что мне тяжело будет забираться наверх.       Чуть раньше я бы уступил. Непременно воспользовался бы моментом и познакомился с ней, и ютился бы на верхней полке, которая больше напоминала гроб, чем спальное место, лишь бы показаться ей чуть лучше, чем я есть. И надеялся бы, что она окажется той самой. - Неа, - весело ответил я. - Ну, будьте же вы мужчиной! - А я и так им являюсь. - Педик, - прошипела ещё недавно казавшаяся милой девушка. - Говори, что хочешь, - отмахнулся я. - Чтоб к моему приходу перебралась к себе.       Я схватил Вадима за рукав и потащил к выходу из вагона. У нас есть ещё несколько минут, чтобы постоять на перроне, посмотреть друг другу в глаза, что-нибудь сказать. Но он молчал, и я молчал; ему тяжело давался мой отъезд, и я бы на его месте тоже нервничал. Я аккуратно взял Вадьку за руку - не стоит переживать. Я приеду к тебе и буду только твоим, если ты будешь моим. Я больше не буду делать глупости и пытаться искать тебя в других людях. И ты так не делай! - Объясни мне, почему ты притягиваешь к себе девушек, как магнит? - вздохнул Вадим. - Зайти не успели, а тебе уже глазки строят. - Ей полка нужна. А вообще...       Я рассказал Вадьке выводы своего психиатра. Видимо, окружающие, словно собаки, чувствуют, в чем я нуждаюсь и на что готов ради этого. Я ведь и правда всегда из кожи вон лез ради того, чтобы меня любили. А сейчас я готов так делать для Вадима. Но впервые меня не раздражала эта моя черта - видно, потому, что я знал, что точно получу взамен что-то равноценное своим усилиям.       Я расцепил наши руки. Проводница недобро смотрела на нас, в третий раз объявляя о том, что поезд отбывает через две минуты. Я не хочу расставаться с Вадимом. Я всё ещё не влюбился в него, но и расставаться не хочу. От осенней депрессии и следа не осталось - с ним мне, как обычно, спокойно и хорошо, и завтрашний день кажется ясным и понятным.       Поезд тронулся, оставив Вадима на перроне, как несколько лет назад, и он выглядел точно таким же печальным, как в далёком две тысячи десятом году. Я махал ему рукой - до скорой встречи, мой милый друг. ***       Моему гневу не было предела. Это что такое? Что мне теперь с этим делать? Виолетта мялась, придумывая какие-то жалкие отговорки. - Ты все запасы потратила! - орал я. - Виолетта, ну как так можно было? В кого ты такая безответственная?       Я переживал, что сестра забудет про живность и не будет их кормить. Но я совсем не учел вариант, что все случится с точностью да наоборот! И вместо маленькой и изящной собачки меня радостно встретила сосиска на тощих ножках. Да и у Шани породистая львиная морда стала походить на шар. - Сколько раз в день ты их кормила? - грозно спросил я. - Три раза, как ты и велел! - рыдала сестра. - Я не знаю, почему они так разжирели! - Я тоже их кормил, три раза в сутки... - неуверенно протянул Захар. - Подождите, вы их кормили? - воскликнула Катька. - Я думала, вы про них забыли! И сама их кормила. - Я тоже кормил. Они всегда такими голодными глазами на меня смотрели... - чесал репу Мишка.       Я посмотрел на этот балаган. Миша, Ира и Катя, не найдя компанию на Новый год, завалились к голубкам, так и остались тут до моего приезда. Все пятеро искренне думали, что остальные забыли про братьев меньших, и кормили их. То есть, вместо трёх раз они жрали пятнадцать порций в день! И как мне теперь вернуть им былую форму? У Шани брюхо почти что касалось пола! - Неужели вы сами не видели, что они толстеют? - Видели, - кивнула Вилка. - Но не придали этому значения. - Думали, это от стресса, что тебя нет, - поддакивала Ирка. - Как съездил? - перевел тему Захар.       Я покосился на него. Говорить или нет? Но если я не скажу, то Вадим расценит это как будто я стесняюсь наших отношений. Признаться честно, немного стесняюсь. Но это глупо. Я сообщил, что теперь встречаюсь с Вадимом. - Аллилуйя! - воскликнул Захар.       Вилка радостно взвизгнула, Катя пожала плечами, а Миша и Ира переглянулись. - Ты встречаешься с парнем? - спросила Ира.       И я сразу почувствовал это, уже знакомое мне ощущение, но давненько не испытываемое - презрение. Ира говорила презрительно, и я ощущал, что сейчас упал в ее глазах. - Да, - кивнул я. - Зачем? Зачем было менять пол, если ты все равно любишь мужиков? - Я не люблю мужиков, - отрезал я. - Просто так получилось. Знаешь, Ира, мне в моей ситуации очень тяжело найти человека, который меня примет и будет искренне любить и уважать. - Ириша, пол человека не связан с ориентацией, - мягко завел Миша, но Ирка грубо одернула его. - Я не спрашивала тебя! Я разговариваю с Андреем. Зачем был нужен этот цирк, если ты все равно в итоге спишь с мужиком? Я думала, ты просто не хочешь быть лесбиянкой, и поэтому спокойно к тебе относилась. Но это! Ты сменил пол и стал мужчиной, чтобы быть гомиком? Тебе мало проблем было? Что мешало остаться женщиной, если в итоге ты будешь с мужчиной? - Это совершенно разные вещи! - воскликнул Мишка. - Пол и ориентация не связаны! Как тебе могла прийти в голову такая глупость, что кто-то будет менять пол только для того, чтобы общество не имело претензий к ориентации? - Это было бы логично! - возмущалась Ира. - Я столько лет терпела насмешки от других людей, что я с таким человеком общаюсь. И только все привыкли, так на тебе, новая тема! И ещё более мерзкая, чем предыдущая. Тебе что, внимания мало? - Пошла вон, - гаркнула Виолетта. - И чтобы больше я тебя не видела!       - Да и пожалуйста! Хоть избавлюсь от такого дерьма из своего окружения! Больше никаких совместных праздников и косых взглядов!       Ира, резко развернувшись, вышла в коридор. Что-то невнятно проблеяв, Мишка выскочил за ней. Виолетта злилась и сыпала гадостями в адрес моих теперь уже бывших друзей, Катя пребывала в шоке, а Захар с опаской смотрел на меня. - Нет, ну надо же! Сама на первом курсе активно защищала Милоша, а тут такое выдала, - протянула Катька. - Двуличная мразь! - возмущалась Вилка. - И рыжий за ней побежал, подкаблучник! Сколько раз мне ныл, что хочет с ней расстаться, а сам полетел за ней!       Честно говоря, с Ирой я общался чуть меньше, чем с Катькой или Мишей, но мне все равно было крайне неприятно. С другой стороны, этой реакции следовало ожидать. - Значит, твоя мама знает? - спросил я. - Она всегда знала, - пожал плечами Вадим. - Как ты ей рассказал? Нет, я без наезда, мне просто интересно, как вообще тема зашла? Вот я не знаю, как скажу Вилке...       Я сидел на бедрах Вадима и рассуждал. Он же курил прямо в кровати, гладя мои ноги, поворачивая голову вбок каждый раз, как хотел выпустить дым - я не люблю запах сигарет. - Да никак не говорил. Она все поняла сама. Мне кажется, она знала, что я люблю тебя, ещё до того, как я сам это осознал. - А когда ты осознал?       Мне действительно было интересно, ведь раньше Вадим не пускал меня в свои мысли. А сейчас я мог копошиться в светлой макушке, пока ее обладатель отдыхал от секса и был максимально расслаблен. - Наверное, тогда, когда с тебя чуть штаны не сняли, - ответил он после долгой паузы. - Я вдруг понял, что мне совершенно не страшно за себя. Меня волновало только то, что будет с тобой. Я потом долго думал, сидя на своей крыше, что меня дёрнуло вступить в драку? Я ведь матери обещал, что не буду драчуном, как Лешка. Но понял, что сделал выбор признав для себя, что твоя боль пугает меня больше, чем собственная. - Дядя Леша был драчуном? - Да. Все детство провел среди таких же отбитых, как он сам. Мама очень боялась, что я пойду по его стопам...       Захар аккуратно ткнул меня в плечо. Он смотрел на меня выжидательно, словно хотел в чем-то убедиться. В чем? Не понимаю. Я стал разбирать свои немногочисленные вещи, по пути обдумывая, как мне приводить в норму питомцев. Ладно, жрать буду давать обоим меньше и запрещу Вилке подходить к кормушке. Нику можно будет подольше выгуливать, заставлять ходить. Но что делать с Шаней? - Андрей, - протянул Захарчик. - Так что там с Вадькой? - А я боялся, что ты пошлёшь меня, - разоткровенничался я. - Боялся, что ты скажешь, что я тебе уже не нужен, что у тебя есть семья. Боялся увидеть кольцо на твоей руке. - Честно говоря, я столько раз представлял себе, как ты однажды придёшь ко мне, а я, такой гордый и уверенный, отфутболю тебя. - Рассмеялся Вадька. - У меня такие тарантиновские диалоги в голове складывались... А когда увидел тебя на маминой кухне, понял, что готов на коленях ползать, лишь бы ты подольше побыл со мной. - Но при этом был готов выставить меня, - напомнил я. - Ага, - весело кивнул Вадька, - я все думал, зачем ты пришел? Что тебе надо? А когда ты сам попросил поцеловать тебя, то мой мир разделился на две части, и мозги окончательно отключились. Что ты делаешь со мной? ... - А что с Вадькой? - глупо спросил я. - Мы встречаемся. Виолетта доучится, мы вернёмся в N-ск, и будем вместе жить. - Тебе помочь разобрать вещи? - перепрыгнул с темы на тему Захар. - Лучше помоги мне придумать, как превратить двух колобков обратно в собаку и кошку! - прошипел я.       Странные он вопросы задаёт, конечно. Как будто что-то может повлиять на мое решение. Да пусть хоть все московские приятели от меня отвернутся, я не променяю свое собственное счастье на их мнение. Да, именно счастье, ведь я впервые за последние несколько лет чувствую себя счастливым. ***       До лета я жил по четкому плану действий, не отклоняясь ни на градус. Мы с Виолеттой медленно собирали все барахло, которым обзавелись за годы жизни в Москве, какие-то коробки уже отправили в N-ск, какие-то поедут с нами. Мои вещи сразу оказывались в квартире Вадима, а Вилка решила первое время пожить у родителей, пока Захар ищет жилье. Да, моя маленькая девочка, ставшая красивой женщиной, заявила, что обеспечить ее жилплощадью - святая обязанность Захара. По секрету Вадька сказал мне, что Захар готовится к разделу квартиры. Нет, не думайте, что мой друг из тех, кто готов последнее отобрать у родных; изначально вся трёхкомнатная квартира принадлежала только Захарчику благодаря щедрому финскому папаше, но он, как честный человек, искал размен на три однокомнатные квартиры - для матери, Марата и себя. Он резко повзрослел, Вадим искренне удивлялся, как одно простое "да" превратило нашего довольно инфантильного друга в серьезного и ответственного человека. Но превратило; Захар стал брать больше работы, усерднее учиться и готовиться к свадьбе, которая не за горами.       Я хмыкнул - первый должен был жениться я, на Маше, ещё летом. Но скоро будет год, как мы разошлись навсегда. И первая свадьба в моей жизни, на которой я побываю, это будет свадьба сестры. Кстати, я выбил себе почетное место свидетеля.       Миша и Ира слились из нашей компании. Зная, что скоро я вернусь в родные края, Катька развела бурную деятельность по совместному времяпровождению, и мы постоянно куда-то вылазили - я, Катя, Семён, Дима, Кристина и Костик... А Ира и Миша все время находили причины, по которым не могут идти с нами. С Иркой я вообще больше не виделся, а Миша старательно избегал меня, и, в конце концов, даже перестал здороваться. Что ж, значит, так тому и быть.       Рустам расстроился - и моему отъезду, и моим отношениям с парнем. У нас с ним вообще состоялся очень странный диалог, ведь Рустик сразу заявил о своей трансфобной и гомофобной позиции. - Ну, а я всё ещё достоин быть твоим другом? - спросил я. - Достоин - не достоин, - бубнел Рустик. - Это немыслимо! Логика в словах твоей подружайки есть, ты - нечто! Ты никогда не перестанешь меня удивлять! - Ну так что? - гнул я свое. - Приедешь к нам зимой? Сходим на лыжах покататься? - Жить с тобой и Вадимом в одной квартире не буду, сразу говорю. - Бурчал Рустик. - Джаннат удар хватит, когда узнает...       Я кивнул - все же, это положительный ответ. Джаннат, к слову, только пожала плечами, хотя ее мой отъезд расстроил. Но им есть чем заняться - скоро в семье Рустика будет пополнение, и, если верить результатам УЗИ, чета Байрамкуловых ждёт девочку, чему мой друг безумно рад.       Мне это важно - важно знать, что есть люди, которые принимают меня таким, какой я есть. А я не очень, и это понимал. И понимал, как откровенно бредово теперь звучит моя история - женщина, ставшая мужчиной, которая живет с другим мужчиной. Но мне действительно все равно на то, как это выглядит со стороны. Да и между нами говоря, Вадим никогда не любил Вику Милошеву, предпочитая ей Андрея.       Сейчас, здесь, в настоящем я был счастлив. Я каждый день подолгу болтал по видеосвязи с Вадькой, а однажды и вовсе дистанционно выбирал обои. Я помогал сестре в ее подготовке к свадьбе, которая состоится осенью. Я, как и в первый раз, ходил с Рустиком по детским магазинам, помогая выбирать вещи для ребенка. Он со своей женой умилялись всем розовым вещам и скупали огромное количество "няшного" барахла. - Пятое июля? - переспросил Вадик. - Значит, в N-ске ты будешь седьмого рано утром? - Да, в шесть утра, - пялился я в экран ноута. - У нас будут две переноски и восемь чемоданов, хотелось бы, чтобы вы с Захаром организовали машины, желательно, две. Вещей много. - И сколько из этих чемоданов твоих? - Два, - хихикнул я. - И то в одном книги, конспекты и вещи для животных. - Вот Вилка барахольщица, - присвистнул Вадик. - Ну, да ладно, это - задачка для Захара. - Это он ещё не видел, сколько у нее косметики. Там впору кухонный стол покупать для этого дела. - Продолжал глумиться я.       Вадька усмехнулся. Болтая со мной, он параллельно строчил курсовик. Он всегда чем-то занимался, когда мы с ним разговариваем - у моего друга мало свободного времени. Однажды я лицезрел, как он играет с дочерью. И это так мило! Он забирает к себе на выходные маленькую Вику. Я вытянул из него информацию о том, что Алина не намерена отпускать ребенка в квартиру Вадима, когда мы будем жить вместе. Ну, ничего, это мы ещё посмотрим! - Ты чё, мышь? - послышались оры Виолетты из коридора. - Пошла вон отсюда! Я тебя сейчас с лестницы спущу!       За болтовней с Вадькой я и не слышал, что в дверь звонили. Спешно попрощавшись, я пошел в коридор. Виолетта была злее черта, и действительно собиралась броситься в драку.       Пятого июля мы оба уезжаем домой, в наш родной край, серый и обыденный, но такой любимый. И мы не чувствовали горечи от того, что покидаем столицу. Честно говоря, мне не понравилась Москва - она сумасшедшая, неспокойная, возбуждённая. И как хорошо в моем N-ске!       Вот только ты, Маша, зачем припёрлась на порог моей квартиры?