Маленькие пирожочки мелкой торговли и большие пироги крупного бизнеса

      Омега, что сидел напротив, трогательно хлопал глазами, притягивал взгляд сведёнными вместе коленочками и просвечивающими, немного оттопыренными нежно-розовыми ушками. Веснушки на миленьком личике выделялись сильнее, чем следовало бы из-за не вполне здоровой бледности. Должно быть от испуга...       И его можно понять. Просто так к Фёдору Алексеевичу Басманову, волоча буквально за шиворот, да ещё и порвав при этом любимую футболку, никого не возили. И Ванечка, хотя слегка и побаивался грозного альфу, сидящего напротив, всё же очень злился за беспардонную доставку в его логово, стараясь особо не показывать своего недовольства сим фактом. Но совсем недавно окончившаяся течка напоминала о себе неустойчивым настроением, гормональными всплесками, вдобавок ко всему стыд заливал кожу омеги розовым цветом из-за настойчиво выглядывавших в образовавшиеся от порывов дыры и торчащих маленькими пуговичками сосочков на виду нескольких кровожадных, опасных альф. Из-за этого хотелось злиться, плакать и целоваться одновременно.       Пейзаж за окном собственного дома был прекрасен, как картинка из старинной мистической сказки, ну, или как омега с обнажёнными плечами и завлекательно торчащими сосками. Злость альфы на этого маленького хозяина бубличной быстро сдувалась как проколотый воздушный шарик. Хотя омега, видимо, ещё этого не понял и меленько трясся, периодически тихонечко всхлипывая.       Этот самый Ванечка давно нравился Фёдору своей непосредственностью и демонстративным возложением мужского полового члена на самого Фёдора Алексеевича, а ещё голубыми глазками и торчащими как одуванчик рыжевато-каштановыми волосиками, собранными в высокий пучок и перехваченными разными ленточками в горошек. На омеге всегда были леггинсы и футболка длиною до середины попки. Эта самая длина с одной стороны активно раздражала Басманова, потому что не давала внимательно рассмотреть булочки парня, а с другой – будила такие фантазии в его голове, с которыми не могли сравниться никакие порно и «Плейомы». Фартуки у омеги были в цвет ленточек, тоже очень милые и несказанно ему шли. Представляя его в этих фартучках без мешающих виду на аппетитную жёпку леггинсов, Фёдор самозабвенно дрочил в своем рабочем туалете после поездок в эту пирожково-бубличную обитель пороков чревоугодия и сладострастия.       Пекарню Ванечка открыл в той части города, что была под негласной опекой и надзором Басманова. Мегаполис давно был поделен на зоны влияния, и значительным его куском самолично правил Фёдор Алексеевич.       Пироги с капустой и рыбой, с курагой, яблоками и изюмом призывно тянули к себе аппетитными запахами. Альфа сразу уловил эти ароматы, доносившиеся из служебного помещения для охраны. Это были запахи дедушкиного дома, детства и беззаботности, от которых расслаблялось напряженное тело и успокаивались нервы… Так пахли безмятежность и счастье, а не вот это всё!       - Угостите? - почти вежливо спросил у подчинённых, уже откусывая здоровый кусок.       - Угощайтесь, босс, мы на всех закупились.       - Я думал, кто-то из дома привёз, - удивился Басманов. – Вкусные и пахнут как домашние.       - Да тут один конопатый хвостик открыл магазинчик и печёт там же. Недалеко отсюда, - доложился старший двоюродный брат, занимающий должность начальника охраны Федора, и тот заметил , как у братца заблестели глаза.       - Что, опять? - изогнул чёрную бровь на родственника альфа. Тот волочился за каждой задницей.       - Ну нет, не в моем вкусе! Больно лопоухий. Я омег с лоском люблю. Но пироги он ваяет как дедушка. Помнишь?       - Угу, - с аппетитом надкусывал уже третий пирожок Фёдор. - Купи ещё завтра. Хотя нет, сам заеду. Посмотрю, что там за пекарь.       Заехал ....       На Фёдора хлопали ресницами, мило копошились, укладывая пироги и бублики с семечками в бумажные пакетики. Пах омега чем-то кондитерско-ванильным и старался казаться серьёзным, тыкая пальцем в кнопки кассы.       - Тыща двести. Карта, наличные? - высокомерно перевел он взгляд на Басманова.       Фёдор молча приложил чёрный пластик к аппарату и, не отрывая глаз от хозяина заведения, шумно втянул раздувшимися ноздрями вкусный омежий запах. В голове зашумело, зверь внутри без всяких прелюдий заявил: «Трахни его!», член выразил солидарность, показывая свою готовность к активным действиям. Басманов поправил рукой вздыбившуюся ширинку, надеясь, что рыжий пекарь не заметит его заинтересованности в совсем другом продукте, чем тот, за который он только что заплатил. До зуда в пальцах хотелось прямо за связанные ленточкой волосы вытащить из-за прилавка этого Ваню, как значилось на его бейджике, и мелкой милой мордочкой слегка так провести себе прямо по ширинке, а потом плотно прижать, чтобы от пухлого рта на дорогих брюках остался блеск. Ибо терпежу уже не оставалось практически совсем.       Ванечка надменно воротил нос от Фёдора каждый раз, когда тот заезжал в пекарню в сопровождении охраны. Задирал свою милую моську и прикрывал веки на манер китайского божка. При этом с другими клиентами пекаренок был милым и предупредительным. Но не с ним, как Басманову казалось. С одной стороны, Фёдор Алексеевич его в принципе понимал, с ним все, как правило, были на ВЫ - официально и уважительно и никак не мило. С другой – зверюга внутри выл уже практически круглосуточно и требовал трахнуть своего омегу как положено сильному альфе – жестко и несколько раз подряд.       В свою очередь Ванечка с трудом сдерживался, чтобы не заскулить и не рухнуть перед этим офигенно пахнущим миксом из имбиря и лемонграсса альфачом. Хотелось дернуть за язычок молнии и облизать уже вожделенный член хотя бы и через трусы для начала. А там уж как масть пойдет… Но этот высокомерный мужик, оптом закупавший его пироги, каждый раз равнодушно рассматривал Ванечку своими синющими глазами и, забрав выпечку, уходил в одному ему известные ебеня. К шлюхам, своим, наверное, бесился Ваня и бежал в туалет, чтобы снять напряжение самым доступным способом. А напряжение все возрастало…       Очередная порция пирогов с чаем, оприходованных Фёдором Алексеевичем за обедом, привела его не в спортивный зал, как обычно, чтобы сбросить нажранные калории, а на толчок, где он «счастливо» просидел всю ночь.       - Кулинара ко мне, - дал отмашку с утра парням.       И вот виновник всех самых ярких событий и чувств последнего времени жизни альфы обиженной и напуганной взъерошенной канарейкой восседал напротив, совершенно не понимая, в чем он виноват.       - Брачок гонишь, господин предприниматель? – собрался наконец и призвал Ванечку к ответу Басманов.       Тот недоуменно взглянул на него и, развернув узенькие плечики, смело пискнул:       - Врёте! У меня товар высшего качества!       - Да неужели? – ехидно протянул Басманов. – А понос тогда отчего?       - К-к-какой такой понос? – прифигел Ваня, приоткрыв рот.       - Жидкий, какой еще! – сбавив обороты, пробормотал Федор, не в силах отвести взгляд от двух розовых торчащих кружочков на бледной конопатой груди, пялясь как подросток в пубертате. Желание провести по ним языком широким влажным мазком туманило голову, измученную бессонной ночью на унитазе и выглядывающими из дыр футболки сосками. Мозг отключился абсолютно, зверюга точил когти и рычал - омегу хотелось до потери сознания, особенно раком. Чтобы его дырочку жопную хорошенько рассмотреть. Фёдор был уверен, что она прекрасна и по цвету и нежности, приблизительно, напоминает соски Ванечки. А ещё можно будет разглядеть, как смазка из этой желанной жопки капает вот прямо сюда на дорогой диван. Басманов на миг представил себе эту картинку и рявкнул:       - Так! Вон пошли все!       Парни из охраны дружно развернулись и строем вышли, плотно прикрыв за собой дверь.       - Я ни в чем не виноват! - пискнул «бракодел», предполагая физические наказания. - Права не имеете бить!       - Похер, все равно накажу, а заодно и покажу, чего имею, а чего не имею, - осклабился мужчина, закатывая рукава и желая сперва получить минет как сатисфакцию за ночное туалетное дежурство. - Я из-за тебя чуть собственные кишки не выср… потерял. Чего ты в свои пироги добавил? А? За тобой должок и ты мне его сейчас отдашь, - хищно лыбился альфа, наклоняясь к Ване и предвкушая, как сейчас на вполне законных основаниях будет принимать оплату от должника.       Ванечка зажмурился и втянув голову в плечи, вдруг заплакал, почти не притворяясь.       Жалко птенчика Фёдору Алексеевичу, очень жалко. Он его, конечно, отпустит. Вот возьмёт сейчас с омеги плату за страдания свои, за стояк постоянный, за ночи бессонные, за дрочку в туалете и отпустит с миром. И даже, может, ещё подарит чего. Но отступать Басманов не привык и не намерен.       Голова Вани, сидящего на стуле, была как раз на уровне ширинки дорогих чёрных брюк Басманова. Альфа подошёл буквально вплотную, слегка соприкоснувшись с коленками пленника, отчего обоих прошило током по позвоночнику. Омега резко перестал реветь и дёргаться, деловито вытер нос краем драной футболки и уставился в пряжку люксового ремня. А Федора неожиданно для него самого затрясло.       Ванечка, почти уткнувшись носом в пах мужчины, вдыхал терпкий дурманящий запах альфы. По телу с макушки до самых пяток поползли мурашки, омега сладострастно вздохнул, а Басманов почти незаметно качнулся ему навстречу.       - Ну что, расплачиваться будешь? - низко пробасил Фёдор сверху в Ванину макушку.       Как оказалось, дорогой итальянский бренд не шил брюки на молнии, не по статусу она тут, вещицу за несколько тысяч европейских бумажек молнией не портят. Всё как в лучших домах Милана - на пуговицах. Раньше Ванечка этого не знал, теперь запомнит.       Пряжка и пуговицы дрогнули и сдались нежным пальчиками Ванечки, открывая доступ к скрытому вожделению. Альфа застыл, боясь спугнуть, втянув и так совершенно плоский спортивный пресс. Под чёрными с белой резинкой кляйнами поджидал сладкий, текущий, горячий член альфы, и Ванечка перестал думать о морали и вообще о чем-либо, провел голодным язычком по стволу и сразу заглотил, пока не отогнали от лакомства.       - Щас сдохну, - еле слышно выдохнул, задрав тёмную головушку к потолку Басманов.       Уши закладывало, комната плыла. Там, внизу, творилось чудо, и тот волшебник, что его творил, был очень в этом искусен и умел. Видно, очень в должниках быть не любил и не хотел оставаться, поэтому отрабатывал по полной и очень старался. Басманов не возражал, да и не смог бы, так как собой не владел сейчас абсолютно. И вообще, в таких тонких вопросах, как отсос и отдача ему долгов только поощрял усердие и хороший настрой.       - Фёдор Алексеевич! - застучали настойчиво в дверь, - тут такое дело! Можно вас на минуточку, - гудел один из парней охраны.       Ванечка снялся ртом с члена альфы и вопросительно вскинул на него глаза. Страха и переживания в них Басманов не увидел, как и раскаяния за испорченные чем-то пироги, что вызвали его ночное бдение на пару с белым фаянсовым другом. Омегу интересовал только вопрос – продолжать с упоением исполнение высококлассного минета или дела важнее?       - Блять! – поддернул штаны Басманов и злой как дьявол вылетел за дверь. – Чего надо? – вызверился на своих служащих.       Парни шарахнулись от него и опасливо переглянулись между собой.       - Босс, этот омега не виноват. Вы случайно пузырьки перепутали. Вместо вашего сахарозаменителя, взяли капли повара Иваныча, он их нечаянно рядом с вашим пузырьком поставил на кухне и забыл забрать. А сегодня стал искать. Так и выяснилось, отчего вы заболели.       - Та-а-а-к, понятно, - дергано застегивая ширинку протянул Федор. А виновного-то, вроде бы, как и не за что продолжать наказывать. Вот жеж блядство, а так всё хорошо начиналось!       Басманов приосанился и обвёл всех строгим орлиным взором.       - А ну, все по местам! Сам разберусь!       Запыхавшийся брательник протискивался через плечи парней.       - Федь, не виноват парнишка. Негоже ни за что наказывать. Давай отпускать, - встрял правдолюб кузен, серьёзно сведя брови.       Альфа, упершись руками в бока, повел бровью и все дружно вышли из приёмной.       - Андрюх, тут такое дело... Мы там это, беседуем, короче, - выдохнул Басманов.       - Просто беседуете? - начальник охраны и брат в одном лице перевел взгляд на криво застегнутую ширинку.       - Ну да, просто, за жизнь там, о бизнесе. Вы идите, идите. Я тут сам… Давай уже, езжай, у тебя своих дел полно. Ты там камеры хотел проверить в офисе, вот и проверяй. Мне пару человек оставь. А я здесь поработаю. Хочу, так сказать, в проблемы частного предпринимательства простого народа погрузиться, - нес откровенную пургу Федор Алексеевич, сам себя не узнавая.       - Погрузиться, значит? - Андрюха начал что-то подозревать. - В пироговые дела тебе окунуться вдруг приспичило?       - Ага, - закивал Фёдор, тоскливо оглядываясь на дверь, за которой остались незавершенные дела.       - В его бублик, значит, вернее в дырку погрузиться? – уже откровенно стебался Андрей.       - Ну да, - на автомате выдал хозяин особняка. - Стоп, ты это о чём? Ты там себе глупости не надумывай. Давай иди уже! Вечером увидимся       Оправданный по всем обвинениям владелец голой задницы встретил владельца шикарного кабинета на диване в долгожданной позе раком. Мечты сбываются!       - Я уже заждался, - мурлыкнул омеженька.       - Извини. Дела там, бизнес. Скучно, в общем, - залебезил альфа, на ходу выскакивая из надоевших штанов и трусов.       Дырочка была именно такой, как и мечталось, уже текла и влекла к себе как быка красный плащ тореадора. Зверюга внутри разминался и приговаривал: «Ну теперь потрахаемся!», член вздрагивал в предвкушении и истекал непрерывным потоком. Звезды наконец-то сошлись!       Погружались в разврат неистово. Один должок отрабатывал, не чая до сего момента, что может представиться возможность с самим Басмановым потрахаться. А виновник торжества пробовал неприступную крепость со всех сторон, раз уж ему её по счастливой случайности с таким удовольствием сдали.       «Куплю ему хоть и целую шоколадную фабрику, если захочет», - оглаживая гладкий сливочный бочок омеги, мечтал Фёдор Алексеевич, пока Ванечка мило похрапывал у него под мышкой.       Свадьбу гуляли в сентябре, едва приехав с моря. Фёдор еле уговорил этого рыжего олуха на официальный брак и переезд. Когда у омеги животик стал расти, альфа сначала подумал, что от пирогов. Но потом, когда Ванечка на полном ходу выблевал в окно ауди при нём весь завтрак, догадки заставили потащить его прямо к омегологу.       - Четвёртый месяц, - выдал тот после осмотра.       - Ты знал? - орал Басманов на любовника как изюбр во время гона.       - Ага! Как раз бросать тебя собирался! Я ведь тоже уже не мальчик, мне ребёночка хочется, а у тебя генофонд хороший, детки должны хорошие получиться.       Сказать, что Фёдор тогда разозлился, это ничего не сказать! Они слегка подрались, потом сильно потрахались, потом окончательно выяснили всё-таки, что любят друг друга, и надо оформлять отношения.       А сейчас маленький альфёнок нагло смотрел на отца голубыми Ванечкиными глазами и с остервенением грыз прорезавшимися клычками деревянные прутья кроватки. Пусть хоть всё сгрызет, отец ему новую купит. Когда малыш устал и заснул, Басманов удобно переложил его, укрыл и прокрался в санузел к мужу. Тот возлежал в ванной. Ждал. У них традиция друг другу спинки тереть. Ну и заодно проверить, всё ли в порядке в причинных местах. Инвентаризацию провести, пока сынок спит.       Альфа предвкушал банно-ванный секс с любимым, и тот не подвёл. Заявив под конец, когда отдышался, стоя на коленях и капая спермой на мягкий большой коврик: - Я, кажется, опять залетел. Надо бы нам предохраняться начать.       - Не надо! Рожай, Вань! - попросил Басманов, довольный этим фактом прямо до жути. - Обожаю твои бублики, - и поцеловал мужа в голую попку, без этих, прости господи, леггинсов.