У ягнят есть клыки

Кирия Кассиопея Драа уехала, когда уже стемнело. За это время Кламси успел посмотреть большую часть обучающих видео и выучил все названия цветов, а также соотнёс их с платьями, имеющимися в гардеробе Айланы. Однако перед хозяйкой, наверное, не стоило сразу демонстрировать свои реальные навыки запоминания. Нужно было нащупать тонкую грань, чтобы, с одной стороны, не злить кирию ещё больше своей тугодумностью, а с другой – предстать в её глазахсовершенно безопасным слугой, только в меру наделённым интеллектом. На самом деле Кламси, пожалуй, мог запомнить что угодно, услышав, прочитав или увидев это всего один раз. Его этому учили с самого детства. Вампиру повезло, от рождения он обладал эйдетической памятью, и это заметил отец министра Руиса Ланге, Герольд. Если бы не это, скорее всего, Кламси продали бы в другой дом, разлучив с матерью. Когда Кламси был ещё ребёнком, желая усовершенствовать его природные способности, министр Герольд Ланге заставлял его учить большое количество разной, часто даже непонятной, информации. За каждую ошибку маленького вампира жестоко наказывали, пользуясь высокой регенерацией мальчика. Но даже несмотря на неё, у Кламси осталось несколько едва заметных шрамов с тех пор. Развив память до почти безупречного уровня, Кламси, однако, не всегда справлялся с отведённой ему ролью услужливого простачка. Он должен был время от времени присутствовать на деловых встречах, переговорах, обслуживать важных гостей, незаметно подслушивая их разговоры, читая документы. А потом доносить хозяину. Но один раз Кламси облажался по-крупному. Ему тогда было пятнадцать, он был излишне самоуверен, полагая, что способен обвести вокруг пальца кого угодно. В тот раз он должен был протирать пыль с цветов, незаметно подслушивая разговор бизнес-конкурентов министра Ланге, ожидавших аудиенции в кабинете. Они говорили на чжагском, который просто не мог быть известен рабу. Но Кламси, привыкший, что никто не обращает на него особого внимания, слишком открыто заглядывал в документы, слишком явно замирал, прислушиваясь, когда кириосы понижали голос. Обман был раскрыт достаточно быстро. Единственное, чем вампир смог облегчить урон, который нанёс своим поведением министру Ланге, – это убедить гостей в том, что действовал исключительно по собственной инициативе по причине природного любопытства, а никак не по воле хозяина. Но сделка всё равно сорвалась, что в общем-то совсем не удивительно. Кламси повезло, что после такого хозяин не решил совсем избавиться от него. Вместо этого вампира сильно избили, сломали рёбра и привязали полуголым на улице на несколько дней. Дело было в середине лета, солнце палило нещадно, а температура днём поднималась выше тридцати пяти. Кламси казалось, что его кожа не просто обгорела, а сгорела за это время до кости. Из-за сломанных рёбер было больно дышать, а солнце замедляло и без того не самую развитую регенерацию мальчика почти до уровня человеческой, что делало пытку нестерпимой. Глаза непроизвольно слезились из-за слишком яркого света, голова болела и кружилась от обезвоживания и солнечного удара, вампира тошнило, а солёные слёзы ещё больше раздражали обгоревшую кожу на щеках. Даже сейчас, когда прошло столько лет, от одного воспоминания об этом Кламси бросало в дрожь. Самым страшным было то, что вампир не знал, что ждёт его после того, как министр Ланге решит, что раб усвоил урок. Кламси не был уверен, что сможет заслужить прощение и не будет убит, ведь продавать раба, который знает так много, слишком опасно. А Герольд был куда расчётливее и прагматичное своего сына Руиса: старый министр даже в завещании своём указал, что в случае, если не останется прямых наследников, Кламси следует убить, а не пускать с молотка. Руис, к сожалению, ничего подобного в своём завещании не указывал, так что после его смерти вампира смог быстро и беспрепятственно выкупить министр Дарий Теулинг. Но не для себя, не для дела, а просто как игрушку для младшей сестры. Кламси грустно улыбнулся своим мыслям. Конечно, новый хозяин оставил ему указание следить через Айлану за кирией Драа и её мужем, но не нужно было быть гением, чтобы понимать, насколько глупо было внедрять шпиона не непосредственно в дом оппонента, а собственной сестре под бок… Вот что мог узнать Кламси, кроме сплетен и грязных подробностей личной жизни четы Драа? Неужели ради таких глупостей его выкупил Дарий? Нет, конечно, он же не полный идиот. Вся эта «шпионская миссия» высосана из пальца. Министр Теулинг в первую купил сестре игрушку, а остальное вторично. В тот раз, когда Кламси провисел со сломанными рёбрами несколько дней пол палящим солнцем, он действительно усвоил урок. С тех пор он знал, что стараться нужно несмотря ни на что, даже когда кажется, что задача проста. Риск подвести хозяина есть всегда, а что бы ни думал Дуглас, Кламси было отлично известно, что ответственность за каждый свой промах несёт он сам. Да, ему практически не нужно было принимать решений, не нужно было выбирать, это делали за него другие. Но в случае неудачи раб расплачивался собственной шкурой, а иногда и жизнью. Сейчас хозяином Кламси был министр Дарий Теулинг, и, похоже, что Кламси подвёл его. Пусть господин купил его и как мальчика для битья своей сестрёнке, но всё же он достаточно прямо выразился, давая вампиру понять, что интеллект ему показывать не стоит, как и клыки. Но юноша явно был недостаточно хорош, раз Дуглас прямым текстом дал понять ему, что вампир только строит из себя дурачка, хотя сам им не является. Насколько хорошо Дуглас понимал, что происходит? Выдал ли Кламси только себя и свой интеллект, или дворецкий кирии Теулинг понял, что вампир следит за госпожой и её подругой? Кламси даже представить боялся, что сделает с ним кирия, если узнает. Тогда, наверное, чулан покажется ему раем. И даже если Кламси переживёт гнев госпожи, то вряд ли он переживёт гнев министра Теулинга. Кламси тяжело вздохнул и потёр вески. Нужно было сосредоточиться и перестать паниковать. Истерикой себе он уж точно не поможет. Нужно взять себя в руки и понять, как действовать дальше, нужно хотя бы попытаться всё исправить, оправдав доверие и надежды хозяина. Чем он выдал себя? Недостаточно убедительно отыгрывал свою роль? Слишком явно прислушивался к разговору кирий Теулинг и Драа? Но ведь ему было уже далеко не пятнадцать лет, он умел притворяться, сросся со своим образом за все эти годы настолько, что и сам порой в него верил. Что же тогда случилось на этот раз? Додумать эту мысль Кламси не успел, потому что услышал, как открывается дверь. Айлана остановилась на пороге, бросив на вампира усталый злой взгляд. Кламси быстро перетёк на пол и замер на коленях, судорожно пытаясь сообразить, как вышло, что он не услышал кирию раньше, когда она входила в свою спальню. Неужели он стал до такой степени рассеян, что перестал замечать даже самые очевидные вещи? Если это так, то немудрено, что он выдал себя. — Могу я сделать для вас что-нибудь, кирия? – хрипло спросил юноша. Он старался говорить чётко и внятно, как его учили, но голос всё ещё сипел после чулана. Это пугало вампира, привыкшего использовать свой голос, чтобы впечатлять окружающих, располагать их к себе. В конце концов, он был певцом и, по мнению большинства, это было его основной обязанностью. Айлана брезгливо поморщилась и нахмурилась. Она казалась решительной, и Кламси приготовился к худшему. Возможно, Дуглас уже высказал ей свои опасения, и девушка пришла, чтоб учинить расправу. — Чем ты занимаешься? – резко спросила она. — Я смотрю обучающие видео, как вы и приказали, кирия Теулинг, – тихо ответил Кламси, надеясь, что хозяйка не заметит, как неестественно от волнения звучит его голос. — И как? Выучил? — Почти половину, кирия, – соврал Кламси. – Простите, что так долго. Обещаю, я скоро закончу. — Ладно, – Айлана кивнула и прошла вглубь гардеробной. – Помоги мне расстегнуть молнию на платье. — Да, кирия, – юноша вскочил на ноги, как ошпаренный, и метнулся к госпоже. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось разозлить хозяйку своей медлительностью. Остановившись за спиной девушки, вампир двумя пальцами подхватил собачку и осторожно потянул вниз. — И только попробуй запачкать мне платье своей кровью! – рявкнула Айлана, но, немного помолчав, добавила уже мягче. – Ты хоть обработал чем-нибудь порезы? Они не воспалятся? Я просила Дугласа выдать тебе аптечку и всё необходимое. — Да, кирия, простите, мне очень жаль, я переоценил свою регенерацию, думал, что кровь из порезов уже не будет идти, – виновато пробормотал Кламси. – Но сейчас я заклеил их пластырем, так что ничего не испачкаю. Простите меня. Как я могу искупить свою вину? — Никак, – снова холодно отозвалась Айлана. – И твои извинения мне тоже ни к чему, толку от них нет. Как и от тебя вообще. — Я знаю, кирия, – на грани слышимости произнёс вампир. И это было действительно правдой. Айлана была права, он бесполезен. Он не справляется со своей задачей и абсолютно не представляет, как это исправить. Похоже, он вообще ни на что не способен. Может, министр Руис Ланге держал его в своём доме только из жалости? Или как память об отце? Айлана сбросила с себя платье и, не оборачиваясь к Кламси, произнесла: — Убери его. И принеси мне домашний халат. — Какой именно, кирия? – уточнил вампир, стараясь вложить в голос столько покорности, сколько вообще мог. – Или вы желаете, чтобы я угадал? — Угадать ты ничего не в состоянии, – бросила Айлана и как-то неестественно, слишком резко дёрнулась. – Это мы выяснили ещё утром. — Простите, кирия, – голос Кламси прозвучал почти обречённо. – Я выучил ещё не все цвета, но я изучал ваш гардероб. Скажите хотя бы тёплый халат вам принести или нет. — А сейчас что зима? – фыркнула девушка. – Зачем мне тёплый халат? Может, ты мне ещё шубу предложишь? — Простите, кирия. — Принеси мне чёрный шёлковый халат. Короткий, без кружева. И побыстрее! — Да, кирия. Кламси наклонился, чтобы поднять брошенное на пол платье, и случайно задел рукой обнажённую ногу госпожи. Айлана испуганно вскрикнула и отскочила в сторону, словно её только что укусила змея. Вампир замер, с ужасом понимая, что напугал её. Когда кириос Теулинг предупреждал, что Айлана боится вампиров, даже когда сегодня об этом рассказывала подруге сама Айлана, Кламси считал это преувеличением. У него просто не укладывалось в голове, что кто-то может испугаться его или ему подобных. Тем более, что сам Кламси делал всё возможное, чтобы продемонстрировать свою покорность. Он не спорил с хозяйкой, соглашался со всем, что она говорила, даже когда это было совершенно абсурдно. Он изо всех сил старался показать, что не способен на бунт или проявление негативных эмоций. Но, видимо, старался недостаточно. Опять. Очевидно, он справлялся с поставленной министром Теулингом задачей даже хуже, чем предполагал… — Кирия… – начал было Кламси, но Айлана снова не дала ему закончить. — Святая Алиса, просто принеси уже мне халат! – раздражённо крикнула она. – Или я верну тебя в чулан, где тебе и место! — Простите, кирия, – Кламси убрал с пола платье, снял с вешалки чёрный шёлковый халат и снова подошёл к госпоже. На этот раз вампир старался двигаться не слишком резко и не слишком быстро, потому что помнил, как Айлана жаловалась подруге, что раб двигается как хищник, а не как человек. Такого Кламси раньше никто не говорил, поэтому он сам не до конца понимал, что именно нужно изменить в своей манере двигаться, чтобы перестать пугать хозяйку. Он хотел помочь кирии надеть халат, но она не позволила, резко выхватила его из рук вампира и надела самостоятельно. Кламси сделал несколько шагов назад и плавно опустился на колени, низко опустив голову. — Я пугаю вас, кирия? – спросил он, вкладывая в голос всё своё смирение и раскаяние. Задавать такой вопрос было опасно, потому что Кламси знал, как сильно злит саму Айлану её страх, и как сильно она не хочет его показывать. Но выбора не было. Он должен был любой ценой доказать хозяйке, что рядом с ним она в безопасности. А если это невозможно, то он и вправду больше ни на что не годен. Разве что в утиль. — Кем ты себя возомнил?! – голос Айланы звучал так злобно и холодно, что по спине Кламси невольно пробежал холодок. — Прошу, кирия, выслушайте меня, – тихо попросил Кламси. – Я принадлежу вам. Целиком и полностью. Вы вольны сделать со мной всё, что захотите, и я сам сделаю всё, что вы скажете. Я никогда не наврежу вам. Даже из чувства самосохранения. Поверьте, у меня его вообще нет. Я родился рабом и знаю, что живу только ради служения хозяевам. Если вы прикажете мне пойти в чулан и остаться там, пока не умру, я это сделаю. Я уже это делал. Я даже могу изобразить энтузиазм и радость от этой перспективы. Я сделаю что угодно, чтобы угодить вам. Я понимаю, что меня навязали вам, кирия. И мне невыносима мысль, что я отравляю вам жизнь. И тем более, что вы боитесь меня. Это неправильно. Я в вашей власти, кирия, и я боюсь вас. Это правда. Я не знаю, чего мне ждать или как снискать вашего расположения. Я завишу от вас и мне есть, чего бояться. А вам бояться нечего. Вся власть в ваших руках, просто воспользуйтесь ею. — Кто ты такой, чтобы учить меня жизни? – сквозь зубы проговорила Айлана, но Кламси понимал, что сейчас это только маска, за которой девушка прячет волнение. – Кто ты такой, чтобы мне указывать? — Я никто, кирия, – тихо проговорил Кламси. – Я ваша вещь. Вы можете запирать меня или связывать, когда не используете. Можете наказывать любым способом, который посчитаете нужным. А если вы не можете найти мне применение, если я вам действительно не нужен и противен, вы можете избавиться от меня. — Не могу. — Я могу сделать всё сам, кирия, я уже предлагал вам это утром, – напомнил Кламси. — Мой брат обвинит меня в том, что я довела тебя до самоубийства, – Айлана покачала головой. – Или в том, что я сама приказала тебе убить себя. Нет уж, спасибо, обойдусь. — Недавно мою мать казнили, – Кламси пришлось приложить все оставшиеся в нём силы, чтобы не дать голосу предательски дрогнуть на этих словах. – Я мог не справиться с горем и чувством вины, и поэтому покончить с собой. — Я думала, вы с матерью не были близки, – ядовито усмехнулась девушка. — Да, но ведь министр Теулинг не знает об этом. — Он верит, что ты безопасен, потому что был так верен предыдущему хозяину, что сдал собственную мать, – губы Айланы брезгливо дрогнули, когда она говорила это. — Значит, министр считает, что я был близок с матерью, – подытожил Кламси. – Иначе не использовал бы это как аргумент моей верности хозяевам. — Почему ты желаешь смерти? – Айлана сделала шаг навстречу вампиру и пристально посмотрела в его глаза. — У меня нет собственных желаний, кирия, – тоскливо проговорил Кламси. – Единственное, чего я хочу – быть вам полезным. И если лучшее, что я могу сделать для вас – убить себя, я это сделаю. — А если я захочу, чтобы ты страдал? – спросила Айлана, недоверчиво вгляделась в его лицо. – Чтобы ты умирал медленно и болезненно? — Я приму вашу волю, кирия, – спокойно проговорил вампир. – Какой бы она ни была. Несколько десятков секунд Айлана молчала, продолжая разглядывать Кламси, и что-то обдумывала. Кламси знал, что она это сделает, что она заставит его убить себя и сделать это придётся каким-нибудь изощрённым способом. Но где-то глубоко внутри вампир продолжал надеяться на милость. Он не хотел умирать, он обещал матери, что её жертва не будет напрасной, что он будет жить. Но что ещё он мог сделать сейчас? От него ещё никогда никто не отскакивал вот так, вскрикивая от ужаса. Никто из людей не проявлял при нём такой уровень собственной уязвимости. А люди никогда не прощают подобного. Вампир знал, что должен поплатиться за то, что увидел. Может быть даже жизнью. А может и нет, решать всё равно не ему. — Будь здесь, – сказала Айлана и стремительно вышла из гардеробной. Как только дверь за её спиной закрылась, юноша медленно втянул в себя воздух, стараясь успокоиться. Руки мелко дрожали, а сердце колотилось как бешенное. «Неужели она на это способна»? – спрашивал себя Кламси и обречённо кивал, отвечая на собственный вопрос. Конечно способна, какую для неё ценность может нести раб, которого она даже не покупала? Кирия вернулась через минуту и протянула Кламси белую таблетку. — Это «Рэбт». Я не знаю наверняка, как она сработает на тебе из-за твоей вакцины, – сказала девушка. – Возможно, вакцина перестанет действовать. Брат знает, что я не доверяю вампирам, поэтому не стала бы так рисковать, ведь ты можешь загрызть меня, если тебе снесёт крышу. Но, в любом случае, выпив это, ты умрёшь. Будет больно, кровь начнёт идти через рот, ты будешь задыхаться. Агония у всех длится по-разному. От нескольких часов до нескольких дней. Я не знаю наверняка от чего это зависит. Таблетка провоцирует ваш организм вырабатывать больше веществ, способствующих регенерации, это делает вашу кровь более ценной. Используя вытяжку из крови вампиров, собранной таким образом, можно делать очень мощные лекарства. Проект по разработке «Рэбта» спонсировал мой отец. Но многие в совете решили, что такой способ добычи вампирской крови слишком антигуманный, так что массовое производство запустить не удалось, а испытания продолжаются. Я могу сказать брату, что показывала тебе эти таблетки и рассказывала об их действии, чтобы запугать. Но твоя депрессия была так глубока, что ты выкрал их и выпил. — Я уже слышал о «Рэбте», кирия, – признался Кламси, ощущая, как всё его тело начинает холодеть от страха перед неизбежностью. – Когда я принадлежал министру Ланге, он говорил об этом препарате. — Тем лучше, значит, тебе достаточно было бы выяснить, где он может у меня храниться, а потом выкрасть и выпить. Несколько мгновений юноша молчал, пытаясь понять, что делать дальше. Он прекрасно осознавал, что сам загнал себя в тупик, предложив кирии избавиться от самого себя столь радикальным способом. Но это была игра ва-банк, способ продемонстрировать абсолютную покорность. Да и что себя обманывать, не предложи раб решение сейчас, Айлана нашла бы его сама. Она и так почти это сделала, закрыв вампира в неотапливаемом чулане без еды на неделю. Если бы не конденсат, собирающийся на трубах, который Кламси слизывал, то без воды его организм не выдержал бы и эту неделю. Так что и разговора этого сейчас бы не было. — Вы сказали, что таблетка может аннулировать действие вакцины, подавляющей мои агрессию и жажду крови, – тихо напомнил Кламси, решив не пытаться переубедить хозяйку. – Я никогда не жил не под действием вакцины, поэтому не знаю, что почувствую. Я боюсь, что могу потерять контроль и наброситься на вас или кого-то ещё. Я понимаю, что если меня свяжете вы, то это будет выглядеть подозрительно. Может, я сам привяжу себя к чему-нибудь? Я поступил бы так в любом случае. — Ладно, – согласилась Айлана, удивлённо вскидывая брови. – У меня есть наручники. Они хранятся здесь в гардеробной. Если ты действительно успел всё изучить, то должен был их видеть. — Да, кирия, – Кламси кивнул, вспоминая, как обнаружил сегодня в одном из шкафчиков сексуальные игрушки хозяйки. Там были и наручники с розовым мехом. – Я могу взять их? — Думаю, да, – Айлана равнодушно пожала плечами. – Это будет правдоподобно. — К чему мне пристегнуть себя, кирия? – бесцветным голосом спросил Кламси, изо всех сил стараясь не думать, что обсуждает детали собственного самоубийства. Лучше представить, что это просто часть наказания, а таблетка – это снотворное или какой-нибудь наркотик. — Не знаю, – Айлана осмотрелась по сторонам. – Может, к дивану? Вернее, к ножке дивана, сверху там цепляться не за что. — Я не уверен, что это будет надёжно, кирия, – виновато проговорил Кламси, надеясь, что госпожа не решит, что он вздумал с ней спорить. В конце концов, он ведь беспокоился только о её безопасности. – Сейчас мою силу подавляет вакцина, но я всё равно смогу поднять этот диван. Если вакцина перестанет действовать, я не знаю, насколько стану силён. — Да этот диван весит целую тонну, – пробормотала Айлана, на мгновение теряя самообладание и показывая страх. – Его сюда заносили несколько человек. Он раритетный, у него какое-то особое устройство, он весит, как рояль! — Вампиры сильнее людей, кирия, простите. Девушка нервно провела рукой по волосам. — Кирия, если позволите, я могу пристегнуть себя к батарее, – осторожно предложил Кламси. – У вас она крепкая, не думаю, что смогу выбраться. В доме министра Ланге меня пристёгивали к батарее, тогда я и не пытался выбраться, но не думаю, что это было бы возможно, даже если бы я захотел. Юный кириос Филипп Ланге, сын Руиса, наказывал его подобными способами, пристёгивая с вывернутыми руками к батарее так, чтобы она неизбежно обжигала кожу. Это было не так уж болезненно, но вызывало ассоциации с тем, самым страшным наказанием в пятнадцать лет, когда солнце буквально прожигало его насквозь. Вампир вздохнул, решив не думать о Филиппе, чтобы окончательно не расклеиться. Каким бы жестоким не был временами малыш Филипп, всё-таки Кламси помнил его ещё младенцем и любил всем сердцем. И если все вокруг были правы, и вампиры, в силу своей животной натуры, не были способны чувствовать так же глубоко, как люди, то будь Кламси человеком, его бы наверняка разорвало на части от нежности к этому мальчику, которого он любил как сына. — Хорошо, – Айлана нервно кивнула и сунула таблетку в руки вампира. – Выпей её и пристегни себя. — Да, кирия, – Кламси сжал таблетку двумя пальцами. – Простите, что не смог стать вам полезным. Он извинялся не только перед ней, но и перед всеми, кому принадлежал. Перед Филипом Ланге, который лишился из-за него отца. Перед Руисом, который умер у него на глазах. Перед министром Теулингом, который напрасно отдал за вампира столько денег. Перед женой министра, которая была так добра, что дала Кламси лекарства после чулана и обработала порезы на руках. Перед Айланой, которую вампир так сильно пугал, пусть и не желая того. И, конечно, перед матерью, которая напрасно отдала за него жизнь, и перед Герольдом, который напрасно позволил вампиру прожить так долго. — Ты уверен, что хочешь этого? – вдруг спросила Айана, видимо, заметив, как медлит юноша, разглядывая таблетку в собственных руках. — Да, кирия, простите, – пробормотал он, быстро посмотрев на хозяйку. Он надеялся, что она передумает в последний момент, скажет, что это только проверка, сжалится в конце концов. Но ничего, кроме любопытства и нетерпения в глазах кирии не обнаружил. – Я сделаю всё, чтобы порадовать вас, – этими словами он положил таблетку в рот и быстро проглотил, не давая себе шанса передумать. На вкус таблетка была горькой и Кламси едва сдержался, чтобы не поморщиться. Он мельком взглянул на хозяйку, наверное, ища наконец её одобрения, но лицо девушки не выражало ничего, кроме крайней степени удивления. Она действительно думала, что он не сможет убить себя? Может, зря он так поспешил? Может, она вовсе не желала его смерти?.. Однако размышлять об этом сейчас было не время. Кламси не знал когда таблетка начнёт действовать, а самое главное, сколько ей понадобится, чтобы преодолеть действие вакцины и лишить вампира контроля над собой. Нужно было успеть приковать себя, чтобы никому не навредить. Кламси и без того сотворил достаточно зла за семьдесят лет своей никчёмной жизни. Пусть чаще всего это было и не намеренно. Юноша поднялся на ноги, всё ещё стараясь двигаться не слишком резко, чтобы не пугать Айлану, достал из шкафчика наручники, опустился на пол рядом с батареей и приковал к ней свои руки. Вот так просто, словно это был лишь очередной каприз хозяев, а не меры предосторожности во время самоубийства. Вампир медленно выдохнул и подобрал под себя ноги. Главное ни о чём не думать и не жалеть себя. Не хватало ещё расплакаться при кирии напоследок. Айлана подошла к нему почти вплотную и замерла, скрестив руки на груди. Кламси снова рискнул поднять глаза на её лицо, ожидая заметить облегчение или что-то вроде того, но девушка смотрела на него хмуро и всё так же сосредоточенно. Словно чего-то ждала. Вот только чего? Предсмертных судорог? Агонии от «Рэбта»? — Будут какие-то последние слова? – наконец спросила она, глядя на вампира испытующе. – Пока ты не начал захлёбываться своей кровью. — Что вы хотите, чтобы я сказал, кирия? – в голосе Кламси звучало почти отчаяние. Он ощущал, что госпожа снова им недовольна, даже после того, как он сам предложил ей убить себя. Больше ему предложить было нечего, а всё внутри сжималось от страха и осознания абсолютной абсурдности и бессмысленности своей смерти. — Не знаю, – Айлана поджала губы. – Тебе осталось жить совсем немного. Можешь сказать мне всё, что захочешь. Никто тебя за это уже не накажет. — Я уже сказал вам всё, кирия, – непонимающе проговорил вампир. — Зачем ты подговаривал меня тебя убить? – строго спросила Айлана. Сейчас она выглядела куда решительнее, чем когда только зашла в гардеробную. Кламси вздрогнул. — Потому что вы хотели этого, кирия, – пробормотал он. – Разве нет? — Но какой тебе в этом толк? — Я просто хотел перестать стеснять вас, – Кламси тщательно прислушивался к своему организму, ожидая начала действия таблетки, но пока ничего не происходило. Как и всегда, самым страшным оставалось ожидание. Хотя, на этот раз не было хотя бы неизвестности. — Не ври мне! – крикнула Айлана, хватая вампира за волосы и задирая его голову назад. Теперь девушка уже совсем не казалась испуганной. — Я не вру, кирия, – Кламси не понимал, что на этот раз сделал не так. – Клянусь, у меня не было никакого умысла. — И почему я должна тебе поверить? — Не знаю… – сердце Кламси стучало с такой силой, словно норовило проломить грудную клетку. Может, это и есть начало действия таблетки? – Что мне ещё сделать, кирия? – спросил он умоляющим тоном. – Чего вы хотите? — Это из-за чулана? – продолжала допытываться девушка. – Я действительно так ужасно обращалась с тобой, что ты решил, что смерть будет лучше этого? — Нет, кирия, вы ведь можете обращаться со мной, как угодно… — Что бы там ни было, скажи мне правду, – снова приказала Айлана тоном, не терпящим возражений. – Не бойся я не стану тебя за это наказывать в последние часы жизни. Тебя и так ждёт мучительная смерть. Почему ты хочешь умереть? — Я не хочу, кирия, – честно сознался Кламси. – Но если я действительно приношу вам столько дискомфорта, если я пугаю вас, то я лучше умру. Это будет правильнее… — С чего ты взял? Откуда тебе знать, что правильно, а что нет? — Меня этому учили, кирия, – шепнул окончательно сбитый с толку вампир. – Желания и комфорт хозяев всегда должны быть превыше всего. — Даже превыше твоей жизни? — Конечно, – теперь Кламси был почти наверняка уверен, что его проверяют. Кирия Теулинг задавала слишком странные, слишком очевидные вопросы, она просто не могла сама не понимать всех этих вещей. Но какой смысл был проверять его, если ему всё равно оставалось жить совсем немного? — Ты правда в это веришь! – поражённо воскликнула Айлана, резко отпустила волосы вампира и отошла на несколько шагов назад. – Удивительно. Кажется, Дарий прав, ты машина! — Это плохо, кирия? – не понял Кламси. — Это мерзко, но зато ты действительно безопасен, – признала Айлана, доставая маленький ключик из шкафчика. – Давай, расстёгивай наручники, довольно этого цирка. — Кирия! – Кламси вжался плотнее в батарею отскакивая от ключа, как ужаленный. – Прошу, кирия, не заставляйте меня. Я не знаю, как себя поведу, если действие вакцины остановится! Я не хочу вам навредить. — Ты не навредишь, прекрати истерику, – холодно отозвалась девушка. — В здравом уме да, но если вакцина… — Отстёгивай. — Пожалуйста!.. — Да не будет ничего с твоей вакциной, успокойся, – Айлана картинно закатила глаза. – Я дала тебе обычное противорвотное, я сама его пью с похмелья. — Что? – Кламси окончательно запутался и тупо уставился на хозяйку. — Ты не умрёшь, и вакцина твоя никуда не денется, расслабься, – терпеливо повторила Айлана. – Я тебя обманула, не думала, что ты действительно решишься себя убить просто, чтоб поднять мне настроение. Думала, ты блефуешь, хотела тебя проучить. Но, похоже, у тебя и правда нет чувства самосохранения. Даже сейчас ты переживаешь только за то, что можешь навредить мне, если тебе снесёт крышу. — Это не «Рэбт»? – недоверчиво переспросил Кламси. — Да, я так и сказала, – подтвердила девушка. – К слову, я бы никогда не дала тебе его. Из-за него в своё время погибли мои родители. Если я решу убить тебя, то сделаю это менее опасным для себя способом. Например, запру в чулане насовсем. А теперь расстегни наручники, хватит испытывать моё терпение. Ты уже должен был понять, что оно у меня далеко не резиновое. — Да, кирия, простите, – вампир коленом пододвинул лежавший на полу ключ ближе к себе и попытался дотянуться до него рукой, при этом наручники сильно впились в запястья, сдирая бледную кожу. — Святая Сири, какой же ты бестолковый, – выругалась Айлана, сама подняла с пола ключ и расстегнула наручники, присев на корточки рядом с Кламси. — Мне идти в чулан, кирия? – полным горечи голосом спросил вампир, даже не пытаясь потереть или прижать к себе покрасневшие запястья. — А что ты там забыл? – удивилась Айлана. – Соскучился по спёртому воздуху и темноте? — Вы же сказали, что не стали бы давать мне таблетки, а предпочли бы просто отправить в чулан и оставить там, – пояснил Кламси. — Я думала, тебя пугает перспектива снова оказаться там. — Это так, кирия, – Кламси утвердительно кивнул. — И ты даже не попытаешься молить меня о пощаде? — Но ведь вы уже всё решили, кирия, моё нытьё вас только разозлит, – в глазах Кламси читалась абсолютная безнадёжность. – Или вы хотите, чтобы я умолял? — Я не собираюсь отправлять тебя умирать в чулан, во всяком случае, точно не сегодня, – отмахнулась Айлана. – Я говорила гипотетически. Я не собираюсь тебя убивать. Я вижу, что была не права и ты не собираешься на меня нападать. Но это не значит, что твоё присутствие в этом доме стало желательным. Если бы у меня и правда была возможность от тебя избавиться, поверь, я бы её не упустила. Но речь скорее о перепродаже, чем об убийстве. — Спасибо, кирия, – Кламси низко опустил голову, не зная, как лучше выразить свою благодарность. – Я сделаю всё, чтобы не разочаровать вас, я буду каким скажете, буду делать для вас всё, что угодно. — В этом я не сомневаюсь, – Айлана поморщилась, а потом вдруг накрыла ладонью дрожащие руки Кламси. – Ты действительно так сильно напугался? — Простите, кирия, этого больше не повторится, – виновато пробормотал вампир, изо всех сил стараясь унять дрожь. — Не думала, что ты можешь быть таким эмоциональным, – призналась Айлана. – До этого ты казался таким отстранённым. Как робот. — Вам нравится мой страх, кирия? – уточнил вампир. Это было нехорошо. Если ей и правда нравился страх, то ей будет хотеться вызывать его снова и снова, а в том, что Айлана может быть жестокой, Кламси не сомневался ни на секунду. С другой стороны, если ей нравится страх, то вампир хотя бы сможет разработать стратегию собственного поведения, чтобы стать полезным хозяйке, начать хоть чем-то радовать её, располагать к себе. — Просто необычно, – Айлана взяла его за подбородок, заставляя посмотреть на себя. – Твоя сдержанность бесит, потому что я не понимаю, что в этот момент происходит в твоей голове. — Меня учили не показывать эмоции, кирия, – пояснил вампир. – У вещи не должно быть чувств. Разве что те чувства, которые захотят увидеть хозяева. Если вы скажете, какие эмоции хотите увидеть на моём лице, я стану их демонстрировать. Простите, что сам не догадался о… — Ты хоть когда-нибудь плакал? – перебила его девушка. — Да, кирия, – признался Кламси, ощущая, как новая волна страха и волнения накрывает его с головой. Это снова была провокация, но вампир был слишком потрясён, чтобы сообразить, к чему клонит его владелица. — От боли? — И от боли тоже, кирия. — А кто-нибудь когда-нибудь видел, как ты плачешь, потому что тебе грустно? — Нет, кирия. С тех пор, как мне было семь. — Любопытно, – протянула Айлана. – Больше не скрывай от меня эмоции, если я не попрошу обратного. Я хочу знать, что ты чувствуешь. Из-за твоей сдержанности ты кажешься мне опасным. Должны же быть у тебя хоть какие-то эмоции, так? Даже у животных они есть. — Простите, кирия. Я больше не буду при вас подавлять эмоции. Я не хотел вас расстроить или разозлить своим поведением. Что ещё я могу сделать, чтобы вы чувствовали себя в безопасности? — Никогда больше не подкрадывайся ко мне, – ответила Айлана. – Старайся быть на виду и не двигаться так... – она неопределённо взмахнула руками. – Так, словно собираешься напасть. — Простите, кирия, я обязательно исправлюсь, – пообещал Кламси, всё ещё подрагивая и не имея ни малейшего представления о чём говорит хозяйка. Разве он когда-нибудь подкрадывался к ней? Или, тем более, собирался напасть? Да ему бы и в голову такого никогда не пришло! — Ладно, – Айлана поднялась на ноги и неловко потрепала вампира по волосам. Тёмные кудри совсем неожиданно оказались мягкими и приятными наощупь. – На сегодня мне общения с тобой достаточно. Иди дальше…учи цвета, или что ты там делал? — Да, кирия, конечно, – пробормотал Кламси. – Я буду учить цвета.