Львиный клан

Когда родители смотрели друг на друга, глаза матушки — самые прекрасные на свете — сияли теплом и любовью такой силы, что у Лауры, казалось, перехватывало дух. Родители напоминали пару диковинных бабочек с острова Наат — красивых, ярких и очень хрупких, даривших опьяняющее чувство вечной любви и весны. Уже тогда девочка понимала, что лорд и леди Кеннинг были скорее исключением, чем правилом среди множества пар, заключивших политический брак. Вовсе не чувство долга трижды приводило ее хрупкую матушку на родильное ложе: каждого из четверых детей родители баловали и одаривали нежностью и любовью. И ей, как первенцу, щедрой родительской рукой досталось всех чувств больше. Но лорд-отец погиб в одной из стычек с Братством Королевского леса, оставив горюющую супругу и малолетних детей на милость дальних родичей. Лаура в то время была лишь десятилетней девчонкой и мало понимала в происходящем. Но ее младший брат погиб, и матушка отправила ворона в Утес Катерли. Она уповала на справедливость сюзерена, всесильного лорда Тайвина. И на родственную связь с другим Ланнистером — «милым Стаффордом», ведь Марла Престер, его мать, приходилась ей родной теткой. Ответом послужило вовсе не письмо или даже не маленькая армия, вставшая у ворот Кайса — лишь бедный бродячий менестрель, забредший на двадцать третьи именины дальнего кузена Робара, с которым помолвили ее младшую сестру Луизу. На праздничном пиру менестрель исполнил только одну песню — песню, что знал каждый мужчина, женщина или ребенок в Западных землях. И песни оказалось достаточно и для срыва скорой свадьбы, и для безопасности годовалого Терренса. Однако милорд Стаффорд пригласил кузину и ее оставшихся детей в Скалу с молчаливого согласия сиятельного родственника. Там, среди узких коридоров Утеса Кастерли, и повстречались Алисса Кеннинг и Тайвин Ланнистер. Ей, едва ступившей в пору расцвета, странно было наблюдать, как матушка, казалось, с привычной ей легкостью завоевывает доброе расположение отстраненного и холодного владетеля Запада и всего его окружения. От намерено суровой Дженны Фрей до вечно беззаботного Гериона Смеющегося льва. Она подобрала ключ к сердцу каждого: даже прекрасного злотокудрого Джейме, и девочка посмела надеяться на брак с наследником… ах, как глупо, наивно и смешно! Единственная, чье сердце так и не покорилось ее леди-матери, оставалась красавица Серсея. — Я знаю, что твоя шлюшка-мать задумала! — разъяренной змеей прошипела юная леди Ланнистер, как-то подловив Лауру в одном из темных коридоров. Она была старше, сильнее и многим злее. А кинжал в руках явно был острым. — Но у нее не получится ничего, если я тебя убью, дрянь!.. Если бы не маленький вездесущий Тирион, Лаура Кеннинг затерялось бы в многочисленных коридорах и галереях Утеса Кастерли. Безвестно сгинула, растворившись, точно фантом. И, возможно, тело ее так никогда бы не нашли. И стали бы искать вообще? На оглушающе громогласный вой карлика сбежались сначала переполошенные служанки и стража, а после непостижимым образом появился и лорд Тайвин под руку с пораженной леди Кеннинг. Суровым божеством, готовый карать и миловать, Великий лев напугал Лауру сильнее дочери. Забавно, что именно этот случай протянула нить, сблизившую его с матушкой, сплавившую их накрепко, точно клинок из валирийской стали. Но посеял еще более жгучую ненависть в сердце Серсеи как к и без того нелюбимому младшему брату, так и к леди Алиссе и ее детям. И уже ни для кого уже не стало большим сюрпризом, когда через несколько лет именно ее руки попросил Тайвин Ланнистер. Тем более после вступления его первенца в ряды Королевской гвардии. — Западу нужен наследник. И женщина, родившая здоровых детей, несомненно одарит Утес Кастерли множеством златокудрых и зеленоглазых львят, — шептались люди, почему-то совершенно не вспоминая о втором сыне леди Джоанны. Тириона, всерьез заинтересовавшегося звоном мейстерской цепи, подобное, казалось бы, вовсе не задевало. Ведь несмотря на юный возраст, он понимал, что не сможет рассчитывать на отцовскую привязанность и любовь. И на место наследника Западных земель тоже. Свадьбу, по-семейному тихую, сыграли через пару месяцев после скандального по многим причинам турнира в Харренхолле. В золотой семейной септе Утеса Кастерли собрались лишь самые близкие, и для Лауры истинным подарком стало гневливое выражение лица юной Серсеи. Хотя и она сама не знала, какие чувства испытывает. Радость или же светлую, едва уловимую грусть? Ведь вступая в повторный брак, Тайвин c Алиссой преследовали цели далекие от романтических. Друг в друге они нашли надежное плечо и верных союзников. Чего ещё можно желать? Когда их взгляды скрещивались, в них не появлялось ни юношеского томления, ни любовного жара. Лишь непостижимая уверенность в избранном союзнике и надежном товарище. А еще — глухая какая-то, обреченная тоска по навсегда ушедшей любви. Восстание, которое позже назовут в честь Роберта Баратеона, прошло практически мимо Лауры. Да и за кого ей было переживать и тревожиться по-настоящему? Сир Джейме, член гвардии короля Эйриса Безумного, не стал ей ни драгоценным братом, ни даже первой любовью, как она когда-то по своей наивности полагала. Жених, старший брат смешливой толстушки Джейн Фарман, и вовсе казался пугающим незнакомцем: яростным, наглым, шумным и очень взрослым. Лорд Тревор был на десять лет ее старше и, даже отправляясь вслед за сюзереном к Королевской Гавани, продолжал смотреть на четырнадцатилетнюю Лауру, точно на дитя неразумное. Тайвин Ланнистер же оставлял ее матушку вновь беременную и с младенцем на руках: маленьким, розовощеким мальчишкой с золотыми кудрями, отдающими легкой рыжинкой. Герольд смотрел на мир восхищенными зелеными глазками, много улыбался и умилял всех помимо Серсеи. Лауру даже ужасала черная, ядовитая ненависть, с которой та смотрела на их общего младшего брата. А из памяти не шел пугающе острый кинжал в холеных ручках юной львицы. А потом все закончилось, и Серсея Ланнистер, выйдя замуж, стала первой королевой новой династии Баратеонов. И, как надеялась Лаура, навсегда покинув Утес, она потеряла всякий интерес к полуторагодовалому Герольду и новорожденной Роанне. А также всем тем детям, которых родит ее мать, Алисса Ланнистер, в дальнейшем. Лауру же тоже ожидало замужество, но вовсе не с пугающим ее лордом Тревором. Старший сын Светлого острова погиб при взятии Королевской гавани, оставив место наследника и юную невесту младшему брату. Семнадцатилетний Себастон Фарман был с ней бесконечно вежлив и мил. Совершенно не пугал, мягко обволакивая заботой и милыми подарочками. Возможно именно поэтому Лаура Кеннинг вошла в септу с легкой улыбкой на губах, совершенно не боящаяся ни супруга, ни того, что последует между ними… позже. Ее брак обещал быть похожим на полет диковинных бабочек с острова Наат.