случайности и преднамеренности

***

Ночью ей казалось, будто кто-то находился в комнате, совсем рядом. Стоял, молчаливо наблюдая за её беспокойным сном. Ощупывал взглядом её спящее тело, ловил тревожное дыхание. Лэйн, ошалело повернувшись к окну, вглядывалась в темные углы, но так ничего и никого не находила. Глубокая тишина, и только всполошённое сердце, казалось, вот-вот проломит рёбра. Ей вспомнилось услышанное днём среди гула местных, что недавно кто-то в городке заставил девушку покончить с собой, и его так и не поймали. Лэйн выскочила на балкон, встречаясь взмокшей от холодного пота кожей с обжигающим холодом, пытаясь разогнать навязчивые, тяжёлые мысли и, на какое-то время, даже немного помогло.       — Снова не спится? Голос донёсся откуда-то со стороны ярко горящего камина. Она спустилась вниз, на первый этаж огромного поместья, надеясь, что в такой поздний час все уже давно спали, но Грегори, один из военных местного отряда, иногда задерживался дотемна, словно что-то выжидал. То ли члены группы всё ещё боялись, что горе-криптограф посреди ночи вздумает сбежать (вот только куда ей подаваться, в заснеженной пустынной долине — никто вопросом не задался), то ли в целом кто-то должен был, как цепной пёс, проводить ночь у входа до рассвета, а, возможно, этому наглому парню точно так же, как и ей, попросту не спалось. У всех свои демоны в голове, даже у ангелов бесы имелись. Она, возможно, немного обрадовалась бы, что не осталась наедине с отдающими страхом мыслями, но слишком для этого устала. Ощущая вспотевшей спиной гуляющий сквозняк по дому, Лэйн обхватила плотнее себя руками, и, сонно щурясь, подошла ближе, поравнявшись с сидящим на диване парнем.       — А ты против моей компании? У моей бессонницы нет повода. Грег окинул её непонятным взглядом, наверняка отмечая ужасно потрёпанный вид, но ей, честно говоря, было наплевать какое хреново мнение может сложить о ней малознакомый парень в хреновы два часа ночи, после очередного изматывающего хренового кошмара. Он улыбнулся каким-то своим мыслям, дёрнув уголком полных губ, и произнёс будничным тоном:       — Всегда рад, но хотелось, чтобы у твоей бессонницы был более весомый повод. — На её многозначительное, но молчаливое вскидывание бровей, Грег озарился улыбкой и игриво (откуда у него только столько дерзости?) добавил: — Я, например. Несколько мгновений Лэйн молчала, и Грег, уже подобравшись, наверняка понимая, что переборщил, явно собрался скрасить неудачную шутку, но Лэйн неожиданно очаровательно растянула губы в улыбке, до ямочек на щеках. В помещение, кажется, как-то стало даже на несколько градусов теплее.       — Садись, я не кусаюсь, — с облегчением в голосе, парень похлопал рядом с собой, лукаво стреляя тёмными (но, чёрт, правда, красивыми) глазами. — Если ты, конечно, не попросишь. Девушка зябко зевнула, устраиваясь неподалёку, будучи без энергии на поддержание шутливого настроя собеседника. Она понимала, что Грегу может, и в радость, посреди ночи хоть с кем-то перекинуться шуткой-другой, мало ли, вдруг у него хобби такое: ночью стендапы устраивать для страдающих бессонницей; а ей до чёртиков только хотелось согреться, выжечь остатки липкого страха из тела. Лэйн, апатично растирая руки, пыталась напитаться тёплом. Военный ещё какое-то время наблюдал за ней и, закатив демонстративно глаза, отдал ей свой плед. Она, метнув взглядом в парня, тихо заворчала:       — Я не замёрзла.       — Кого ты пытаешься обмануть, и кому, собственно, этим обманом ты делаешь хуже? — С коротким смешком, не встретив более возражений, он набросил девушке на плечи выцветший плед, что моментально приятно обнял её сгорбившуюся спину теплом чужого тела. Лэйн подтянула ноги, и, укладывая подбородок поверх замёрзших коленей, пробурчала, скрывая маленькую улыбку в складках ткани:       — Благодарить не буду. С очевидным весельем в голосе ей ответили:       — Я этого и не жду. На том и решили. Потихоньку становилось уютно. И совсем не страшно.

***

Каин задумчиво поддел пальцем её подбородок, рассматривая так, что уже становилось слишком неприлично для всякого приличия. Его касание делилось холодом, но внутри отчего-то сжавшееся нутро без контроля реагировало пожаром.       — Что в тебе такого особенного, смертная? Льдисто-серые глаза цеплялись за мельчайшие несовершенства в девичьем лице напротив, пока не достигли её вызывающе-горящих больших тёмных глаз. Она практически с пренебрежением произнесла:       — А в тебе, помимо пары крыльев? Ангел медленно скользнул взглядом ниже, к изогнувшимся в едкой усмешке подрагивающим губам.       — Ядовитая грешница, — снисходительно констатировал он, но, несмотря на спокойный тон, алым вспыхнули его раскосые глаза. — Будет весело. Она о нём практически ничего не знала, помимо того, что нужно было сугубо для совместной работы в отряде, а он о ней знал ещё меньше. И всё же. Первым, с кем она столкнулась из этого секретного спецотряда — оказался ангел. Тот, кто поймал её, неуклюжую, решившую свалиться с крыши в поисках ответов, — тоже оказался он. И безумно притягательным, совершенно крышесносным в своём изумительном, малоэмоциональном смысле — предсказуемо, тоже оказался Каин. Он не просил ему довериться и своим доверием не бросался. Но при этом не предавал. Ему, пожалуй, было безразлично, что будет с остальными. Но при этом чужими жизнями попусту не рисковал. У Лэйн не осталось абсолютно ничего в этой жизни, ей нужно было за что-то зацепиться, она подспудно нуждалась, молилась о помощи, совершенно не задумываясь о том, в каком виде её получить. Ей просто нужен был кто-то в этом мире. А спустя пару встреч и много часов совместной работы, веселье между ними случается разнообразное. И не всегда весёлое.       — Не влюбляйся в меня. Напряжение между ними всегда было плотное, почти что осязаемое.       — Не дождешься. Томной дымкой покрылись ставшие практически чёрными глаза ангела когда он перевёл взгляд с нервно сжимающих одежду пальцев на губы девушки. Его собственные губы изогнулись в понимающей улыбке. Почти сострадательной. Любопытно, как далеко она бы позволила зайти? Как далеко мог бы зайти он сам? Каин накрыл дрожащие руки Лэйн своей холодной ладонью, слегка сжал и прошёлся играючи кончиками пальцев вверх по предплечью, поглаживая нити вен, точки родинок и росчерки белеющих шрамов, и, словно не замечая, что вызывает дрожь одним только касанием (словно ему этого мало!) — неожиданно склонился и прикоснулся сухими губами к тонкому запястью. В удивлении округлились её губы, совершенно не ожидая от ангела нежностей. Однако когда бессмертный поднял свой тяжёлый, потемневший взгляд, где чернота зрачка сожрала привычный безразлично-серый цвет — её дёрнуло коротким осознанием. Это не нежность. Это не забота. Это соблазнение. Похоть. Каин ведь только выглядел как ангел. Внутри он настоящий демон, сочащийся чернотой и яростью. Его глаза, хоть и горевшие алым пламенем — обжигали, как и его холодные касания. И Лэйн боялась его. Боялась настолько же сильно, насколько и хотела. Ангел как-то отдал ей свою куртку, ему на самом деле ни к чему эта показательная бутафория, учитывая, что он сам был удивительно холодный. Позже, оставаясь в одиночестве, Лэйн грелась его теплом, пусть и мнимым, ещё долгое время: ему даже не нужно было находиться рядом — достаточно было его запаха, чтобы у нее трепетало всё внутри. Он поистине был неземным. Она прекрасно понимала, что тонкий лёд, по которому она ступала, однажды проломится и затянет её с головой, но не могла, физически не могла отказать себе в этой слабости. Он сводил её с ума. В конце концов, он был единственным, что она обрела в этом мире. Рядом с ним не было силы у её бестелесных страхов.

***

Уже следуя какому-то негласному ритуалу, после очередной близости, грехопадения и метафорического воскрешения (а с Каином часто происходило и наоборот) — чтобы унять беспорядочные мысли и терзания она выходила на улицу, будто наказывала себя: морозный, безжалостный ветер отрезвлял и одновременно с этим помогал успокоить лихорадочный всплеск эмоций. Каин — её проверка, главный грех, её наказание — но как же сладко перед ним было пасть. Но почему же каждый раз, после того насколько ей было хорошо — ей становилось во сто крат хуже? Безумно приятно было парить, однако так же больно было падать, ломая кости. Лэйн предпочитала не замечать насколько быстро она привязалась к ангелу. Несвойственно ей. Между тем, без него словно силы пропадали, а от того её выкручивало изнутри — девушка словно нуждалась в допинге, она сама искала его внимания, неизменно находя того в монастыре. И всё, что между ними происходило — происходило в храме. Не верящий в бога, но предпочитающий святыню.

***

Каин прикурил, выдыхая дым, что тонкой лентой тянулся сквозь приоткрытый рот. Лэйн бы позабавило, что бессмертный попал в зависимость совсем как смертный человек, столило бы ей только задуматься об этом. Но он ведь был совершенством. Лэйн вдыхала этот дым, желая быть им, точно так же мечтая попасть в лёгкие Каину и основаться там, пробравшись наконец-то к чёрствому, заледеневшему сердцу. Чтобы он не мог без неё, так же, как и она без него, жить. Но его жизни и так не было конца. И, забавы ради, он мог забрать её собственную, не прилагая усилий. Ведь всё, что она могла ему предложить — это и была её жалкая, смертная душа. Да только зачем ему грешница? Кто же знал, что отдаваясь во власть хаотичных эмоций, поддаваясь своей неожиданно сильной слабости Лэйн вдруг потеряет себя? Его кожа была слишком белой. Совсем как снег, или многовековые льдины, или… «или как у мертвеца» — услужливо подбросило подсознание, вспомнив именно это сравнение, шутливо брошенное когда-то Грегом. А её безумие продолжалось, когда Каина не было рядом. Всё так же ночью кто-то посещал её сон. Всё так же Лэйн предпочитала проводить остаток ночи у камина, судорожно вздрагивая, вспоминая липкий страх и красно-алые глаза напротив, что уже отчётливо проступали в темноте тихой комнаты и преследовали её даже на расстоянии.

***

      — Не доверяй Каину. Лэйн прищурилась, оборачиваясь к военному. Грегори удержал её за руку, улучив момент как раз когда она собиралась снова в церковь. Очевидным было её раздражение и недовольство направленное на весь отряд, но под руку чаще попадал Грег — единственный, кто хоть как-то пытался с ней подружиться. Но Лэйн ему не доверяла. Какое право он имел говорить ей о безопасности и с кем ей проводить время? Какое дело ему вообще было до Каина? Это ведь не Каин постоянно за ней следил, стоило переступить за порог поместья на шаг. Не Каин везде заставлял жить с незнакомцами под одной крышей, угрожая пистолетом. И, конечно же, не ангел проверял её на вшивость, вводя внутривенно наркотики. Она показательно отступила на шаг дальше, произнося едкое:       — Я, кажется, у тебя совета не просила. И в твоём сочувствии не нуждаюсь. Грег прикрыл мелькнувшую в глазах горечь приторной улыбкой, поднимая руки в воздух, мол, твоё дело, словно они в игры играли. Только победителя не могло быть. Грегу было жаль её, правда. Она безумно много пережила и столько дерьма повидала, но всё равно не показывала слабости, хоть и выглядела так, словно на самом деле взывала о помощи у каждого встречного. Он, бывало, наблюдал за Лэйн, когда та задумчиво ныряла в изучение старого фолианта, поглощаемая чтением (Грег проверял, она действительно может днями сидеть с проклятой книженцией, будь она трижды неладна), или, когда она общалась с местными ротковцами и, о, чудо, Грег снова мог слышать её смех, хотя, казалось бы, уже позабыл — но таких моментов становилось всё меньше, — или, когда оставаясь наедине, она на морозе торчала длительное время, будто бы совершенно не чувствуя достающего до самой глубины души холода, думая о чём-то своём. Раньше они ведь находили общий язык и ей, вроде как, даже шутки его нравились, но после этой тупой проверки, на которую он даже повлиять никак не мог, всё их взаимодействие сошло на нет. Криптограф избегала общества: закрываясь как физически, за дверью в комнате, так и морально, за стенами отчуждения и недоверия. Больше она не спускалась ночами к камину, отогреть озябшее тело, сколько бы Грег не ждал. Лишь её встречи с белобрысым ангелом оставались неизменными. Грег не следил, конечно же, но как можно было этого не замечать? Военный отчего-то долго берёг в закромах разума когда-то увиденную картину. Особо снежными, промёрзлыми вечерами, ему вспоминалось как длинные тёмные ресницы отбрасывали тени на исхудавшие щеки и Лэйн улыбалась мягко, словно с осторожностью, с щемящей нежностью теплотой. Как-то совсем-совсем ему незнакомо. В тот момент сердце Грега внезапно споткнулось об эту непривычную сторону горе-криптографа и ему казалось, что он увидел что-то тщательно оберегаемое, скрытое от посторонних глаз. Что-то, что предназначено не ему, а кому-то другому. И взаправду — смотрела поверх плеча Грега, словно не замечая его, мимо. И, наконец, обернувшись, солдат увидел, кому был адресован её взгляд. Ну, конечно, это он, всё только для него. Бессильная злоба тогда взяла верх, и Грег, грубо оборвав на полуслове Ника, с которым вроде как вёл беседу, просто оставил друга в недоумении.

***

Каин жалил укусами тонкую шею, оставляя бордовые следы, что на бледности её кожи тёмным кружевом проступали. Лэйн сдерживалась, чтобы не отдернуть за волосы ангела — знала, что ему это нравилось, поэтому молча терпела, прикусывая собственные губы до крови. Он сводил её с ума. Позже, на собрании, Грег внимательным взглядом выцепил кротко стоящую Лэйн позади группы и Каина, что вблизи неё замер будто изваянием мраморным, точно охраняя. Только пылающие алым глаза выдавали присутствие жизни. Взгляд сам зацепился за расцветающие на её шее следы жестокой привязанности ангела. «Это не моё дело» — напомнил с гневом сам себе мысленно Грег, отворачиваясь, но спустя пару десятков минут очнулся спорящим в кабинете у генерала. Этот крылатый совершенно точно её околдовал, или проклял, или что они, бессмертные ублюдки, там вообще делать умеют? Наверняка ведь что-то сотворил с ней, не зря Грег его с самого начала подозревал, уж больно мутные эти небожители, с хера вообще спустились со своих сраных небес? И, в общем-то, он и пришёл с этим заявлением к Дмитрию, но тот только посмеялся, говоря, что ревность — это не повод выщипывать перья у ангела, а Лэйн, оказывается, сама была вольна выбирать с кем ей проводить время, при условии, что это не влияло на безопасность отряда. Но как же не влияло?! Влияло, ещё и как — только посмотрите, посмотрите на её мрачное лицо, исхудавшую фигуру, надломленные движения. Она же не спала совершенно! Неужели только Грег это замечал? И, естественно, всё оказалось предельно просто — только Грегу было до этого дело.

***

Грегори нашёл девушку, стоящей без верхней одежды на крыльце ночью. Она была одета во фланелевую сорочку, у неё покраснели обнаженные плечи, наверняка онемели пальцы. Он сам выскочил к ней без куртки и ему физически больно было уже находиться на улице в минусовую погоду. И Лэйн содрогалась телом рефлекторно от каждого нового порыва морозного воздуха, снег мелкими крупицам бил по обветренному лицу, но она не сбегала в тепло. Словно не замечала пронизывающего до костей холода. Словно наказывала саму себя. Он помедлил, прежде чем положить руку ей на плечо, привлекая внимание. Кожа под его рукой была мертвецки холодная, разве что льдом не покрыта. Это пугало.       — Лэйн? Она отозвалась не сразу, отрешённо пялясь куда-то в белеющую ночь. Девушка что-то видела, но что рисовало ей подсознание Грег знать не мог. Он потянул её на себя, заставляя повернуться лицом, и, наконец, встретился с ней взглядом. Безумно бледное лицо приобрело осмысленность и она слабо вскинула брови. Шепотом спросила:       — Уже кончился снег? Грег хотел назвать очевидное, что на улице метель и снег не закончится ещё несколько часов точно, но от уязвимости, от надежды в девичьем голосе ему стало не по себе, и он мягко заверил:       — Да, теперь нам надо внутрь, тебя согреть. С болью отметил, как под её глазами оттенком серым усталость легла. И вся она стала лишь жалким подобием себя же. Лэйн вяло дёрнулась несколько раз, но ладонь так и не смогла отнять от чужой.       — Я за тебя переживаю. Очень, — признался Грег, уже на пути в особняк, сжимая чужую льдинку-кисть. — Тебе явно нужно показаться врачу и как следует отоспаться. Послышался хриплый смешок, больше похожий на шелест бумаги, и парень даже обернулся на неё, чтобы удостовериться, что ему не послышалось, когда она, с едва уловим озорством, в словно утративших цвет глазах, вдруг уточнила:       — Так ты всё-таки будешь поводом для моей бессонницы? И всего на мгновение, он увидел снова ту Лэйн, как будто из прошлой жизни, которая сидела с ним у костра до самого рассвета и улыбалась до ямочек на щеках. Закрыв плотно за ними дверь уже в помещении, военный повернулся к ней, чтобы то ли схватить и сразу усадить у огня, то ли отчитать, что так нахрен себе всё отморозить можно (он, к слову, не был уверен, что себе там что-то не отморозил, холод так-то собачий), то ли всё сделать вместе. Но внезапно девушка обняла его, сковывая слабым кольцом под рёбрами. Прижалась щекой к груди, прикрывая веки и улыбаясь своим мыслям. Настолько холодная, что униформа парня мгновенно покрылась влагой, но тот совершенно не обратил внимания. Он в замешательстве, неверяще, медленно положил одну руку на исхудавшие плечи Лэйн, а пальцами второй мягко огладил тёмные, спутанные волосы. Её сердце билось медленно, ударами отдавая в проступающие ребра — он чувствовал каждый надломленный удар даже сквозь слои одежды. Лэйн ответно прижалась ещё теснее. Тепло. Грег был такой тёплый. Где же он был, когда она в нём нуждалась?

***

Её нашли замёрзшей, в лёгкой сорочке, державшей чужую белую куртку в оледеневших руках: обнимая, но не надевая. Покрытая инеем и налётом снега, ледяная фигура застыла изваянием, лишь скорбным подобием когда-то красивой девушки, улыбающейся до ямочек на щеках. Но никакая вещь её уже не согрела бы, когда у неё беспощадно отобрали её собственное тепло души. Так она и застыла, держась за слабый отголосок чужого запаха. Словно она и не хотела согреться. Словно она себя наказывала.