Чумная нежность

Санкт-Петербург молчал. Неповоротливая система медленно входила в ритм. Жители городов не торопились выползать на улицы, но постепенно отбрасывали страх. Всё налаживалось. «Запасная» гибель банкирши Исаевой стала заключительной на пути Чумного Доктора, но не его последователей. Города поднялись на дыбы. Столица утонула в дыму и битом стекле. Питер ревел и крошился. Грязные чиновники бежали, испугавшись ответственности. Оставшиеся приличные и здравомыслящие не понимали, что делать под давлением гнева людского потока. Лишь один человек сумел восстановить порядок. За плечами у величайшего героя невидимыми тенями стояли ещё трое. Владелец социальный сети «Вместе» передал дела молодому перспективному программисту Денису Титову, а сам отправился спасать человечество. Кто не сдался, того ликвидировали на месте боевые подразделения, организованные через знакомства Сергея Разумовского: лучшие из лучших в стране и зарубежные друзья, готовые прийти на помощь. За нескромное вознаграждение и товарищеские долги Олегу Волкову и Вадику Дракону. Чумной Доктор, он же майор Жук, оказал сопротивление при задержании и был расстрелян на месте. В квартире и гараже Жука нашли неоспоримые доказательства вины, причина безумия – трагичная гибель жены и детей. Все пойманы, все наказаны. Новая власть обещала обеспечить технические решения, которые не позволят повториться тотальному разложению общества. «Те же яйца – только в профиль», – зудел Гром, пока подполковник Хазина ожидала назначения на новую должность. Генерала так и не нашли, сведения не подтверждали, что он стал жертвой Чумного Доктора. Одна Юлия Пчёлкина пыталась показать, что связи Разумовского с «Хольт Интернешнл» подозрительны, что Жук слишком слаб, чтобы организовать нападения на таких серьёзных личностей, но все попытки Пчёлкиной захлёбывались в блокировках, спам-атаках и нашествиях ботов. Прямо возле центрального полицейского управления Юля отреклась от Игоря и плюнула ему в лицо, за что Аня с одного меткого удара сломала ей нос. Гром и здесь не успел её остановить. Наверное, узнай Пчёлкина, что место Жука было уготовано Игорю, то разозлилась бы сильнее. А уж сообрази Гром, что Аня тренировалась, чтобы всегда быть готовой надеть костюм Доктора, то не просил бы развода с Волковым. В конце концов, дружбу Грома с Пчёлкиной могло спасти, но не спасло Анино безумие. Например, когда она нарушила план и пыталась вдохнуть больше возможного. Убийства планировались на вечер, и Ане следовало координировать действия Олега параллельно с контролем за ОБНиП. Вместо чего Хазина искала забвения в волшебной пыльце, что грозило погубить всю кампанию. Так что Волков решил проучить раз и навсегда, раньше оговорённого отправив вместо себя Серёжу. Юле просто не повезло, что все четверо из их братии неукоснительно готовы были сменять друг друга на посту Чумного Доктора. Зря она сама натолкнула Игоря на мысль об Аниной вине. Расшатанная психика Хазиной рано или поздно сыграла бы ей на руку. А нынче – поздно. Первый выходной после окончания миссии Чумного Доктора проливался бальзамом на взвинченные нервы. Тишина дома, далёкого от штаба УСБ и с его вечными проблемами, успокаивала. – Жалеешь, что не остановил меня? – Хазина сидела на кухонном столе в Громовской футболке, болтала ногами и рылась в памяти чужого телефона. – Мне не нравится видеть тебя измотанной. Игорь отобрал сигарету и заглянул Ане через плечо. В папке «Избранное» лежали скрины переписок, фотки и видео – самое сокровенное и спрятанное под паролем хорошо знакомой даты рождения. На дисплее семнадцатилетняя Хазина безмолвно хохотала, что-то рассказывала, а затем картинка сменилась на порно, и Гром отобрал телефон тоже. Не обидевшись, Аня откинулась на прямые руки. Она знала, кому принадлежит мокрая киска, растянувшаяся вокруг члена. Ей. И никого, кроме неё, в «Избранном» не водилось, как и на заставке смартфона. – Это был самый долгий секс в моей жизни, как мне ещё выглядеть, Игорь Константинович? Вы меня прямо-таки заебали. Хазина облизнула губы, глядя, как сломанная сига улетает в раковину, но отвлеклась на вспыхнувшие уши Игоря. Им тоже знатно досталось: Аня ласкала их пальцами, губами и языком, кусала мочки, пока Гром не потерял всякое терпение и одним рывком посадил её на член. Никто не обиделся, Аня обожала доводить Игоря до сорванной чеки выносливости. Прознав, что Дубин на неё запал, Хазина стала с ним предельно очаровательной, из-за чего давным-давно внедрённой в систему УСБ Марго приходилось зацикливать изображение на камерах, чтобы они не записали, как Игорь учит подполковника манерам поведения. Если забыть о смехуёчках, было совершено ясно, о чём первоначально шла речь. Бешеная неделя перевернула всё с ног на голову. Аня почти не спала. Парни Вадика не имели доступа к системе охраны Исаевой в отличие от предыдущих жертв. Приходилось изворачиваться, заодно контролировать ОБНиП, дёргать поводок на Пчёлкиной и убеждать своих мужиков, что Игорь не причинит вреда заготовленному плану «Б». Вадик очень остро воспринимал появление новой константы, так что в один прекрасный день пришлось наставить на него пушку и взвести курок. Хотя чего уж там, Аня и сама опасалась, что каким-нибудь утром не проснётся, потому что Игорь поставит долг превыше неё. Он смотрел на деяния Хазиной с отчаянием родителя, который не способен ни повлиять на ребёнка, ни бросить его. Каждый божий день Аня обещала, что это временно и скоро закончится. Новый мир мчался к ним. Несмотря на суету и беспорядки, Хазина ощущала безмятежность. Половина ответственности вернулась на плечи Игоря. Сколько Олег ни делал для Ани, сколько раз они ни оказывались в одной постели – не контачило. Хазина не ощущала себя женщиной с ним, не принадлежала ему и не хотела вложить своё сердце в его руки. Игорь погладил Анины голые коленки. Атмосфера потяжелела. С таким папашей, как Юрий Викторович, надзирателем как Олег, нудилой-Серёжей, перемена настроения чувствовалась далеко на подходе. – Недавно ты спросила, чего я хочу. Чтобы ты была счастлива. Ты счастлива? Править – твоё желание? – Аня опустила глаза, чувствуя себя нашкодившей псиной. Захотелось отстраниться, поскандалить, но Игорь не заслуживал подобной погани. После полноценного сна и чудесного утра день стремительно катился под откос. – Когда ты спасала нашего ребёнка, Костика или Верочку, ты мечтала о власти? Почувствовав ком в горле, Хазина вскинулась, оскалилась, но Игорь не стремился причинить боль. Он просто спрашивал. Хотел понять её – зачем и что дальше. Он и так долго ждал, видя, что она на взводе. Хлебников с Колпаковым едва всё не испортили, Жук почти сбежал, Пчёлкина непрестанно жужжала поблизости. Времени на откровения не оставалось – лишь на быстрые поцелуи и стремительный перепих в первом укромном углу. – Я не могу бросить их, я... Она столько прошла: гибель ребёнка, зависимость и реабилитацию, склоки и подхалимаж на работе, сложные отношения с Олегом, с отцом, с коллегами, с самой собой. Чудом добралась до текущей точки. Ради светлого будущего, предложенного Серёжей, ради мести отцу она и карабкалась. Даже не мечтала вновь взять Игоря за руку. – А меня бросить можешь, Ань? Костика? Или Верочку? – его привлекательное лицо не знало жалости, не давало снисхождения. Игорь не злился, но выставлял перед ней зеркало, чтобы она ответила правду не столько ему, сколько себе. – Ты больше не хочешь семью? Дом? Фехтовать? Не видеть скучных рож людей, которые ворочают ярдами и говорят только о политике? Не так ты мне рассказывала? Или всё поменялось с тех пор? Она закусила губу и отодвинулась, но Игорь подцепил за икры и подтащил обратно. Вот теперь он начинал злиться и демонстрировать черты и вайб, которых боялась вся питерская шушера. Аня не испытывала страх, только желание и протест, живший в ней заскорузлой привычкой. – Олег предупреждал, что ты так сделаешь. – Нахуй Олега, Аня, – она поджала губы, сверкая глазами. Игорь плевал на её гнев, держал за талию, чтобы не вздумала дёрнуться ни вперёд, ни назад. – «Хочу быть Анной Гром» – так ты мне шептала? «Я люблю тебя»? – «Выеби меня», «сильнее», «ещё»… Я много чего тебе шептала! – спрятаться, не думать о самом болезненном, потому что рядом неизменно вставали два родных лица: Олега и Игоря. Долг и благодарность противостояли любви и верности. – Не выводи меня из себя, детка. Аня ненавидела себя чуть больше, чем полностью за то, что не может противостоять Грому и наслаждается этим. В любой момент она могла крутить Игорем, как хотела, но стоило ему стиснуть кулак, как в Ане просыпалась покорная крошка, готовая служить своему господину. – Любимый… – Аня. Она обняла его, покрывая лицо поцелуями, но Игорь оставался равнодушным и поймал её за подбородок, останавливая. – Тебя. Я хочу тебя. Стать Анной Гром. Родить тебе Константина Игоревича. Хочу показать тебе Сицилию. Платье белое со шлейфом, фату ебейшую, и чтобы ты под подолом стаскивал подвязку зубами. Хочу... Хочу... Не знаю! Отжать у Олега рестик при разводе хочу! – Зачем? – удивился последнему Игорь, и Хазина засмеялась. Как будто получилось. На время обмануть себя, его, весь мир. Забыть, что завтра у Серёжи встреча с иностранным послом, и понадобится помощь. Может, и к чёрту их всех? Справятся? Вытянут без неё? – Не знаю, просто так. – Хорошо, детка. Где здесь убийства, круглосуточные смены с выездами на место преступления, международные командировки, чтобы подтирать Серёже жопу на переговорах? – Игорь оттянул ворот и поцеловал плечо, потёрся щетиной, заставляя Аню хихикнуть и заёрзать, толкая коленками. – Не представляешь, сколько труда мне стоила моя должность! – проворчала она обиженно, приглаживая Грому волосы. Он сгрёб её. Заглянул в глаза, в которых истаяла вся былая уверенность, воинственный пыл. Что значили годы борьбы против мира и спокойствия? Против семьи, о которой она всегда мечтала и успела вкусить её самую малость? – Это принесло тебе счастье? – Это чуть не стоило мне жизни. Раз пять, как минимум, – такова была правда из сломанных костей, растяжений, кровоподтёков. Аня спрятала лицо у Игоря на плече. Жизнь превратилась в гонку, конечной целью которой стала месть. Справедливость восторжествовала. После наказания виновных всевластие не так уж интересовало Хазину. Амбиции больше принадлежали Серёже, а она имела возможность и стратегическое мышление, чтобы привести его к результату. Топливо из злости заканчивалось, единственная заправка взлетела на воздух. Игорь раздувал в Ане лишь одно пламя и гасил всё тёмное и яростное. Западня захлопывалась, понуждая к однозначному выбору. – Детка, – Гром ласково гладил её по спине. – Делай всё, что твоя душа пожелает. Хочешь руководить УСБ – пожалуйста. Орать на дебилов каждое совещание? На здоровье, радость моя. Олег считает, что я давлю на тебя, пудрю тебе мозги. Херня. Ты знаешь, что я не мечтал о домохозяйке и люблю твою буйную натуру. А Олег? Он не пытается удержать тебя, как может? Из Ани словно вытащили все косточки. – Я тебя не заслужила, Гром. – Я тебя заслужил, Ань. Где бы я нашёл женщину, которая настолько охуенно смотрится что в бронике, что в нижнем белье? Хазина ущипнула его за жопу и прижалась кончиком носа к его носу. – А ты свистни – и посмотри, как они в штабеля уложатся. – Ань. Игорь спрятал её у себя на руках, давая время принять решение.