Невероятные улучшения (18+)

Мы провели целый день, пересаживаясь с одного поезда на другой, а на финальный отрезок нашего путешествия я купил повозку с лошадьми, и, наконец, спустя еще несколько часов мы достигли горы, окруженной густым лесом сиреневых глициний, что высажены здесь в качестве барьера от всех, кроме самых сильных демонов. Гирлянды фиолетовых лепестков казались принадлежащими другой реальности, настолько это было потрясающее зрелище. Вся дорога, ведущая к особняку, была усыпана лепестками глицинии, так что любой демон, решивший напасть на организацию, погибнет на сей извилистой тропе от яда. Хотя, ничто не помешает Музану попросить Накиме открыть портал где угодно и обойти все препятствия… — Джейк, я должен попросить тебя быть почтительным к хозяину, следуй всем манерам. Сказал Гию, присаживаясь рядом со мной в повозку. Я с удивлением посмотрел на него в ответ. — Эй, из нас двоих я тот, кто не нападает на других в качестве приветствия или даже не удосужившись уточнить статус человека или демона. От горькой правды его лицо немного дернулось и приняло раздраженный вид. Видимо, это его действительно оскорбило. — Как бы то ни было, я говорю это не с целью доминировать над тобой, чтобы ты был ведомым. У мастера изуродованное лицо, это его родовое проклятье, передающееся от отца к сыну. Я к тому, чтобы ты не реагировал на это, как на нечто странное или отталкивающее, Хашира любит и уважает его, прояви уважение и ты. Объяснил Гию, заставив меня кивнуть в знак понимания. Мне не хотелось иметь проблем с Хашира, пусть в случае конфликта я и смогу убежать, но одолеть их мне не под силу, разве что лишь буквально испепелить их. — Да, конечно, я постараюсь. У меня есть один вопрос. Произнес я наконец после минутного молчания, данного мне для усвоения наказа Гию. Тот ответил прямо: — Я слушаю. — Если я исцелю уродство вашего лидера своей магией, будут ли Хашира воспринимать меня серьезнее во всяких переговорах?.. Только я договорил, и весь мир замолчал, даже лошади замерли и затихли, вздрогнув, когда Гию резко повернулся ко мне, а из деревьев у обочины выпрыгнули две фигуры. — Стой! Крикнул Гию. И я узнал в этих фигурах столпа Змеи Обаная Игуро и столпа Ветра Санеми Шинадзугаву, оба грозно смотрели на Гию. Я знал, что они были самым безжалостным дуэтом нынешнего поколения Хашира, в то же время неизмеримо преданными настоящему лидеру истребителей демонов Кагая Убуяшики. Вдруг древесина рукояти катаны Санеми скрипнула, когда тот крепко сжал ее, и он сквозь зубы заговорил, глядя на Гию: — После столетий попыток вылечить род Убуяшики этот ублюдок позволяет себе нести всякую чушь про исцеление магией! Более того, ты, Гию, проиграл ему в поединке! Долбанному чужеземцу проиграл! Да у него даже техники дыхания нет! Здорово, меня впервые назвали чужаком. Но если бы они действительно знали, насколько чужд я этому миру… Санеми посмотрел в мою сторону, не обращая внимания на Обаная, бормочущего что-то не про магию, а про змеиное масло, и что змеи вовсе не маслянистые, и… — Почему бы тебе не спуститься с повозки и не вкусить насколько должен быть силен истинный столп?! Я вздохнул от досады, ведь я просто хотел найти убежище для семьи Камадо и помочь пристроить Танджиро к Хашире, дабы не пропадала уникальная техника… — Сразимся же, водяной… Выкинул я, слезая с повозки. Оба столпа пафосно хмыкнули, услышав мои слова, и я видел, как на испещренном глубокими шрамами лице Санеми проступают вены, выглядящие тверже гранита и вот-вот готовые лопнуть, но я не останавливался, невзирая на уже вложенную в ладонь истребителя рукоять катаны, что готова выпорхнуть из ножен и снести мою дерзкую башку долой с плеч. — Говорящий ворон приветствовал нас. У меня сделка с семьей Убуяшики, и я всего лишь хочу найти укрытие для семьи Камадо, за которой охотится Музан, так что отойдите в сторону, либо я сам подвину вас. На самом деле, я немного завидовал им, я бы тоже хотел иметь собственного говорящего ворона, который мог запросто запоминать длинные сообщения и находить людей за десятки миль. Столп Ветра резко остановился, вытянувшись, словно по команде «смирно», услышав, что я приглашен в дом. Если он нападет на гостя, это будет самое настоящее, самое грубое проявление нелояльности самурая. Санеми рыкнул, и его меч лязгнул, задвигаясь на дюйм обратно в ножны. Он убрал руки от оружия и сложил их на груди. — Хорошо, но знай, что я переломаю тебе каждую косточку твоего тела, чужак, если твое лечение навредит хозяину. На этой зловещей ноте Санеми рывком скрылся за сиреневым занавесом цветов глицинии. — Ну что, Обанай, может тоже оставишь бессмысленных угроз напоследок? Спросил я и обернулся к столпу змеи, запрыгнувшему на крышу повозки. Теперь он высился надо мной, пусть и сам был невысок, а змеи в его хаори шипели. Однако Обанай был более уравновешенным воином и сразу осознал, что если выкинет нечто подобное, или даже банальное «да», находясь столь близко к семейству Камадо, я в момент начну атаку. Он заговорил глазами, что были его основным средством выражения эмоций, затем его рот, изувеченный и скрытый под бинтами, расплылся в безмятежно безумной улыбке, и наконец он произнес: — Нет, в этом нет никакой нужды. Ты не кажешься глупым. Впрочем, увидимся на горе. Хозяин и вся Хашира ждет тебя там, Джейк. Поток его слов словно доносил угрозу, что он всегда у меня за спиной, и если нападет, то именно оттуда, где я его не увижу. Я же закатил глаза, не воспринимая всерьез змеиного самурая. Лишь кровь Музана могла противостоять моему навыку Безупречное тело, все остальное было не в силах навредить мне в этом мире, насколько мне было известно. Обанай бросился за своим товарищем, они выбрали короткий путь через глицинии, а я с повозкой, полной пассажиров, остался в сопровождении Гию. — Они все еще за нами наблюдают, не так ли? Язвительно задал я вопрос Гию. Тот нахмурился и фыркнул. — Да, и, если что, отныне они будут оценивать каждый твой шаг куда жестче, поэтому давай поторопимся, пока еще кому-нибудь из столпов не стало скучно, и они не решили испытать тебя. Я молча шлепнул лошадей, запрыгнул в повозку, и медленной рысью мы направились далее.