Невероятные улучшения (18+)

Взобравшись вверх по винтовой лестнице в директорской башне, я постучал в деревянную дверь. Из-за двери глухо прозвучал голос чародея. — Войдите, пожалуйста. Интересно, старик Дамблдор до сих пор не понял, что не знает моего имени? Я толкнул дверь и вошел внутрь, и на мое удивление Дамблдор выглядел довольно смущенным, а его последующие слова подтвердили мою догадку. — Ах, это вы. Я хотел сообщить вам, что вопрос по нарушению вами статута секретности решен… А теперь скажите наконец, как вас зовут, и почему вы вообще согласились работать в моей школе? Спросил волшебник. Его глаза выстреливали искорки мудрости, отражая лучи лампы, и во всем его взгляде повисла тяжесть возраста и опыта. Это напомнило мне взор Риверии, ведь она была лишь на десяток лет моложе Альбуса. Не говоря уже о богинях: было очень легко потеряться в многогранных лабиринтах, что воздвигали глаза Гестии и Фрейи, мимо которых пронеслись миллионы лет. Поэтому я уже привык выдерживать столь массивные взгляды. — Я пришел взять некоторые магические артефакты, что помогут мне в путешествиях, и мое имя — Джейк Баррис… Спасибо, что спросили. Сухо ответил я, усаживаясь в роскошно отделанное кресло с высокой спинкой, в которую удобно лег мой затылок. Я старался переиграть старика в этой партии, нарочито подсовывая ему свой порок, чтобы он считал, что способен контролировать меня через мою тягу к сокровищам. — Конечно, я пришел не с пустыми руками, и взамен мне нужна ваша помощь. Мне нужно попасть в определенную часть Англии. Мне было совершенно не интересно искать крошечную магловскую деревню Литтл-Хэнглтон, стертую со всех карт, что я смог найти в Лондоне. — Вы хотите, чтобы я просто телепортиловал вас в магловскую деревню? Смутившись, переспросил Дамблдор. Но, пожалуй, я бы смущен еще больше, поскольку сомневался, что старик узнает о существовании этого места до окончания Турнира Трех Волшебников и возвращения Волан-де-Морта. Я кивнул, а затем мой слух поразила громкая трель и моя Фална задрожала, как тогда, когда Гестия касалась моей обнаженной спины, не обновляя печати. Я обернулся в поисках источника звука, и вдруг из тенистого алькова вырвалась огненная вспышка, и из нее родился феникс Фоукс, питомец Дамблдора. Вместе с магом мы наблюдали, как пламенная фигура огибает кривые линии сводчатого потолка, и даже портреты прежних директоров ожили и забормотали об этом зрелище. Наконец, Фоукс перестал кружить по залу и плавно опустился вниз, ровно на подлокотник моего кресла. Птица смотрела мне прямо в глаза, бросая вызов своей необъяснимой природой моему человеческому благоразумию, и все же он одержал верх надо мной в сием поединке взглядов, издав торжественный смешок. Дамблдор тоже усмехнулся. — Вернемся к делу… Да, я хочу, чтобы вы отправили меня в Литтл-Хэнглтон. Там есть нечто, очень необходимое мне, а взамен я дам вам то, чего вы определенно вожделеете. Предложил я и увидел, как Альбус закатил глаза. — Я понятия не имею, чего вы собрались искать в той деревушке, где жила семья Мраксов, однако мне интересно, чего же я так желаю по вашему мнению. Нетерпеливо промолвил старик и я стал думать, что малость переборщил, как охамелый продавец подержанных автомобилей или чего прочего. Вместо того, чтобы и дальше водить седобородого за нос, я молча достал диадему Кандиды Когтевран, завернутую в бордовое шелковое полотенце. — Это диадема Кандиды Когтевран, и, что более важно, она является одним из крестражей Тома Реддла. Объяснился я, отчего Дамблдор удивленно вытаращил глаза, доставая какой-то другой магический артефакт, что тоже был крестражем. — Понятно… Значит, Том на самом деле опустился до создания настолько низких мерзких штучек… Устало отозвался Дамблдор, на что я сочувствующе кивнул. Старик сел в свое кресло. — Полагаю, раз уж вы разыскали этот крестраж, вероятно, вам известно, где хранятся и другие? Вообще я был готов разориться и оторваться сполна в этой вселенной, ведь только Флер представляла для меня интерес в качестве вайфу, а иное мне было и вовсе не интересно. Если бы я хотел заново ощутить свой старый мир, в котором родился и из которого пришел, со всеми его современными благами и недостатками, то я бы, пожалуй, открыл портал в Марвел. Я мог бы приобрести столько вещей, невиданных ранее ни в Данмачи, ни в «Клинке, рассекающем демонов». Вот бы действительно обзавестись броней из вибраниума, так как единственный недостаток моего доспеха — неспособность выдерживать мощные удары. А может стоит даже выкрасть один из костюмов Тони Старка… Как-нибудь в другой раз, а сейчас пора разбираться с неоконченными делами. — Я провидец, и моя мутация позволяет мне видеть будущее во снах. Поэтому, мне известна судьба Гарри Поттера, и я знаю, как подстроить все таким образом, чтобы он убил Тома Реддла, предварительно уничтожив все его крестражи. Я решил припустить маску и раскрыться. Я уже был готов разложить Дамблдору свой план до мельчайших деталей, но… — Вы действительно верите в то, что говорите? В старике заиграл скептицизм, однако вскоре его лицо из недоверчивой гримасы снова разгладилось в спокойное выражение. — А я же вижу, что вы планируете использовать свое знание пророчества, чтобы напитаться энергией прошлых владельцев артефактов и выкрасть сокровища этого мира, не так ли? Казалось, он был полностью уверен в собственном выводе, но затем начал произносить какие-то заклинания над диадемой, вероятно, чтобы удостовериться в моих словах. И когда Альбус понял, что я говорю правду, ощутив, насколько мала душа, заключенная в диадеме, ведь она была третьим по счету крестражем после Дневника Тома Реддла и кольца Марволо Мракса, он успокоился и натянул услужливую улыбку. — Что ж, замечательно. Вы все еще хотите поехать в Литтл-Хэнглтон этой ночью? Спросил Дамблдор, и я кивнул. Старик грузно поднялся, кряхтя, а феникс пискнул и хлопнул крылом в мою сторону. Одно из перьев птицы вдруг загорелось светом и мягко вылетело мне на колени. Фоукса это, вероятно, утомило, и он спрятал голову под крыло. — Спасибо, — отблагодарил я волшебника, убирая перо в пространственное кольцо. Дамблдор тихо улыбнулся. — Когда я вижу, что Фоукс сам дарит вам свое перо, признаться, на сердце мне становится спокойнее, ведь фениксы — удивительно прозорливые судьи характера, и это, кстати, одна из причин, по которой я отказал в принятии Тома Реддла, уж больно беспокойным в его присутствии выглядел феникс. Вспоминал Дамблдор, когда мы выходили из кабинета и спускались по лестнице. Только снаружи мы имели способность к трансгрессии. Наконец, когда мы вышли во двор, и студенты, так и норовящие расспросить меня о дуэли со Снейпом, отвязались, с громким щелчком мы с Дамблдором аппарировали в деревушку Литтл-Хэнглтон.