Невероятные улучшения (18+)

Инари знала, что я собираюсь побеседовать с ней о том, насколько умно она действовала в обход правил Тенкая, занимаясь лисицами и вмешиваясь в дела смертных до того, как боги спустились в Генкай, низший мир, мир смертных. Вопрос был в том, о чем она думала, ведь Гестия — богиня домашнего очага... У тех кланов ниндзя, которые Инари держала на коротком поводке, не было шансов пробраться к покровительнице огня и жилища, в ее святилище, в сферу ее полновластия. Даже когда я думал о мотивах Инари, я вертелся вихрем смерти, разрезая тела и срубая головы всем несчастным, посмевшим пересечь мой путь, и только детей бросали через деревянные стены зданий и валы замка, а там их подхватывали неравнодушные зеваки. Доспехи защищали от всякого рода магии: ни пламя, ни ледяные струи жгучего ветра, ни даже твердые и острые точно лезвия осколки льда не могли причинить мне вреда. Моя броня была дополнительно усилена алмазными чешуйками демона Гёкко, которые подняли ее твердость и прочность на новый уровень. Моя катана, которой даже Гефест позавидовала, была способна прорубить любую магию, которую мои оппоненты применяли для защиты, и я мог только сухо отметить, что мой меч поглощает магию рода лис, чувствуя, что показатель разума сильно вырос после ликвидации стаи этих магических тварей. — Стой! Раздался громкий властный голос из особняка, к которому неуклонно лежала моя тропа из безжизненных тел, проливающих горячую кровь по узорам брусчатки. Члены семьи Инари, которые отсиделись в тылу и теперь столкнулись со мной, отчаянно побежали в сторону боковых переулков, из которых они вышли на главную дорогу, и пока я шел вырезать немногих выживших защитников, я увидел, что вдоль переулков тянулись домики, по-видимому, у авантюристов этой семьи были свои собственные частные дома, обитатели которых испуганно смотрели на меня, закрывая своих детей. И пока я краем глаза цеплялся за эти детали, я держал приглянувшийся мне дуэт сестер-близняшек лисьей расы в поле зрения, степенно приближаясь к ним. — Вы знаете, для чего я здесь, верно? Холодно вымолвил я, любуясь, как кровь членов их семьи капает с острия моего меча. Близняшки взяли друг друга за руки, и без всяких пустых разговоров я прочуял их боевой настрой. Они готовы были сражаться, вероятно, все еще считая, что если они убьют меня, то без моей опоры Харухиме станет легкой добычей, с которой они смогут делать все, что захотят, и даже если на это уйдут годы издевательств, в конце концов, они сломают ее. Жаль, что они были моими врагами, такие прекрасные, такие милы со своими восемью белокурыми и медово-рыжими хвостиками, с клубнично-розовыми волосами и великолепным фигурами. Но красота в мире Данмачи — это всего лишь очередное оружие, и амазонки — прекрасный тому пример. — С печатью Солнца на спине мы призываем Великое Солнце, мы... Они начали читать какое-то заклинание в унисон, и я чувствовал тяжесть огромного количества маны, она формировалась в массивный огненный шар, настоящее искусственное солнце, и вместо того, чтобы дожидаться кульминации их представления, я послал в их сторону молниеносное космическое лезвие, отчего близняшки поспешно отпрыгнули в стороны и рухнули на землю, задыхаясь в отчаянии от того, что заклинание вернулось в измерение блуждающих огней, так не сумев полностью воплотиться. — Ничтожества, вам следовало и дальше оставаться в своих норах и сидеть молча, поджав хвосты... Рявкнул я, в момент приблизившись к одной из уползающих в ужасе лисиц, а затем, демонстрируя свой американский дух, пнул ее в живот, отправив в полет прямиков в двери особняка. Я слышал, как рыдала вторая близняшка, наблюдая, как ее сестренка пробивает своим тельцем толстые деревянные двери, и только ее высокий уровень не позволил ей размазаться в кровавое месиво на крепких досках ворот. — Ты убил Юмэ! Ублюдок! Воскликнула она, вскочив на ноги и каким-то образом вытащив длинную катану из своего декольте. Окутав клинок молнией, она бросилась вперед, чтобы атаковать меня с близкого расстояния, так как уже уяснила, что заклинания против меня бессильны. Честно говоря, мне хотелось зевнуть, наблюдая ее нелепую технику: пусть она и умело владела своим клинком, но она не знала как двигаться, ей не хватало непринужденной грации столпов. Когда я встретил ее мощный выпад своим мечом, я мог только вздохнуть, насколько она была физически слаба для шестого уровня, ее молнии не могли пройти сквозь мой меч. Она, очевидно, сосредоточилась на том, чтобы поднять свой магический статус до высоких рангов, прежде чем повышать уровень, ведь даже при том, что она была на два уровня выше меня, я уверенно выигрывал в силе. Мне приходилось сдерживаться, так как я не хотел просто спалить дотла весь район Инари, но, увидев, как та лиса, что была отброшена в ворота, шатается, держась за сломанные ребра и судорожно опустошает баночки с эликсирами, готовясь начать скандировать заклинания, я устало вздохнул со словами: — Пусть эта земля станет пеплом… И лисица, с которой я бился один на один, бросилась вперед в попытке сбить мою концентрацию, чтобы я применил чары сам на себя. Какая жалость… Я не использую магию с идиотскими песнопениями. Визжащее лицо девушки заволокло черное пламя, когда я дал ей звонкую пощечину, а затем я поднял ее в воздух на десяток метров и со всей силы ударил головой в вымощенную дорожку, на которой происходила эта нелепая схватка. Ее сестренка, кажется, ее звали Юмэ, отчаянно залилась животным воплем, увидев обгоревшее лицо сестры, свисающие клочья кожи некогда прелестной мордашки, волосы, спекшиеся и оплавленные, лопнувшие глаза, двумя незрячими черными дырами пожирающими пространство и кровь, вытекающую из ее разбитого затылка. Близняшку охватил ступор, вне себя она медленно сползла на землю, сухим горлом выдавливая плачь и уставившись остекленевшими глазами на своего близнеца, теперь ни за что не похожего на нее. Когда я проходил мимо нее, я подумывал просто оторвать ей голову, ведь она была разгромлена психически, и если то, что говорили охранники, было правдой, то, вероятно, если Инари переживет нашу с ней встречу, она превратит сломленную разумом лисицу в немую и безвольную расходную матку в надежде родить еще одного восьмихвостого лиса. Прекрасная судьба для нее. Она это заслужила. — Мозги твоей сестры не вытекают... Может, тебе стоит попробовать дать ей эликсиры?.. Я выкинул, морально утомленный всем этим бредом, поэтому, желая покончить со всем поскорее, чтобы наконец обнять Гестию, я ускорил шаг и вошел в особняк, миновав окаменевшую фигуру воплощенного горя. Я имел ввиду, что драгоценные эликсиры, сделанные непосредственно Дианом Кехтом, могут спасти любого, без надобности вскрывать ему череп или грудину, хотя шрамы души уже ничто не залечит. Когда я вошел в особняк, в конце коридора стоял пожилой лис с тремя толстыми хвостами, почтительно прижав руку к груди и слегка поклонившись в мою сторону. — Леди Инари ждет вас в заднем храме, Джейк Баррис, капитан семьи Гестии. Я чувствовал, что в свое время он был очень силен, немного походя на Альфию, которая по возвращении была восьмого уровня и несла в себе слабые корни божественности. Скорее всего, в пике он достиг седьмого уровня, а затем ушел на пенсию, но в его возрасте ему повезло бы сохранить силу хотя бы шестого уровня. Пока старый лакей вел меня по особняку, я обратился к нему: — Из любопытства, как долго живет авантюрист седьмого уровня? Я не мог видеть лица старика, но в воздухе повисло презрение, когда он говорил о своем расовом превосходстве, объясняя: — В отличие от людей и других низших видов, мы, лисы и эльфы, обладающие примерно одинаковой продолжительностью жизни, обычно можем прожить около четырехсот лет, и это для тех, кто не благословлен, а иные же, идущие по ступеням божественности, могут легко прожить и тысячу лет, если достигают шестого уровня и выше. Я мог только рассмеяться над высокомерием старика. — Значит, судя по твоему виду, дедуль, ты явно прожил более девятисот лет... Боже, да ты просто ничтожный выродок, раз за девятьсот лет достиг только седьмого уровня, — я осекся на мгновение, но затем продолжил — Я серьезно, я был авантюристом всего четыре месяца, и я скоро достигну пятого уровня, но я уже сильнее тебя. Я мог видеть, как от ярости вены вздуваются под его кожей, как он багровеет, я слышал, как он запыхтел, сдерживая в себе страшной силы напор, вот-вот готовый лопнуть. — Тратить столетия, чтобы получить ту же силу, которую другие расы могут получить за несколько месяцев... Разве это не делает всю твою якобы высшую расу отбросами? Поддразнил я его, и это было последней каплей в чашу его злобы, он накалился до предела и резко обернулся, чтобы напасть на меня со своим ножом в руке, светящимся зловещим фиолетовым светом. Я схватил его за запястье и притянул к себе, ударив его подбородком о пластину на плече. Дряхлый мешок с костями рухнул на землю. На этот раз что-то переключилось во мне, и я не стал жалеть его, как тех сестер-близняшек, а сразу занес катану и одним мощным ударом разбрызгал мозги старого лиса по блестящему деревянному полу. «Поклялся — делай…», — пробормотал я, продолжая идти по длинному коридору, пока не увидел слепящий яркий свет, сочащийся сквозь дверь в бумажной стене.