Карты, деньги, два ствола

      — До сих пор не могу поверить, что ты предложил боссу такое, — невинная насмешка в голосе Минги резонирует с еле уловимой хрипотцой.       С зажатой между зубами сигаретой Сон крутит в руках свой любимый нож, поглядывая на Уёна из-под высветленной чёлки. Губы его растянуты в самодовольной ухмылке, а в глазах плавают искры нескрываемого веселья. Морщинки вокруг глаз выдают уж слишком хорошее настроение.       Не сдержавшись, он всё же прыскает со смеху, и едкий дым слишком глубоко ныряет в его лёгкие, вызывая удушливый приступ кашля.       — Из твоих уст это звучит так, словно моим предложением было пойти на задание в ростовых костюмах.       Уён с полуулыбкой наблюдает за попытками прокашляться практически сгорбленного пополам Минги, выпуская в звёздное небо клубы табачного дыма. Смахивает пепел с кончика сигареты, и, поддавшись внезапному приступу сентиментальности, запускает пальцы в светлые пряди, принимаясь устраивать в них ещё больший беспорядок, чем было до этого.       — По-твоему, идея пойти на задание в платье и парике логичнее? — Минги наконец прочищает горло и выпрямляется, перемещая чужую руку со своей головы в свою ладонь.       — Говоришь так, словно это тебе придётся переодеваться в девушку, а не мне.       — Придётся? — Минги удивлённо округляет рот. — Мне казалось, ты на седьмое небо вознёсся от счастья, когда Хонджун одобрил твоё предложение.       Уён не отвечает и молча делает очередную затяжку. Кирпичная стена приятно греет его лопатки через ткань цветастой рубашки накопившимся за жаркий день теплом. Здесь, в узком переулке, окутанном тенью нависающих крыш, свежо и спокойно. В этом районе в принципе всегда спокойно, несмотря на то, что он принадлежит мафии. А может, в этом и дело — вряд ли кто осмелится шуметь под носом у опасных преступников.       — Ты вообще уверен, что хотя бы на каблуках устоишь? — всё не унимается Минги. — Мне кажется, даже если нанять профессионального визажиста, твоё явно не феминное лицо вряд ли кто спутает с женским.       Минги прислоняется плечом ко всё той же стене и приподнимает уёнов подбородок кончиком острия ножа, выглядя донельзя довольным своей язвительностью. Обычно это Уён разбрасывается колкостями и издёвками, и Минги, в отличие от Юнхо или Чонхо, из раза в раз ничего вразумительного в ответ сказать не может, лишь бубнит что-то совсем уж глупое и безобидное.       Сейчас же преимущество на его стороне. Как бы Уён ни старался, скрыть следы смущения на своём лице ему не удаётся — то ли он тоже пришёл к выводу, что его идея довольно бредовая, то ли засомневался в успешности её реализации, то ли так устал за день, что уже не в силах сопротивляться едкому натиску.       — Иногда ты бываешь невыносимым придурком, — Чон выдыхает дым в сторону Минги, и тот морщится.       — Но ты ведь всё равно меня любишь, особенно мой большой чл—       Уён притягивает к себе Минги за ворот пиджака и вовлекает его в грубый поцелуй с горьким привкусом табака, не придавая особого значения царапающему нежную кожу шеи лезвию. Минги поначалу растерянно стоит без движения, пока его рот исследует чужой горячий язык, но когда приходит в себя и собирается ответить, Уён отстраняется и суёт тлеющий окурок ему в губы.       — Завтра в восемь возле входа.       Минги шокировано смотрит вслед уходящему Уёну, не обращая внимания на догорающий фильтр. Не то чтобы его настолько впечатлил поцелуй, ведь те у них обычно такими и были: жгучими, ненасытными, торопливыми, — наверное, потому что в глубине души они боялись, что каждый их поцелуй может стать последним.       Однако сейчас ощущения совершенно иные. Быть может, тому виной нарастающее волнение перед предстоящим заданием, или предвкушение образа, в котором должен предстать Уён, или потаённые желания Минги, лезущие наружу.       Он нередко предлагает Уёну ролевые игры с переодеванием, чтобы разнообразить их сексуальную жизнь, но тот постоянно отказывается. Минги пытается понять, причина отказа — стыд или упрямство? А может, недостаточная близость? Или специфика их профессии? Время друг с другом они проводят либо на работе, либо в отелях, продолжая жить отдельно и в плане отношений полноценно выполняя по большей части один пункт — занятие сексом.       Проводив тонкую спину Уёна взглядом до угла дома, Минги лишь хмыкает и убирает сложенный нож в карман штанов. Неспешным шагом он направляется в сторону местоположения своей съёмной квартиры, вслух обговаривая с самим собой события завтрашнего дня.       Их задание заключается в устранении бывшего члена банды, который создал свою группировку после изгнания ещё до прихода Уёна с Ёсаном, Минги с Чонхо и Сана, и теперь пытается вставлять им палки в колёса. Хонджун, их босс, терпел долго, будучи довольно милосердным человеком, однако всякому терпению приходит конец, когда появляется опасность для жизни твоих людей.       Уёну и Минги известно лишь то, что их цель зовут Крис и что завтрашним вечером он будет в казино, принадлежащем их банде, чтобы в очередной раз переманить в свои ночные клубы богатых посетителей. Месяцем ранее разобраться с ним пытался Сонхва, но чуть не схлопотал пулю в лоб.       Почему-то после Хонджун решил, что Минги с Уёном лучше подойдут для этого задания — может, потому что на прошлом они умудрились перебить половину участников ещё одной группировки и скрыться от полиции, или потому что они единственные, кто большую часть времени без дела шатаются по городу.       Минги решает не забивать голову лишними размышлениями. Всё же ему нужен полноценный отдых, а не мозговой штурм. Хотя от возможности провести эту ночь с Уёном он бы не отказался. Однако спать ему приходится одному, и снится ему красивая девушка, невероятным образом похожая на его партнёра, мысли о которой ютятся в черепной коробке весь следующий день.       Июльские вечера чрезмерно удушливые. Жара волнами накатывает на лицо, и Минги с трудом разлепляет сухие губы, делая глоток обжигающего воздуха. Пот стекает по его шее, ныряя за воротник рубашки. Пиджак Минги не снимает то ли из-за лени, то ли из-за вредности, то ли из-за желания показать Уёну, как мучительно ждать его под палящим зноем.       — Сколько можно прихорашиваться? Ему там новое лицо делают, что ли? — бубнит под нос Минги, вжимая бедро в корпус машины. — Всё равно не поможет.       Металл обжигает кожу даже сквозь плотный слой штанов, но у Минги уже нет сил стоять прямо — в пояснице неприятно зудит от долго нахождения в вертикальном положении. Уже как полчаса назад они с Уёном должны были выехать на задание, но последний всё ещё не закончил свои приготовления, хотя занимается ими чуть ли не с самого утра.       Минги не понимает, что можно делать всё это время. Он сам, например, успел сходить в спортзал, принять душ, навестить родителей, забрать новый костюм из ателье и заскочить в любимое кафе.       — Надо было действительно пойти в ростовы—       — Не устал ныть?       — Ну наконец-то…       Минги поворачивает голову в сторону Уёна и замирает с раскрытым ртом, так и не закончив фразу. Улыбка медленно сползает с его губ. Относиться к идее Уёна с переодеванием в девушку с таким явным недоверием было слишком большой ошибкой. Может, поэтому сейчас он так безмолвен, растерян и смущён.       Мозгу Минги совершенно неясно, к какой части тела, к какой детали одежды Уёна подступиться сперва. Что важнее? Что в полной мере удовлетворит его потребность в созерцании этого дивного создания? Что вызовет более бурную реакцию у его организма?       Сон рассматривает Уёна непозволительно долго — как ему кажется. Чёрное, не сильно облегающее платье мягко очерчивает талию и узкие мужские бёдра, опускаясь чуть ниже колен. Открытые точёные плечи не кажутся слишком вычурными, как и жилистые предплечья, скрываемые сетчатыми перчатками. Высокий каблук делает щиколотки Чона тонкими и более соблазнительными, чем было до, и Минги готов пасть ниц, лишь бы оказаться к ним ближе, рассмотреть как можно подробнее.       Уён двигается медленно и плавно, словно плывущее по морским волнам изящное судно — или же это у Минги перед глазами плывёт от пронизывающей кости жары? Стук каблуков об асфальт оглушает, и сердце Сона бьётся синхронно, пропуская удары, и всё внутри у него отзывается слишком болезненно на приближение Уёна.       Оторвать взгляд от обнажённых и определённо гладких голеней Минги не в силах. Он мысленно представляет, как, наверное, приятно прижиматься к ним щекой, гладить их, целовать. В низу живота так мучительно сладко тянет, и становится невыносимо жарко.       В какой-то момент смотреть на чужие ноги оказывается слишком тягостно, и Сон всё же поднимает свой взгляд на чужое лицо — непозволительно красивое с ярким макияжем и очень уж довольное. Уён кривит накрашенные губы в ухмылке, видя, какое влияние оказывает на своего напарника.       — Весь асфальт слюнями закапал.       Машинально проведя ладонью по подбородку и обнаружив, что он сухой, Минги смущённо супится. Смущён он не потому, что Уён уличил его за бесстыдным разглядыванием, а потому что только вчера он утверждал, что вся эта идея с переодеванием провальная, а сейчас действительно чуть ли не слюни пускает.       Уён выглядит не просто красиво, он выглядит дорого и шикарно: колье на шее с драгоценными камнями, золотые браслеты на руках, вместо обычного пирсинга в ушах висячие серьги.       Лёгким движением головы Уён откидывает локоны волос с плеч, оголяя их. Карамельная кожа практически сверкает в лучах закатного солнца, и Минги сглатывает, ощущая, как сухо у него во рту. Он очень сильно недооценил Уёна.       — Тату, — хрипит Минги и прочищает горло.       — Что? — уёнов голос очень сильно контрастирует со всем вышеперечисленным.       — Тату видно.       Уён опускает голову вниз и замечает, что сквозь полупрозрачную ткань платья в районе его груди заметны верхушки букв, из которых состоит название их клана. И каким образом они с визажисткой умудрились это пропустить?       — Вот, возьми, — Минги снимает пиджак и накидывает его на плечи Чона.       Это делает фигуру Уёна ещё миниатюрнее и стройнее: одежда Минги на несколько размеров больше. Если Чон тонет в футболках последнего, то в этом пиджаке, который и самому Минги великоват, становится меньше раза в полтора.       — Спасибо, — и посылает воздушный поцелуй ярко-красными губами, который забивает ещё один гвоздь в крышку гроба Минги.       Тот точно не доживёт до конца этого дня: либо словит лбом пулю по неосторожности, либо взорвётся от слишком сильного возбуждения. И почему Уён так спокоен? Почему он ни капли не смущён? Почему так жестоко издевается над своим славным и невинным любовником?       — Не откроешь даме дверь?       Ещё несколько секунд они проводят в тишине, молча разглядывая друг друга, пока Минги не отмирает и не дёргает ручку дверцы машины. Уён проплывает мимо него и, приподняв край платья, усаживается на сидение. Минги вновь тупо пялится на последнего — особенно долго его взгляд задерживается на разрезе в районе бедра, — будто позабыв, что они уже как полчаса опаздывают.       — Думаю, нам стоит поторопиться.       — Да… да.       Ехать им всего ничего, но Минги уверен, что дорога покажется ему невыносимо длинной. Он безмерно благодарен Уёну за то, что тот решил сесть на заднее сиденье, а не на соседнее, иначе его выдержки бы точно не хватило на весь путь до казино. Он не может оторваться от разглядывания чужой фигуры в зеркале переднего вида, порой забывая следить за дорогой. Уён молча смотрит в окно, закинув ногу на ногу, и разрез платья открывает взору чуточку больше, давая простор фантазии.       Боги, как же сильно Минги хочет забить на задание, завернуть в какой-нибудь закоулок и взять Уёна прямо на этом самом заднем сидении. Эти соблазнительные бёдра действуют ему на нервы, и приходится до побелевших костяшек впиться в руль, чтобы сохранить остатки самообладания.       — Если ты продолжишь пялиться на меня, а не следить за дорогой, мы окажемся под колёсами вон того грузовика, — голос Уёна звучит над ухом Минги, и тот прикладывает все силы, чтобы от неожиданности не вывернуть руль в сторону.       — Я просто… задумался, — оправдывается неловко Минги, стараясь не глядеть на Уёна через зеркало, но чувствует его присутствие совсем рядом.       — И о чём же? — шёпот ещё ближе и горячее. — О моих обтянутых платьем ягодицах? Или о декольте? Или о ярко-красных губах, что прекрасно бы смотрелись на твоём большом—       — Я понял, понял! Не пялиться и следить за дорогой!       В штанах становится тесно, и Минги надеется, что за оставшийся путь он вернёт себе выдержку, которой и в помине не было. Даже летняя жара не заставляла его голову так сильно кружиться, как делают это слова Уёна. Невыносимо.       Минги обещает себе, что этой ночью Уён точно не заснёт — ему не позволят. Неважно, сколько часов подряд Минги будет втрахивать его обессиленное тело в прокуренный матрас, не важно, сколько раз они кончат, неважно, как сильно будут ныть мышцы, он не остановится, пока кто-то из них не потеряет сознание после одного из многочисленных оргазмов.       Следующие пятнадцать минут Минги старается думать о щеночках и котятах, о рамене и холодном пиве — о чём угодно, лишь бы не о чужом теле и красных губах.       Совсем ненадолго, но ему удаётся отвлечься.       В просторном зале казино с большим количеством людей найти нужного человека оказывается не такой уж и сложной задачей. Их цель на фоне остальных присутствующих выглядит слишком кричаще и вызывающе: пёстрый костюм, каркающий смех, колец на пальцах больше, чем у Минги за всю его жизнь, шрам от края рта и почти до самого уха — подарок на прощание от Хонджуна.       — Уверен, что такие как ты в его вкусе?       Обнимая Уёна за талию, Минги отпивает из своего бокала и осматривается по сторонам. Вокруг шумно и людно, впрочем, как и обычно. Будь они не на задании, то точно бы присоединились к всеобщему веселью.       — В его вкусе всё, во что он может засунуть свой член, — фыркает Уён. — И у кого более-менее милое личико.       — В таком случае ты мог и не наряжаться в платье. Или переодевание в девушек — твой фетиш, который ты так тщательно скрывал от меня?       Губами Минги клюёт в местечко за ухом Уёна и полной грудью вдыхает сладкий аромат духов, что приятной тяжестью оседает в лёгких.       — Мой фетиш — давать тебе подзатыльники всякий раз, когда ты говоришь что-то невообразимо тупое. И сейчас как раз такой случай.       Минги обиженно цокает и убирает руку с талии Уёна, цепляя на лицо раздражённое выражение. Всё же по плану им нужно отыгрывать ссорящуюся парочку: наглый, грубый богатей и его беззащитная очаровательная спутница, которую нужно будет кое-кому утешить.       Уён поправляет пиджак Минги на своих плечах и делает глоток шампанского, внимательно разглядывая Криса, сидящего за барной стойкой и прижимающего к себе за ягодицы и так льнущую к нему девушку. Уёна передёргивает от отвращения, но он не отворачивается, выжидая момент. Когда же на него падает ответный взгляд, он поправляет волосы и смущённо поджимает губы — конечно же, наигранно.       Грубо, но безболезненно Минги сжимает плечо Уёна и, развернув к себе, делает вид, что что-то злобно шепчет ему на ухо, когда на самом деле рассказывает о том, что произойдёт между ними ночью. Уён вспыхивает и отталкивает от себя Минги — настолько натурально, что последний и впрямь на мгновение верит, что тот действительно разозлился, но тень хитрой улыбки избавляет от лишних мыслей.       — Достаточно ли я сейчас хорош в образе подонка, обижающего свою бедную возлюбленную?       — Ты и раньше отлично справлялся с этой ролью.       — Иди ты, — Минги кладёт ладонь на затылок Уёна и приближает его к себе, зарываясь пальцами в мягкие локоны. — Когда это я тебя обижал?       Уён для вида хлопает Минги по плечу и упирается свободной ладонью ему в грудь. Краем глаза он замечает, что Крис внимательно за ними наблюдает.       — Например, когда три недели назад разбил бутылку о мою голову?!       — Ну я же случайно! Тем более после этого ты неделю отказывался спать со мной, — Минги грозно нависает над Уёном. — Мне было даже хуже! Мы квиты!       Уён в следующую секунду даёт звонкую пощёчину Минги, оставляя красный след на бледной коже. Последний, пусть и знает, что это часть плана, всё же отшатывается от неожиданности.       — Ты совсем страх потеряла? — достаточно громко, чтобы было слышно у барной стойки. — Забыла, благодаря кому ты здесь находишься?       Несколько посетителей оборачиваются на них, но тут же возвращаются к своим делам: алкоголю и ставкам.       Уён собирается уйти, но Минги хватает его за локоть, разворачивает обратно к себе и цедит злобно в чужие губы сквозь зубы:       — Ты грязь, умеющая лишь деньги тратить да доставлять мужикам удовольствие.       Сжав бокал шампанского в пальцах, Уён плескает Минги в лицо его содержимое и отстраняется. Минги тяжело дышит и краснеет, выглядя по-настоящему злым.       — Да как ты посмела! — он заносит руку для удара, но её перехватывает проходящий мимо официант.       — Пожалуйста, покиньте казино, вы неподобающе себя ведёте.       Минги с усилием сжимает челюсти, но не от злости, а чтобы сдержать смех: Сан выглядит довольно смешно в рабочей форме, которая явно для него мала. Рубашка в районе груди натянута, а бабочка слишком сильно впивается в шею. Впрочем, это очень даже нравится здешним посетителям.       Сан закатывает глаза, видя, что Минги держится из последних сил, чтобы не заржать, и кивает подходящему к ним Чонхо, выступающему в роли охранника.       — Прекрати, — злобно шепчет Уён и наступает Минги каблуком на носок. Тот шипит от боли.       — Думаю, вам не помешает подышать свежим воздухом, — Сан звучит не менее недовольно.       Чонхо, Сан и Уён смотрят на хихикающего в свою ладонь Минги так, словно тот снова рассказал одну из своих несмешных шуток, с которой сам и посмеялся.       — Поговорим дома, сучка!       — Какой же болван, — вздыхает Чонхо и, схватив Сона за предплечье, тянет его в сторону выхода, а затем заворачивает вместе с ним за угол.       — Он будет ждать в подсобном помещении, — Сан наклоняется чуть ближе. — Уверен, что помощь не нужна?       — Помощь нужна будет не мне, — Уён подмигивает Сану и, послав ему воздушный поцелуй, направляется к барной стойке, чувствуя на себе чужой пристальный взгляд.       Людей здесь не особо много, в основном те скапливаются вокруг игровых столов и автоматов, испытывая свою удачу. Официанты разносят алкоголь даже в самые дальние уголки, так что у барменов работа обычно появляется ближе к полуночи, когда проигравшие всё своё состояние дураки запивают горе на остатки сбережений.       Уён садится недалеко от Криса и склоняет голову, скрывая лицо волосами. Плечи его подрагивают, и может создаться впечатление, словно он плачет, когда на самом деле тихо смеётся. Независимо от ситуации, несмотря на нависающую опасность, Минги всегда найдёт причину для веселья, даже если в его боку будет кровоточащая дыра.       — Детка, не убивайся так по тому придурку, — шелестит над ухом, и Уён замирает. — Он не стоит твоих слёз.       На стул справа приземляется чужое тело, и Уён принимается активно тереть свои глаза, размазывая тени и тушь, чтобы точно казалось, что он плакал. Когда кожу начинает щипать, он поворачивает голову в сторону мужчины и криво улыбается. Тот подмигивает в ответ и кивает бармену.       — Я Крис. А как тебя зовут, милашка?       Уён отводит взгляд и сильнее кутается в пиджак Минги, шмыгая, и Крис на это лишь смеётся.       — Я слишком напорист? Ты у нас недотрога? — и наклоняется ближе. — Или любишь, когда твоего расположения добиваются?       От обильной концентрации спирта в выдыхаемом Крисом воздухе у Уёна зудит в носу, но он не подаёт виду, стараясь выглядеть больше смущённым, нежели брезгливым.       На стойку перед ними бармен выставляет два бокала с какими-то разноцветными коктейлями. Уён внимательно рассматривает свой, зная, что точно не опьянеет — Ёсан намешал ему всяких разных соков и газировок, сочетание которых у него, несомненно, вызовет реакцию схожую с той, если бы он пил крепкий алкоголь.       — Надеюсь, хотя бы это немного разговорит тебя.       Сделав несколько глотков, Чон поджимает губы и морщится, будто спиртное ударило ему в голову. Он думает, что ему стоит выдать оскар за прекрасные актёрские навыки — видать, его призвание выступать на сцене, а не заниматься сбытом наркотиков.       — Или ты молчишь, потому что тебе не нравится, как звучит твой голос? — Крис фыркает. — Совсем не женственно, верно?       Уён замирает с поднесённым ко рту бокалом. Он на мгновение бросает взгляд на встревоженного Ёсана, а затем поворачивается к Крису. Тот выглядит более чем довольным, догадавшись о причине игры в молчанку.       — Знаешь, может, для других ты и выглядишь как девушка, пускай и слегка мускулистая, но я более чем уверен, что ты парень.       — Что?       Слишком поздно Уён прикусывает язык.       — Как я и думал, — хмыкает Крис. — У тебя приятный голосок.       Тяжело вздохнув, Уён осушает бокал и со стуком ставит его на стол. «Хорошо, теперь отыгрываем парня, которого поймали на пристрастии к платьям и косметике» — зарождается у него в голове новый план.       — И как давно ты понял? — деланно стыдливая улыбка расцветает на губах Чона.       — Как только ты зашёл в зал.       Уён судорожно пытается понять, что ответить и на какую тему перевести разговор. Глупо посмеяться? Сказать, что проиграл спор? Встать и уйти? А может, просто разбить голову этого придурка о барную стойку? Вариантов множество, но какой из них верный?       — У тебя кинк на женскую одежду?       — Что?       Крис смеётся, а Уён пытается вернуть себе самообладание. Боже, как же по-идиотски он, наверное, сейчас выглядит.       — Ты не подумай, я не считаю это чем-то мерзким, наоборот, меня это очень заводит.       Чужая ладонь ложится на бедро Уёна и скользит косо вверх, двигаясь ко внутренней стороне.       — Обычно парни, которых я привожу к себе после таких вот вечеров, отказываются надевать женскую одежду, считая, что это унижает их мужское достоинство, но после пары бокалов вина быстро сдаются и делают всё, что я им скажу.       Ещё больше отвращения просыпается в Уёне, и он делает всё возможное, чтобы просто не плюнуть мужчине напротив в лицо. Он думает, что этот придурок невероятно самоуверен, раз с такой гордостью рассказывает о своих любовных похождениях.       — А ты, как я погляжу, чувствуешь себя довольно комфортно в подобном амплуа.       — Потакаю странностям своего парня, — Уён пожимает плечами и пытается изобразить пьяную улыбку. — Он просто обожает ролевые игры с переодеваниями: медсестра, учительница, школьница. Однако не скажу, что мне это не нравится.       — Надеюсь, бывшего парня? — Крис сжимает уёново бедро. — Он вёл себя как мусор и посмел ударить тебя. Хочешь, я убью его?       Несколько секунд Уён борется с желанием самому не прикончить Криса прямо на этом стуле, но всё же сдерживает этот порыв — иначе у них вообще не будет посетителей после публичного убийства.       — А ты можешь?       Смотрит осоловело и хихикает, прикрывая ладошкой рот.       — Конечно, могу. Я всё могу, даже это казино купить. Деньги, люди, машины, дома — всё это у меня есть. И оно может быть и у тебя.       Мужчина убирает прядь волос, попавшую в рот Уёна, и задерживается большим пальцем на губах, который последний игриво прикусывает.       — И что мне для этого нужно сделать?       — Думаю, ты и сам догадываешься.       Уголки рта Уёна дёргаются, и он нервно сжимает кулак под столом, впиваясь наманикюренными ногтями в кожу ладони. Ему кажется, что ещё немного и он разобьёт бокал о голову этого мудака, потому что терпеть его отвратительное поведение у него уже нет сил.       — Я слышал, здесь есть VIP-комнаты. Можем уединиться в них и хорошо провести время. Как тебе идея?       — Твой парень не будет против? «Господи, какой же он болтливый. Делает вид, что не хочет разложить меня прямо на барной стойке»       — Плевать на него, он уже бывший. Какое значение имеют всякие придурки, когда рядом есть такой привлекательный мужчина?       Крис хищно улыбается, вновь сжимает бедро Уёна, залезая под разрез, и последнего вновь мутит.       — Люблю таких послушных мальчиков, которые сделают всё, что им прикажешь, особенно если это касается с—       — Я отлучусь, — с этими словами Уён убирает чужую ладонь со своего бедра. — Нужно… подготовиться, чтобы сразу приступить к делу. Я уже весь в нетерпении. Ты ведь подождёшь меня, верно?       Перед тем как уйти, Уён поправляет воротник чужой рубашки и оставляет невесомый поцелуй рядом со шрамом. Двигается он плавно и медленно, ощущая затылком на себе плотоядный взгляд.       — Только недолго! Я уже весь горю, крошка!       Завернув за угол, Чон позволяет себе громко выругаться. Он на автомате засовывает руки в карманы пиджака Минги, где находит зажигалку и полупустую пачку сигарет, одну из которых в следующую секунду зажимает между зубов.       — Что-то мне подсказывает, что всё идёт не по плану, — слышится голос Минги за спиной, и Уён вновь выругивается от испуга.       — В твоих мечтах, — неожиданно раздражённо.       Не успевает Чон сделать затяжку, как Минги отбирает у него сигарету и полными лёгкими втягивает табачный дым.       — Не думаю, что твоему ухажёру это понравится, — и лыбится так неискренне, что самого передёргивает. — Заценил твой наряд? Хотя какая разница, всё равно скоро окажешься без него.       — Посмотрите, кто это у нас тут ревнует, — Уён лыбится и тычет пальцем в район сердца Сона.       — Ничего я не ревную, — отмахивается Минги. — Просто дурацкое задание. Почему нельзя было пристрелить его ещё в самом начале?       — Всё, что я слышу, — это «я так ревную, никто не имеет права трогать моего Уёна и даже просто смотреть в его сторону, иначе я наделаю дырок в их головах».       — Нарываешься, — нарочито зло шепчет Минги, прижав к себе Уёна за талию.       — И на что же? Снова будешь жаловаться, какой я вредный задира?       Злость граничит с возбуждением. Хочется и поцеловать, и оттолкнуть, и приласкать, и наговорить кучу гадостей.       Проигнорировав выпад, Минги впивается в красные губы Уёна, крепко сжимая его бока, размазывает помаду по щекам, задирает платье выше, путается пальцами в волнах волос. Уён выражает протест, ведь ему нужно ещё вернуться к Крису, и такой вид точно вызовет у него неудобные вопросы, но также ему невыносимо сильно хочется раствориться в этих поцелуях.       — Минги… не сейчас…       — После задания ты вновь завалишься спать, а утром умчишь по делам, — Минги всё же отстраняется, пытаясь выровнять дыхание. — Ты в этом платье слишком сексуальный, я терплю с момента, как увидел тебя в нём.       Сон трётся носом об уёнову щеку, прося ласки, тычется в шею, вдыхая лёгкий аромат цветочных духов, размазывает по коже горькость сигаретного дыма.       — Я заметил, — тихо и снисходительно, Уёну так тяжело идти против всей этой нежности. — Подожди ещё немного. Мы устраним цель, и ты можешь делать со мной всё, что захочешь.       — Пообещай, — тёплым дыханием в ключицу.       — Обещаю.       Минги с трудом отлипает от шеи Уёна и смотрит на него так задушенно, словно ребёнок, у которого отобрали конфету. Уёну от этого вида становится тошно и совестно, и он уже сам вовлекает Минги в поцелуй, глубокий и кусачий, чтобы им обоим вдоволь насытиться.       — Мне нужно идти, — в самые губы.       — Стой.       Достав платок из кармана штанов, Сон принимается вытирать с лица Уёна следы помады и, не удержавшись, влажно чмокает последнего в щеку.       — Ну всё, всё, — протестует Уён и отстраняется. — Что ты как маленький.       Минги обиженно дует губы, когда Чон отбирает у него платок. Тот принимается усиленно тереть свой подбородок, смешно морщась.       — Если через полчаса не вернусь из VIP-комнаты, значит, мне понравилось.       — Что?! — громко врезается в уши.       — Шучу, дорогой, — и показывает язык, после чего разворачивается. — Не скучай без меня.       Минги клянется, что больше не позволит Уёну отыгрывать роль наживки для всяких ублюдков — уж лучше сам разберётся с ними пускай и грязно, но довольно быстро и без лишних нервов.       Он несколько минут наблюдает за Уёном и Крисом из-за угла, пока те не скрываются за одной из дверей, что ведёт в VIP-зону. Минги со злостью бьёт по стене кулаком, отбивая костяшки, и рассерженно пыхтит.       Теперь ему остаётся только смиренно сидеть за барной стойкой и выжидать момента, когда понадобится его помощь — если вообще понадобится.       — И десять минут без него прожить не можешь? — посмеивается Ёсан и ставит перед Минги стакан с соком.       — Кто бы говорил. Сам весь вечер с Чонхо глаз не сводишь.       Ёсан удивлённо охает, видимо, не ожидав, что давно уже пойман на сталкерстве, и, смущённый, возвращается к протиранию стаканов, чем был занят до прихода Минги. Последний лишь фыркает, продолжая сверлить взглядом всю ту же дверь.       Время идёт, и на стойке перед Минги образуется строй из пустых стаканов. От волнения у него во рту пустыня, и правую ногу сводит судорогой. Ожидание болезненно.       — Ему действительно, что ли, понравилось?       — Думаю, записывает Хонджуну, как заставляет этого подонка на коленях вымаливать у него прощение.       — Это в его стиле.       Секундная стрелка часов делает уже двадцать восьмой оборот, но всё остаётся без изменений. Сан уже трижды подходил к ним, чтобы наполнить пустые бокалы и заодно спросить, как идут дела.       От сидения вполоборота у Минги затекает поясница, и когда мышцы вновь начинают ныть, он не выдерживает и подрывается с места. У Ёсана от неожиданности чуть бокал из рук не выскальзывает.       — Ужё пошёл?       — Не могу ждать, аж трясёт всего.       Ёсан хихикает.       — Иди на помощь своему любовничку.       Закатив глаза, Минги засовывает было руку в карман пиджака в поисках ножа, но понимает, что пиджака на нём нет, ведь самолично отдал его Уёну ещё возле машины. Пистолета у него тоже не оказывается — видимо, оставил в бардачке. Сокрушённо вздохнув, Минги оглядывается и замечает на столе пустую бутылку из-под вина, которую и решает использовать в качестве оружия.       — Возьми мой пистолет, — Ёсан тянется под стойку, но Минги останавливает его движением руки.       — Так неинтересно. Постучусь, скажу, что официант и принёс им выпить, а потом как дам по голове этому мудаку!       — Только не промахнись и не выруби этой бутылкой Уёна, как это было в прошлый раз, пожалуйста.       — Это была случайность! И вообще, продолжай и дальше строить глазки Чонхо, а не нотации мне тут читать.       Ёсан обиженно супится и складывает руки на груди, и Минги, боясь, что будет облит шампанским ещё раз, покидает зону бара, направляясь к VIP-комнатам.       Мгновение он прислушивается к звукам по ту сторону двери, но слышит лишь тишину. Ни голосов, ни шуршания одежды, ни шума драки. Ничего. Не очень хорошие мысли закрадываются в голову Сона, и он рефлекторно дёргает ручку. Дверь оказывается незапертой.       В мягком свете настенных ламп Уён, сидящий на груди у явно мёртвого мужчины и делающий затяжку окровавленной сигаретой, для Минги выглядит словно «Рождение Венеры» Боттичелли, словно «Давид» Микеланджело — недавно он от скуки прочитал статью про великих деятелей искусства и, видимо, не зря.       — Так и будешь стоять в проходе? — Уён, рассматривая посмертное выражение лица Криса, говорит медленно, растягивая гласные, видимо, ещё не до конца придя в себя после убийства.       Разрез его платья дошёл почти до середины бедра, открывая вид на несколько свежих царапин, тянущихся от колена. Парик валяется на полу рядом с ножом, пиджак с туфлями брошены почти у самого порога. На щеках Уёна потёкшая подводка вперемешку с каплями крови, губы разбиты, на скуле намёк на синяк, плечо в следах от ногтей.       — Вижу, ты и сам отлично справляешься.       Минги поднимает свой пиджак и делает несколько шагов вглубь комнаты. Уён всё же поворачивает в его сторону голову и тушит сигарету о рукав рубашки Криса, растягивая после в хищном оскале.       Такой Уён невозможно горячий. Минги готов смотреть на него вечность, вглядываясь в эти полные азарта и щепотки безумия глаза, любуясь этой лисьей ухмылкой. И вместе с тем такого Уёна хочется прижать к себе так сильно, чтобы больше никто не смог и пальцем его тронуть; хочется усадить его в горячую ванну и смыть всю эту грязь, весь этот ужас; хочется уложить в мягкую кровать, лечь рядом и обнимать всю ночь.       Может, поэтому Минги любит Уёна — тот вызывает в нём бурю противоречивых эмоций и чувств, сводящих с ума. Они привязывают, приковывают Минги, и всё, что ему остаётся, — это желать Уёна. Всегда и сейчас в особенности.       — Я думаю, что заслужил небольшую награду за выполнение задания, верно? — говорит Уён вкрадчиво. — Как насчёт поцелуя?       Минги успевает поймать потянувшегося к нему Уёна до того, как тот встретится лицом с ворсом ковра. Сначала закутывает в пиджак и пытается помочь встать на ноги, а затем просто поднимает на руки. Уён смеётся, похоже, найдя своё состояние слишком забавным.       — Смешно тебе? Это тебя так труп этого придурка рассмешил? — недовольно пыхтит Минги, двигаясь с Уёном к чёрному выходу. — Клянусь тебе, впредь ты никогда не будешь никого соблазнять.       — И тебя тоже?       Минги не отвечает, недовольно хмурясь. Уён и раньше часто после заданий выглядел не менее побито, но тогда Минги был рядом и мог помочь. Сейчас же он бесполезен.       — Да ладно тебе! Я жив и здоров… ну почти.       — Поговорим в кабинете Хонджуна.       — Ты серьёзно обиделся?       Что Уён не любит больше всего, так это игнорирование его персоны. Он тут устранил их цель практически в одиночку, а Минги делает вид, будто его нет, и даже ни одного хорошего слова ему не сказал! Что за наглость?       Конечно же, Уён знает, как обратить на себя внимание.       Минги всегда был слаб на поцелуи, но сейчас старается им сопротивляться, чтобы Уён не думал, что может вертеть им как ему вздумается. Однако когда Уён расстёгивает верхние пуговицы его рубашки и лезет под неё рукой, игнорирование становится невыносимым уже для них двоих.       У Минги всё внутри горит — так он хочёт Уёна. Так он хочет прижать его к стене и трахнуть прямо здесь, не стесняясь людей вокруг и камер видеонаблюдения; так он хочет показать ему, что терпение у него отнюдь не безграничное, что чем больше это терпение испытывается, тем хуже последствия. Минги уверен, именно этого и добивается Уён.       — Если ты не прекратишь, пойдёшь пешком.       Уён убирает руку и оставшийся путь до выхода проводит удивительным образом молча, но Сона это напрягает: Уён молчит либо когда злится, либо когда задумал какую пакость. В данную секунду это, скорее всего, оба варианта.       Минги собирается прокомментировать такое изменение поведения, но, услышав недовольный возглас Сана из глубины помещения, которому придётся убирать устроенный Уёном беспорядок, ускоряется и наконец-то оказывается на улице.       Он закидывает Уёна на заднее сидение и не успевает выпрямиться, как его утягивают вглубь машины. Уён не даёт ему даже опомниться: впивается своими опухшими от ударов кулаков губами в чужие пухлые от природы, сминает их ненасытно, кусается, будто у него их пытаются отобрать, хотя Минги даже и не думает сопротивляться, несмотря на то, что всё ещё сердится — сам так долго ждал этого момента.       Или же просто Уён его самая большая слабость.       — Что-то… быстро ты сдался, — в перерывах на вдохи шепчет Уён.       — Я и так терпел дольше положенного.       Язык Уёна не встречает сопротивления на пути в горячий рот. Исследует его тщательно, не оставляя без внимания ни единый уголок. Проходится по зубам, оглаживает дёсна, переплетается с языком Минги в напряжённой и явно неравной борьбе — последний, так изголодавшийся по прикосновениям, побеждает.       В салоне пахнет кровью и сигаретами с ментолом, что принадлежали Крису, пионами, шампанским и кожаной обивкой. Так насыщенно, что голова идёт кругом и путаются мысли. Вдохнуть побольше не удаётся — разрешено только целоваться.       Холод ножа контрастирует с разгорячённой кожей, и Уён вздрагивает, когда ощущает его в районе талии, но не выпускает губы Минги из мучительного плена. Он чувствует, как лезвие движется вверх к его шее, пока разрезает ткань платья. Их обоих заводит тот факт, что всё это происходит на ощупь в темноте.       Тихое мычание сопровождает влажные звуки поцелуев и трения ткани одежды. Уён крепко держит Минги за ворот его рубашки, не позволяя отстраниться ни на миллиметр. Он нужен ему здесь, рядом, щека к щеке, тело к телу.       В сосудах у обоих кипит кровь вперемешку с адреналином и желанием. Обладать, иметь, касаться. Минуты, часы, вечность — как можно дольше.       Когда целоваться становится уже больно, Уён всё-таки позволяет тающему в его руках Минги отстраниться. Тот что-то неразборчиво шепчет и льнёт всё ближе, тычется в шею. От ощущения зубов, прикусывающих сонную артерию, у Чона сердце заходится в бешеном ритме.       — Ты что, животное какое — так кусаться?       — Я голодный злой волк, — не успевает договорить Минги, как издает звук, похожий на мурлыканье, когда Уён принимается чесать ему загривок.       — Так и поверил.       — Сегодня я точно тебя съем и не оставлю ни кусочка. Этой ночью ты будешь только моим. Как и всегда.       Вновь Минги впивается в чужую шею и продолжает терзать её зубами — ощутимо, но не столь болезненно, чтобы пошла кровь. Уён жмурится и тихо стонет.       Ему так нравится грубость, граничащая с нежностью. Ему так нравится, как Минги зализывает каждый укус, как зацеловывает каждый засос, словно извиняется. Уён простит его и без этого. Уён позволит Минги вгрызаться в его тело до мяса, сжимать бёдра до синяков, оставлять любые отметки, лишь бы тот его касался.       Лишь бы Минги держал его лицо в своих больших ладонях, лишь бы будил по утрам с яркой улыбкой и гнездом на голове, лишь бы был рядом.       Может, по Уёну не видно, но он любит Минги как глупый подросток.       Закончив с шеей, Сон спускается ниже. Кожа Уёна невероятно горячая и мягкая, и Минги как ласковый кот трётся щекой об упругий живот.       — Никакой ты не волк, а самый настоящий котёнок, — смеётся Уён то ли от щекотки, то ли от комичности ситуации.       — Потому что влюблённый волк уже не хищник.       Смех Уёна обрывается, когда на его пах ложится рука. Вдруг раздаётся удивлённый возглас:       — Кружевные?!       — А ещё у меня родинка под левым глазом.       Минги обиженно цокает.       — Здесь темно, и я просто до сих пор не разглядел их!       — Это ещё не всё, — томно шепчет Уён на ухо Минги, приподнимаясь на локтях. — Двигайся дальше.       У Сона от возбуждения мурашки по коже бегут, и он на мгновение замирает, наслаждаясь этим ощущением. Уён хватает его за запястье и ведёт за него Минги ниже, и улыбается, когда чужие пальцы натыкаются на что-то твёрдое.       — Я надеюсь… это не пистолет?       — Это не что? — у Уёна от возмущения даже голос ломается. — Я настолько сумасшедший, по-твоему?       — Я просто… ну, есть немного.       — Ещё одно слово, и у кое-кого в кое-каком месте правда окажется пистолет.       — Понял, понял! Так что это?       Уён тянется к потолку машины и включает небольшую лампочку, а затем, перевернувшись на живот, приподнимает таз.       Минги разглядывает чёрные кружевные трусики добрые секунд двадцать, а затем замечает то, на что намекал Уён, и выпадает из реальности.       — Это… это же…       — Да. Советую поторопиться и заменить её чем-то более… существенным.       Кончиками пальцев через ткань белья Минги оглаживает края анальной пробки и не спешит её вытаскивать. Его удовлетворяет лишь один вид Уёна, выгибающего спину и выпячивающего зад ему навстречу.       Этой ночью все его фетиши почесали за ухом и приласкали.       — Не тяни.       — Не тянуть?       — Тяни! То есть… чёрт, — слова застревают где-то в горле, когда Минги слегка прокручивает пробку. — Ненавижу тебя.       — Каждую ночь ты говоришь обратное.       — Заткнись.       Вдоволь налюбовавшись прекрасной картиной, представшей перед ним, Минги всё же решает больше не действовать Уёну на нервы. Он поддевает пробку и слегка тянет её на себя.       — Ох, — уёнов стон приглушается обивкой сиденья.       Минги тянет ещё немного, а затем резко толкает обратно. Хотя всё-таки можно ещё немного потрепать чьи-то определённо натянутые до предела нервы.       — Ты-ы! — уже громче стонет Уён, сильнее выгибаясь. — Так нравится… издеваться надо мной?       Минги не отвечает, продолжая двигать пробкой внутри Уёна. Тот что-то беспомощно скулит, впиваясь пальцами в кожаную обивку. Тело его сводит пока ещё лёгкой судорогой. Вдоль позвоночника проходит холодок, тут же сменяющийся жаром чужих губ. Уён плавится.       Такое развитие событий Минги нравится. Теперь он контролирует ситуацию. И это даже приятнее, чем выходить из драки победителем, чем получать похвалу от Хонджуна за выполненное задание. Быть рядом с Уёном в принципе приятно.       Невозможный, непредсказуемый, в меру безумный. Чон всегда был сам по себе, немного диковатым, немного свободолюбивым, но Минги удалось его приручить, пускай он и не прилагал особых усилий для этого. Наверное, это и есть любовь, когда человек рядом с тобой становится совершенно другим.       Если раньше Уён без оружия лез в бой, потому что ему нравились азарт и привкус смерти на языке, то сейчас он делает это, чтобы прикрыть своей грудью Минги, даже если тому не угрожает опасность вовсе.       — Ты что… заснул там? — слышится сдавленный голос Уёна, пытающегося через плечо разглядеть лицо Сона.       С влажным звуком Минги вытаскивает пробку и в наслаждении прикрывает глаза, когда слышит сладкий стон, приятно льющийся в уши.       — Просто выжидал момент. Надеюсь, у тебя остались силы на продолжение.       Пачка презервативов, припрятанная вчерашним днём в кармане чехла сиденья в надежде на удачное завершение вечера, сегодня находится ровно в том же месте. Вразрез с дерзкими фразами действует Минги неловко, отчего-то смущаясь пристального взгляда Чона, и не с первого раза надевает презерватив.       — Давай лучше я.       Уён без особого труда валит Минги на сидение и седлает его бёдра. Последний шокировано пялится на него, не ожидав подобного поворота событий. Видимо, не только он контролирует ситуацию.       — Подожди, я—       Без лишних прелюдий и ласк Уён, стянув штаны вместе с бельём до колен Минги, погружает в себя его член, насаживаясь прямо до основания. На мгновение всё вокруг замирает, не слышно ни проезжающих мимо машин, ни музыки из казино, ни дыхания друг друга.       Уён не намеревается выжидать нужного момента, он уже достаточно растянут и возбуждён, чтобы не было больно, поэтому сразу же принимается двигаться на крепком члене. По телу расползается приятная дрожь, кровь бурлит в ушах, оглушая.       Минги пытается двигаться навстречу Уёну, но ему настолько хорошо, что его бёдра не слушаются. Каждый толчок ими обоими ощущается словно электрический разряд, словно землетрясение, словно извержение вулкана.       — Чёрт… ты до этого ходить не мог, а сейчас…       — Быть может, если бы ты меньше болтал… то был бы сверху.       — Это… несправедливо… я хотел тебя трахнуть сильнее!       — Молчи уже.       Уён склоняется над Минги и тычется ему в губы укусом, замедляясь, но не прекращая двигаться. Минги мычит ему в рот, видимо, будучи недовольным этим, однако Уён даже и не думает возвращать прежний темп. Он крутит бёдрами, выпрямляясь, чтобы найти нужный угол. Когда член попадает по простате, у него весь воздух выбивает из лёгких.       — Не сжимай меня так… иначе я кончу прямо сейчас…       Уён слегка расслабляется и начинает активно насаживаться на член Минги. От удовольствия у него поджимаются пальцы и мышцы сводит судорогой более сильной, чем раньше. Минги всё же удаётся поймать нужный ритм, и он принимается двигаться навстречу Уёну.       Он водит ладонями по слегка влажному от пота животу Чона, оглаживает выступающие косточки таза, тянет за бока вниз, чтобы проникать ещё глубже.       — Как же… это…       — Не думаю, что Крис… так умеет…       — Вы похожи… в своей болтливости.       Уён вновь целует Минги, просто потому что не может насытиться. Ему мало, ему жизненно необходимо сминать эти губы, жевать зубами, водить по ним языком.       Когда Минги ускоряется, два голоса, полных удовольствия, сливаются в один протяжный стон. У Уёна уже ноет всё тело, но он старается подмахивать бёдрами, чтобы приблизить кульминацию.       В черепной коробке у него взрываются звёзды после одного из мощных толчков, и он хватается за изголовье переднего сиденья, чтобы просто не свалиться без сил на Минги. Последний и сам уже на пределе, старается не замедляться и не отпускать чужие бока.       — Чёрт… Минги!       Кончает Уён сильно, впиваясь пальцами в кожаную обивку. Стонет вымученно и долго, что даже горло начинает першить. Выгибается чуть ли не до хруста в спине и тяжело дышит. Минги делает ещё несколько толчков и кончает следом, проникая в Уёна настолько глубоко, насколько возможно.       В машине душно. Сознание возвращается только тогда, когда внутрь поступает свежий воздух из приоткрытого окна. Несмотря на то что Уёну жарко, он крепко прижимается к Минги, утыкаясь носом ему в ключицу. Минги медленно растирает ему поясницу.       — Я тут подумал… а может, нам каждый день ходить на подобные задания? — посмеивается Сон, поворачивая голову к Уёну.       — Тебе так нравится видеть меня избитым?       — Что? Нет, просто я… ну…       — Просто тебе нравлюсь я.       — Верно, — фыркает Минги. — Как приедем домой, будешь вместе со мной отмокать в ванне полчаса, затем я обработаю тебе все раны, после накормлю ужином и уложу спать в свою кровать.       — Отчёт Хонджуну в твои планы не входит?       — Думаю, Сан уже доложил ему, как долго ему пришлось оттирать кровь с ковра.       Уён смеётся и закидывает бедро на талию Минги. Тот прижимает его к себе за талию и чмокает в нос.       Убийство убийством, а любовь по расписанию.