Ты показал мне мир

—Арсюш, проснись. – голос раздался совсем рядом и заставил испуганно распахнуться голубые глаза. – Пора завтракать, да и твой друг скоро придет. —Х-хорошо. Я сейчас – засуетился Попов —Можешь не торопиться. А, и я положил тебе пояс от штанов, учитывая… прошлый раз. —Спасибо – смутившись, пробормотал парень.          Через пару минут он оделся и вышел из комнаты, аккуратно затворив за собой дверь. Ориентируясь на звуки, издаваемые хозяином квартиры, он нашел кухню. —Если хочешь умыться, ванная в конце коридора – на этот раз повернувшись, произнес старший, но сразу отвернулся, опасаясь сжечь завтрак. Как говориться, история может повторяться.          Арс, внимательно выслушав его, так же тихо, почти на цыпочках прошел в ванную.          Склонившись над раковиной, он открыл холодную воду, умывая лицо. Закончив с этим простым действо, он поднял голову и его взгляд упал на отражение в зеркале. Оттуда на него смотрел очень бледный, худой и с не зажившими царапинами на лице подросток. Синякам под глазами мог позавидовать любой взрослый, работающий круглые сутки.          «Какое убожество… Сколько мне еще разрешат оставаться здесь? Наверно, не стоит питать ложных надежд. Стоит поскорее поблагодарить Антона Андреевича и уйти. Надо попросить Сережу пустить его переночевать, на случай если ОН снова разозлиться, и я не смогу заночевать ''дома''». С легким недоумением и новой волной ненависти к себе, он осознал, что даже не считает квартиру родителей домом. Какой же он все-таки мусор и неблагодарный отброс.          В уголках глаз появилось неприятное жжение, быстро вытерев их, он увидел свои брюки, лежащие на стиральной машинке. Ловко скользнув в задний карман, он нащупал маленькое бритвенное лезвие, обернутое в крафтовую бумагу. Освободив маленький кусочек металла чуть подрагивающими руками, парень оттянул резинку штанов и боксеров, обнажая скрытую от глаз всех людей хрупкую тазовую косточку, покрытую разной свежести порезами, царапинами и шрамами. Легко и не задумываясь, он поднес лезвие к молочно-белой коже, слегка надавил и… ничего не почувствовал. Кожа, слегка покраснев, не желала ныть, заглушая боль в душе. Еще один порез, глубже, длиннее предыдущего. Красные капельки красиво контрастировали и приносили хоть какое-то удовлетворение. Совсем скоро появилась и боль, заглушая внутренний голос, вопивший о его неблагодарности… к родителям, к сверстникам, ко всему вокруг. Сделав еще один порез, Арсений пришел в себя, и понял, что его зовет Антон. Быстро завернув лезвие обратно в упаковку, он поспешил выскочить из ванной, надеясь, что Антон не будет на него злиться за то, что он не услышал его с первого раза. —Все хорошо? – чуть настороженно спросил старший. —Да! Простите, что не ответил сразу, не услышал за шумом виныводы, – брюнет стал похож на нашкодившего котенка. При своем достаточно высоком росте, он будто уменьшился в размерах, стараясь занимать как можно меньше пространства… —Ничего, не извиняйся. И обращайся на ты, пожалуйста. – слегка улыбаясь попросил старший. —Да, как скажет…скажешь – быстро исправился младший, пряча глаза. —Садись. Завтрак почти готов. Что будешь чай или кофе? —Мне без разницы. Сделайте на ваш вкус. – Антон, внимательно следивший за ним, увидел, как Попов слегка облизнулся, говоря про кофе. —Тогда, сделаю нам кофе. —Спасибо – ради этой искренней улыбки, расцветшей на лице подростка, Шастун готов был делать ему кофе каждый день и приносить в кровать.          «Стоп, что?! Откуда эти мысли вообще в моей голове? Надо забыть об этом и сосредоточиться на разговоре, который нам предстоит.» —Приятного аппетита. —И ва… тебе          Вот так, в тишине неспешно прошел их завтрак. До прихода Матвиенко оставалось примерно 2 часа, и было принято совместное решение посмотреть телевизор. Устроившись на диване в гостиной, Арсений подобрал под себя ноги и обнял колени, Антон, ненадолго отходивший на кухню, по приходу не сразу заметил его, таким незаметным он был. 2 часа пролетели незаметно, и скоро из прихожей раздалась мелодичная трель звонка. Антон пошел открывать дверь гостю, а Арсений робко проследовал за ним. —Ну, приве… —Арс! – в квартиру влетел подросток армянской внешности и ростом примерно в 1,65, и крепко обнял своего друга, чуть не сбив того с ног. —Ой! Привет, Сереж. Прости, что пропал так внезапно. —Ничего, главное, что ты в порядке! Ты не представляешь, как я волновался за тебя! В прошлый раз тебя из… – Матвиенко, поймав предостерегающий взгляд, замер на середине предложения. Шастун в это время, внимательно наблюдал за этой сценой. —Привет, – слегка посмеиваясь, поздоровался Антон. – Проходите на кухню. Чай, кофе? Я оставлю вас ненадолго, мне надо на работу, отчитаться о пропусках. —Епт! Ой, извиняйте, что не поздоровался сразу… —Ничего. Идемте.           Пройдя на кухню, парни сели за стол, а старший, начал заваривать чай. —Арс, – негромко позвал он, но, несмотря на ласковость и нежность голоса Попов вздрогнул. —Да? —Можешь сходить в комнату и принести из буфета еще одну чашку, пожалуйста? —Хорошо, – после небольшой паузы произнес младший, и, встав из-за стола, направился в гостиную, оставив своего друга наедине с хозяином квартиры. —На самом деле, я хотел поговорить с тобой наедине. У меня есть пара вопросов… —Извините, но я вас не знаю. Спасибо, что заботитесь об Арсе, но без его разрешения, я не буду ничего рассказывать.   —Ха. Ладно, это правильно. Меня не будет несколько часов, пожалуйста, дай мне сфотографировать какой-нибудь твой документ, а то вдруг вы меня ограбить захотите, – под конец своего монолога, Антон начал улыбаться. —Пхах! Конечно, вот, держите, – не сдержавшись, прыснул школьник, протягивая свои документы. Быстро сфотографировав их, Шастун вернулся к своему занятию, в это же время вернулся Арсений, принеся еще одну кружку. —Ладненько, ребят, я ухожу, и мешать вам не буду. Арсюш, я делал тебе кофе и на стойке есть заварник со свежим чаем, угощайся, – все еще улыбаясь, произнес Антон, и вышел из кухни. Через пару минут послышался хлопок входной двери, оповестившей подростков, что хозяин ушел. —Арс, ты как? Кто этот мужик вообще? —Я…в порядке, Сереж. —Да как ты можешь быть в порядке, если сначала пропадаешь на несколько дней, а потом обнаруживаешься не пойми где?! – чуть повысив голос, воскликнул Матвиенко, но сразу успокоился, заметив, что друг вздрогнул от громкого звука. – Прости, я просто очень переживаю за тебя, ты же знаешь.          Он знал, еще как знал. Матвиенко был единственным, кто за него волновался, всем остальным было просто побоку. Даже учителя, которые не раз замечали синяки и побои, не обращали внимания. А теперь надо было как-то рассказать ему, что он пытался покончить с собой. Пока Арсений снова занимался самокопанием и все глубже уходил в свои мысли Сережа внимательно наблюдал за ним. —Арс? – тихо позвал он, вставая из-за стола и обнимая друга за плечи. – Ты можешь мне доверять. Я тебя всегда поддержу и никогда не отвернусь от тебя, ты же помнишь об этом? —А? Д-да, конечно Сереж. Давай я тебе налью чаю? – спросил он, и сразу же поднялся, не дожидаясь ответа, и надеясь, что друг поймет, что ему нужно время, чтобы подготовиться морально перед рассказом. А Серый понимал, понимал и просто ждал, вернувшись на свое место, не отвлекая, давая эту самую возможность. За столько лет их знакомства, он научился читать Арсения как раскрытую книгу. —Думая, ты уже знаешь, но его зовут Антон Андреевич и он спас меня, когда я… когда я… хотел, нет, когда я… спрыгнул с моста. – на одном дыхании, постоянно запинаясь выпалил Попов. —Когда ты… ЧТО?! – от неожиданности, до Сережи не сразу дошло, что сказал его друг, но когда пришло осознание, он подскочил и уронил кружку на стол, благо она не разбилась, но вот ее содержимое быстро растекалось по столу, хотя присутствующим было не до того. —ПОЧЕМУ?! Почему ты ничего не говорил?! Я… я же мог помочь! Это опять ОН?! Что он сделал? Я убью его! – голос Матвиенко срывался, но он не обращал на это внимания. Арс, ожидая такой реакции, сжался в комок на стуле и прикрыл глаза, ожидая цепочки ударов, но их не последовало. Мгновением позже он почувствовал крепкие руки прижимающие его к себе и дал волю эмоциям. —Пр-прости, Сереж… я, я знаю, что не д-должен был т-так пос-поступать… – бессвязная речь прерывалась тихим всхлипами и судорожными вдохами. —Тшшш, тише, Арс, тише. Это ты меня прости, что накричал и не помог вовремя, – смотря на своего друга, такого беспомощного и разбитого, содрогающегося от рыданий в его объятиях, подросток не понимал, где он просчитался. В какой момент, он решил не обращать внимания на тревожные звоночки, хотя все знал… хотя нет, не все. Часть всего, что происходило на душе Попова, не знал никто, кроме него самого. Всего лишь за свои 17 лет он испытал столько боли, как моральной, так и физической, что хватило бы на несколько взрослых. —Тебе сейчас легче? Давай мы соберем денег тебе на психолога? Как… как тебе помочь? – к сожалению, на все такие вопросы Арс отвечал одинаково: что с ним все в порядке и не стоит переживать. Теперь все точно было не в порядке, и от этого становилось страшно. Сережа всегда помогал Попову, он даже переехал ради него в Питер, зная о его отношениях с семьей и его состоянии, и не мог бросить того на произвол судьбы. Столько лет он справлялся, но кажется, после одного случая справляться стало невозможно, и он пришел к… этому.          Позже, когда брюнет успокоился, они много говорили, а поговорить было о чем. Рассказав о своих планах, Арсений рискнул попросить переночевать у друга, на случай, если это не получиться сделать дома. Конечно, армянин разрешил это сделать и попросил, чтобы Арс написал ему, если все же останется дома. Он не знал, что может сделать жестокий отчим со своим пасынком, и сильно переживал по этому поводу. Затем их диалог переключился на Антона, а потом и на школу.          Так за разговорами, незаметно прошло два часа, и вскоре послышался звук открывающейся двери, оповестивший о возвращении хозяина жилья. Матвиенко как раз собиравшийся уходить, тепло обнялся с другом, и вежливо попрощался с Антоном, шепнув ему на ухо тихое «спасибо» так, что бы слышал только он, после чего ушел.

***

      Арсений выглядел вымотанным, а покрасневшие глаза говорили о том, что он плакал, но при этом он улыбался так искренне, что было тяжело не улыбнуться в ответ. Поздоровавшись со старшим, он прошел на кухню, и поставил разогреваться еду, которую приготовил в качестве благодарности. Проследовав за ним, шатен уселся за стол и слегка улыбаясь, наблюдал за манипуляциями Попова. —Антон Андр… —Просто Антон, – перебил его Шаст. —Ой! Простите, Антон. В общем, спасибо, что заботились обо мне эти несколько дней, и дали переночевать у Вас. Я уйду, чтобы не мешать вам, да и мне пора вернуться домой, – слегка погрустнев, и поставив на стол тарелку с омлетом, сказал младший. —Л-ладно, – Шастун, не ожидавший такого поворота событий, судорожно вздохнул. – Только можешь, пожалуйста, написать мне, когда доберешься. Если не напишешь, я пойду искать тебя, ты же понимаешь? —Хорошо, я понимаю. Прощайте, спасибо большое за все, – вымученно улыбнувшись в последний раз, подросток вышел из квартиры, тихо затворив за собой дверь. Антон закрыл дверь и медленно поплелся обратно на кухню, пытаясь понять, когда успел так сильно привязаться к этому мальчишке, еще, почему не остановил, хотя так сильно хотел поговорить. Через какое-то время появилось странное, тянущее внутренности, чувство, и с каждой минутой оно становилось все сильнее, но, списав это на обычную усталость после долгого перерыва, брюнет отправился в душ.