Хочу тебя

Ночь ласково, словно пуховым одеялом, накрывает город звездным небом и сладким летним ветерком, который проворно, но тихо, пробирается через приоткрытое окно спальни и начинает играться с прозрачным тюлем. Омега нежится в чистой постели, которая приятно пахнет свежестью. Несмотря на то, что Тэхён лег сравнительно недавно, сон кружевной вуалью уже успел подкрасться и укрыть сознание, со всей надлежащей заботой убаюкивая. Но все же шорохи, доносящиеся из коридора, Тэхён четко улавливает. Спросонья, с закрытыми глазками и сладко зевая, рефлекторно проводит ладонью по левой стороне кровати, которая по-прежнему остаётся прохладной, не нагретой его любимым мужским телом, и понимает, что это сейчас Альфа домой вернулся, шуршит в коридоре, раздеваясь, а через пару минут зайдет сюда к своему нежному ангелочку, который его очень ждёт. Собственно, так и происходит. Мужчина осторожно открывает дверь в спальню и бесшумно проходит в комнату. Идёт к шкафу, попутно расстегивая белую рубашку, и снимает ее, открывая вид в полуночном мраке на широкую спину и подкаченные руки увитые чернильными рисунками. Затем убирает наручные часы на столик, куда кладет телефон с ключами от машины. Тэхён чутко спит, поэтому просыпается каждый раз, когда Альфа возвращается домой, а потом, приоткрыв один глаз, украдкой наблюдает, как мужчина раздевается при лунном свете. Чонгук возится с ремнем на штанах, что-то недовольно бурчит себе под нос, и, когда пряжка слишком громко щелкает в тишине, он поворачивается в сторону, чтобы проверить, не потревожил ли он сон своего мальчика. Но омега вовремя закрываешь глаза и притворяется спящим. Через пару минут шорохи прекращаются, дверь шкафа тихо закрывается, а матрас прогибается под мужским телом. Чонгук как обычно укладывается поудобней: мнет подушку, накрывается теплым одеялом и пристраивается сзади своей нежности, руку укладывая на омежью голую изящную талию. Прохладная кожа Альфы соприкасается с кожей его нежности— такой обжигающей и мягкой, от чего у Тэхёна мурашки бегут в рассыпную. Приятный мускусный запах вперемешку с дорогими духами мужчины тут же окутывает весь кислород и проникает в лёгкие, оседая где-то внизу. Нежный и смазанный поцелуй дарят мужские губы куда-то в область бархатной шеи, а затем горячий шепот опаляет ушную раковину, пока ладонь мягко касается колена: — Я видел, как твои ресницы подрагивают,малыш — мурлычет, словно кот, ведёт носом от уха до шеи и обратно, вдыхая манящий аромат кожи. Пальцы возвращаются обратно, щекотно чертят едва ощутимые узоры на мягком животе Тэхёна, поднимаясь все выше и задирая белую майку. — Обманщик. Тэхён едва заметно улыбается, а затем тихо начинает смеяться, потому что от прикосновений Альфы становится слишком щекотно. Он любит приставать в постели, поэтому Чонгук наваливается на Тэхёна всем телом и кажется сейчас таким большим и сильным по сравнению с телом его малыша— худеньким и миниатюрным. — Я хочу тебя, ангелочек — таким же вкрадчивым шепотом выдает Чон, мокро целуя в розовую щеку, а затем рукой сжимает жемчужную бусинку на правой груди под ночной беленькой маечкой, бретельки которой тут же мягко скатываются вдоль тонких плеч. — У тебя хорошее настроение? — хмурится Тэхён, поворачиваясь к мужчине лицом, и смотрит в глаза напротив — такие черные в темноте, дымкой возбуждения покрыться успели, внимательно следят за каждым движением Тэхёна и поглощают в свою глубину карих очей. — А кто психовал утром? — Детка, ну не дуйся, — мужчина со всей нежностью целует в нос и добавляет полушепотом, — да, вспылил немного, простишь меня, котёнок? Омега нисколько не обижается на поведение Чонгука, который сегодня утром, как самая настоящая истеричка, решил устроить разбор полетов и придрался к плохо завязанному галстуку и к остывшему кофе. В итоге красный, как помидор, и раздраженный вылетел из квартиры и уехал на работу. Тэхён прекрасно его понимает, ведь на носу важный совет директоров, где Альфе нужно будет выступить с речью, а плюсом ко всем волнениям идут глупые подчинённые, которые филонить любят и с первого раза приказов не понимают. Чонгук как-то за завтраком обмолвился, что в планах у него сменить «рабочую силу» во всем отделе, которым он управляет, но это, естественно, только после собрания директоров. Поэтому всю неделю все его излишние придирки и пустые ссоры Тэхён старается пропускать мимо ушей, улыбаясь приветливо, когда мужчина домой возвращается. Сейчас же Чонгук похож больше на пушистого кота, который просить ласки пришел: мурлычет сладко и головой в плечо тычется. — Я не обижаюсь, милый, — этого достаточно Чонгуку, чтобы дотронуться губами до омежьих, бледно-розовых нежных манящих губ, а потом утянуть в долгий влажный поцелуй, подключая язык. Руки мужчины полностью разворачивают Тэхёна к себе, прижимая к голому торсу плотнее. Чонгук наваливается на Тэхёна, откидывая одеяло на пол за ненадобностью, затем ладонями начинает блуждать по разгоряченному омежьему телу, нежно касается груди, пропуская меж пальцев возбужденные соски, губами чертит мокрые дорожки от шеи до ключиц и обратно. Пальцы уверенно спускаются вниз, все ближе подбираясь к белью, минуют плоский живот, который Тэхён рефлекторно втянул в предвкушении приятных касаний, и пробираются внутрь, оттягивая резинку кружевных красных уже влажных трусиков. Холодные длинные фаланги пальцев скользят по разгоряченной плоти, касаясь возбужденного клитора, а затем сразу два проникают в горячее лоно, истекающее природной смазкой. Мужчина смотрит на своего нежного мальчика неотрывно, улавливая каждую эмоцию на лице Тэхёна. Чем дальше он вводит пальцы во влажное и сокровенное, тем шире омега открывает рот в немом стоне, а когда с губ слетает первый тихий скулеж, мужчина улыбается лукаво. — Умница, не сдерживайся, — хрипло говорит Чон и гладит Тэхёна по голове в знак полного одобрения. Тэхён извивается, словно змея, ерзает от этих до безумия приятных ощущений, хватаясь за запястье Альфы, когда смазка шумно начинает хлюпать от быстрых и ритмичных движений пальцев. Другой ладонью Чонгук жадно сминает бедра, оставляя красные следы от пальцев. Он заставляет Тэхёна таять, плавиться, как сыр, в его горячих сильных и мужественных руках. Альфа любит следить за каждой эмоцией своего чуда, за любой сменой выражения, за реакцией на его касания. Чонгуку приносит неимоверное удовольствие от того, как Тэхён сейчас закатывает глаза от наслаждения, скулит жалобно, повторяя его имя, словно спасительную мантру. Сейчас все тело омеги нуждается в нем, просит не останавливаться и, наконец, помочь достигнуть пика. Чонгук вынимает пальцы, которые испачкались в обилие смазки, и, смотря в глаза Тэхёна, с наглой ухмылкой облизывает их, причмокивая. — Что ты?.. — Тэхён,закрывает лицо руками, потому что смущение от такой пошлой картины накатывает лавиной и отдается низ живота новой пульсацией. — Вкусно. — Чонгук любит своего малыша смущать подобными вещами. Даже несмотря на то, что живут вместе не первый месяц,Тэхён все не может привыкнуть к подобным манипуляциям, которые умело проворачивает мужчина с дьявольской ухмылкой на ангельском лице. — Малыш, не смущайся. Он тянет руки омеги, чтобы открыть лицо, и припечатывает их к подушке, переплетая пальцы. Лицо мужчины находится в несчастном миллиметре от лица Тэхёна: глаза Альфа неотрывно смотрят в глаза омеги, а язык проходится по приоткрытым губам. Тэхён может ощущать горячее дыхание мужчины. Чонгук касается кончиком носа щеки и утыкается лбом в острые ключицы, пока руки перемещаются на бедра. Он резким движением срывает несчастное белье, которое от подобного разошлось по швам, и входит сразу до основания, Тэхён натягивается, как струна, и прикрыв глаза, тихо постанывает. — Смотри на меня, детка, — хрипло, но властно командует Чонгук, устанавливая зрительный контакт, и только после этого начинает двигаться. Тэхён хватается за плечи мужчины, царапая смуглую кожу от резких, рваных и быстрых толчков. Альфа громко и протяжно стонет, наплевав на недавнюю ругань соседей, и закатывает от удовольствия глаза — Смотри на меня, говорю, — повторяет Чонгук, замедляясь, а затем, получив желаемое, ускоряется в два раза, выбивая крики удовольствия из уст Тэхёна. Наслаждение уже стоит на пороге, выжидая момента, когда можно будет накатить волной эйфории и подарить приятную ломоту в теле.Мужчина расставляет руки на уровне головы Тэхёна и делает пару финальных глубоких толчков, давая возможность достигнуть оргазма своему малышу. Шлепает звонко по бедру, изливаясь следом на живот белесой спермой, и целует смазано в пухлые губы, оставляет на ключицах свои бордовые метки, жадно впиваясь в кожу. Затем натягивает боксеры и укладывается на своей стороне кровати, пока его малыш пытается прийти в себя, потому что перед глазами все плывет и дыхание по-прежнему остаётся учащенным. Альфа заботливо укрывает свою прелесть одеялом и удобнее устраивается на подушке, поворачивая голову в сторону омеги: — Детка, завтра собрание, погладь белую рубашку, пожалуйста.