- Скоро зацветет сакура, а я ее уже не увижу.

Последняя миссия, хоть и окончилась успехом Акутагавы, все же изрядно потрепала его и без того слабое тело и общее самочувствие. Из больницы его выписали, но он все еще был не в силах ходить от многочисленных ран и ушибов, и целыми днями сидел на их с Кией кровати, медленно стараясь восстановить угасающее здоровье, смотря в приоткрытое окно и глубоко вздыхая свежий морской воздух, пытаясь расслабить свои больные, измученные легкие. Был ли смысл? Киа, возвращаясь каждый вечер после работы домой, садилась на краешек кровати, в ногах Рюноскэ, скромно положив руки на колени и глядя на него с нежностью и ужасом одновременно, видя, как тихо угасает еле теплящаяся жизнь в этом измученном, почти призрачном мужском теле. Врачи говорили, смысла и надежды нет. Недели две протянет, месяц максимум. Хронический кашель, больные легкие, многочисленные ранения на фоне общего слабого здоровья - что вы хотели. Ему совсем недавно исполнилось 19 лет. Еще почти мальчик, а уже вынужден покидать этот мир, так и не увидев цветения сакуры в этом году. - Киа, передай, пожалуйста, крайнюю слева книгу. - мягко просит он, глядя на нее серыми глазами с ласковым, но усталым выражением лица. И она, через силу улыбаясь и быстрым, молниеносным движением запястья стирая набегающие слезы, подходит к полке, снимая с нее нужный сборник стихов в ветхом переплете, после чего садится рядом с Акутагавой, прижимаясь своим плечом к его хрупкому плечу и протягивая книгу. Принимая томик, он осторожно дотрагивается худыми и бледными пальцами ее руки, и они осторожно сжимают их вместе, будто боясь разрушить что-то важное, но очень хрупкое. - У тебя очень холодные руки. - недовольно замечает Рюноскэ, мягко растирая ее пальцы слабыми движениями. - Это потому что сердце горячее. - грустно усмехается Киа, закутываясь в тот же плед, что и он, пользуясь моментом, чтобы стать к нему чуточку ближе. - Но оно не согреет меня так, как ты. - добавляет она с игривой улыбкой. Даже так она старается сохранять кокетливый тон, чтобы не расстраивать его своими слезами. Поплачет она ночью в подушку, а сейчас... - Тебе необязательно флиртовать со мной. - Аку притворно-раздраженно закатывает глаза, все же прижимая ее за плечо чуть ближе к себе. - Как тебя может согреть живой труп, уже одной ногой стоящий в могиле, а? - он слегка щелкает ее по носу, чтобы потом крепко поцеловать его, мрачно улыбаясь от собственной шутки. Насмешка Акутагавы над собственной смертью добивает Кию, когда она бледнеет и зарывается лицом в складки рубашки Акутагавы, чувствуя, как тихо и бесконтрольно льются слезы, смачивая ткань и заставляя Акутагаву чуть вздрагивать и крепче прижимать девушку к себе, круговыми движениями поглаживая ее спину. Вверх и вниз, между лопаток, обвести линию позвоночника, и вернуться обратно к шее... - Дурашка. Не плачь... - слабо улыбается он. - Или плачь, но принеси мне новую рубашку. - добавляет он, немного подумав и поднимая ее лицо за подбородок, мягко сжимая девичью кожу. - Ну чего ты? - Совсем не жалеешь меня. - смеется она несколько нервно сквозь слезы, вновь утыкаясь мокрым лицом ему в плечо. - Веселишься, оставляя меня одну? Акутагава слегка вздыхает, и крепче прижимает ее голову к себе, чтобы она не видела скупую слезу, прокатившуюся по щеке. Окошко слегка приоткрыто, впуская в комнату свежий ветерок, обдувающий лица. Лица совсем юные, но уже отягощенные и измученные общим горем. Весна только началась, скоро зацветет сакура под окном - а он уже ее не увидит. Как и эту каштановую копну волос, обладательница которых уткнулась ему в плечо, омывая его беззвучными слезами. Его рука, лежащая на волосах Кии, сжимается чуть сильнее, обнимая голову девушки в слабом, но покровительственном жесте. Не плачь.