Пепельные крылья, перья цвета ночи.

Город исчез. Ничего не осталось. Ни камня, ни бороздки на выжженной земле. Шторм двинулся дальше. Вой ветра стих через некоторое время, но отголоски грома и отблески молний ещё долго играли свою партию в закончившемся концерте. (Б)-Ну, всю провизию спасти не удалось, зато сами выжили. "Хороший мальчик" стряхнул пыль, что облепила его всего с ушей до хвоста. (П)-Шестая, как ты догадалась спуститься в эти катакомбы? (Ш)-Скажем так... Это была... Отчаянная попытка. Мы бы всё равно... Не поспели бы к выходу. Я...я не была уверена... Что этот план сработает. Шестая задыхалась в тесноте коллектора. Пыль и спёртый воздух заполнили её лёгкие. Грязь комьями налипла на крылья. (Б)-Птенчик, ты как? Звучишь как-то не так уверенно, как на высоте. (Ш)-Ну так. Я же привыкла к более разряженному воздуху, да и к тесноте не привыкшая. Поднимемся, сразу полегчает. Пятая обернулась на ребят и негромко пискнула. Она подлетела к Шестой и начала её осматривать. Холодные влажные руки аккуратно и быстро бегали по всему тельцу спасительницы. (Ш)-Эй, ты чего?... Прикройте глаза, я свет зажгу. Шестая достала свою зажигалку. Щелчок открытия крышки. Чирк и во тьме канализации загорелся маленький огонёк. Его едва хватало, чтобы осветить лица трёх живых существ, что стояли практически в плотную. (Ш)-Ну и? Чего лапы распустила? (П)-Шестая. (Её голос был строгим и серьёзным, как и её мордочка. В тускло-желтоватом свете зажигалки черты лица Пятой казались более лисьими, нежели кошачьими.) Ты в порядке? Этот вопрос, в котором вопроса-то и не было, ввёл Шестую в ступор. (Ш)-Эммм...да? Пятая ничего не ответила. На лице Беглеца читался ужас от увиденного. Только на этом моменте Шестая решила посмотреть на свои крылья, к которым было приковано внимание остальной группы. От крыльев мало что осталось. Перьев, что ранее казалось целое море, теперь было не больше сотни на оба крыла с обеих сторон, да и те держались на маленьких островках плоти. Остальная часть крыльев была не то что голой, освежёванной. Ни плоти, ни мышц. Голые кости с сухожилиями. И только сейчас Шестая поняла, что это не грязь склеивала её перья. Эта была её собственная кровь. Она попыталась расправить крылья, но это было куда сложнее, чем обычно, что, однако, дало ей облегчение. (Ш)-Ну, месяц-два без полётов, а потом как ничего и не происходило. Спокойно произнесла гарпия. Беглец, еле сдерживая рвотные позывы, не мог смотреть на эту картину без слёз. (П)-Как ты...можешь так хладнокровно...о таком говорить?! Разве...разве ты не испытываешь...неимоверную боль?! Пятая рыдала. Солёные слёзки обрамляли тоненькую острую мордочку и звонко капали в мутную тёмную воду сточных каналов. Шестая не ответила. Она действительно не почувствовала ничего. Лишь что крылья стали чуть тяжелее обычного и на них что-то налипло. Когда Шторм окончательно покинул место, где раньше высились высотки, трое ребят вылезли из своего убежища. Вокруг была не пустыня, но выжженная пустошь. Под ногами вместо асфальта и травы был лишь запечённый булыжник. Холодный и гладкий. Кое-где были видны наплывы породы, похожие на некоторых особо невезучих обитателей города, которых будто окатили расплавленным камнем и тут же его остудили. Провианта хватало в теории на пару дней. (П)-Еды у нас не много, два-три дня протянем. (Б)-А потом? (Ш)-А потом каждому придётся охотиться, чтобы прожить хотя бы день. (П)-Ну, насчёт "каждого" я бы поспорила. Пятая покосилась на изувеченные огрызки крыльев Шестой. При свете дня они выглядели куда хуже, чем можно было предположить, находясь в канализации. Солнце не показывалось из-за хмурого серого шлейфа, что тянулся за Штормом и наполнял выжженный воздух запахом сырости.