he's doomed...

—Хан~и, я найду деньги. Всё будет хорошо, только не рыдай опять, умоляю Голос Минхо... это единственное, что звучало в пустой комнате и единственное, что заставляло Джисона дышать, сидеть спокойно и не впадать в очередную истерику. Но нет, уже третий раз за 20 минут он снова срывается, начинает лить бесконечные слёзы, выть, но не от физической боли, а от горького осознания того, что уже не сможет жить, или же, жить, как раньше... Несколько недель назад врачи поставили Хану страшный диагноз - гипертония. Они упоминали о том, что его отец когда-то тоже страдал этим заболеванием, из-за чего и скончался так рано, всего лишь в 35 лет, оставив жену и маленького сына. Уже давно было понятно, что Джисон в группе риска, он бы точно когда-нибудь заболел, но не ожидал, что это случится настолько рано. Истерика прекратилась. Надолго ли? Хан почти ничего не чувствует, он смотрит в одну точку, на бежевую стену, легонько покачиваясь туда-сюда, всё ещё сидя на краю кровати, рядом со своим хёном. —Хан~и - вновь слышится сладостный голос, правда, теперь гораздо мутнее - я сбегаю за лекарствами, а ты пока поспи Минхо помогает Джисону лечь, накрывает тёплым пледом, нежно целует в лоб и тихо уходит, чтобы как можно скорее добежать до аптеки, купить лекарства, и как можно быстрее, вернуться к младшему. Джисон будто бы онемел, ему не настолько плохо физически, но новые ощущения довольно неприятные: кончики пальцев ледяные, голова жутко болит, начинаются звоны в ушах, перед глазами всё расплывается... Малыш Хан~и(так называл его Минхо) постепенно закрывал глаза и вскоре уснул. Ему ничего не снилось, лишь пустота и непонятная боль - не физическая, не моральная, но какая тогда.... Джисон с трудом открыл глаза, всё также было в тумане. Затем, он почувствовал на шее дыхание, как никогда холодное. «Минхо?» - пронеслось в голове. Холод усиливался, Джисон начал чувствовать, как холодные пальцы трогают его спину, ему было страшно. Но он не мог никак реагировать, было тяжело издать хоть малейший звук, совершить хоть малейшее колебание. Хан покрылся холодным потом, глаза лезли на лоб, всё тело дрожжало. —Чёрт возьми! - на пол что-то упало, это Хо уронил пакеты с лекарствами, на которые опять спустил почти всю зарплату - Как я мог оставить окно открытым?! Минхо в спешке закрыл окно, он был очень зол на себя, на свою невнимательность. —Хан~и, малыш, проснись. С тобой всё в порядке? Малыш, ответь Минхо заметил, что младший дрожжал. —О, нет. Надо же мне было оставить открытым это дурацкое окно! Ты так замёрз! Минхо не переставал ругаться на себя, он быстро вымыл руки и принёс ещё 2 тёплых одеяла, заботливо укрывая Джисона. —Прости, пожалуйста, прости... —Хх... л-ляг... с... с-о мн-ой..... —Лечь с тобой? Джисон еле заметно, но с огромным услием кивнул. Минхо лёг рядом, обнимая своего малыша со спины. И его дыхание... оно было таким горячим... Совсем не то, что Джисон чувствовал ещё пару минут назад. Нет, это точно был не Минхо, это был просто дурацкий сон, виной которому служило открытое окно. Оба вырубились. Спустя пару часов, Минхо проснулся, осторожно встал с кровати и подошёл к окну, в очередной раз удостоверившись, что точно закрыл его. Джисон издаёт некоторые подобия звуков, еле слышные стоны, ему больно, очень больно. И Минхо это видит, и сердце его сжимается всё сильнее. Он ведь тоже понимает, что конец близко. Джисон бы мог прожить ещё лет 30, этого бы хватило им обоим, но всё было далеко не так просто. Младший всегда отличался излишней эмоциональностью, а это сильно портило положение, ведь при таком заболевании нужно быть крайне спокойным человеком. Проходит несколько дней, мучительных для обоих. Хан уже не может самостоятельно сидеть, поэтому старший подкладывает подушки ему под спину и руки. Джисону жутко неудобно, но он не скажет. Он всегда был таким капризным, если его что-то не устраивало, он прямо и резко об этом говорил, не боясь кого-то обидеть, но сейчас... сейчас ему было наплевать, абсолютно на всё. Минхо суетился, бегая по квартире с лекарствами, пытаясь хоть как-то доставить Джисону комфорт. В какой-то момент, рука младшего, почти бессильного парня, слегка приподнялась. Хо понял, что его пытаются позвать, он тут же подбежал и сел рядом. Джисон странновато сжал руку Минхо, и казалось, пытался что-то сказать. —К-как я выгля-жу? - он несколько дней копил силы, чтобы хоть что-то сказать. Да, он, очевидно, мог спросить что-то более важное, но кроме этой примитивной фразы, на ум ничего не приходило. —Хан~и... - комок в горле не давал говорить. Джисон выглядел просто ужасно, словно живой мертвец: тёмные круги под глазами и лопнувшие на них сосуды, как никогда бледная кожа, посиневшие, обветренные губы... И что ему сказать? Солгать, что всё хорошо? Это неправильно.. но и говорить напрямую тоже было не лучшей идеей... —Ну? - Хан ждал ответа. —Малыш... - начал Ли - ты выглядишь плохо... Джисон закатил глаза, ему хотелось услышать подробности, но добиваться ответа от Минхо было бесполезно. Всё равно, он никогда не скажет с совершенной честностью, он всегда будет приукрашать ситуацию, в лучшую сторону. —Тебе стоит поесть. Я пойду на кухню, приготовлю рамён. А ты пока вздремни немного. Минхо ушёл на кухню, спустя 5 минут он услышал непонятные звуки и рванул со всех ног к Джисону. Он, видимо, неудачно вдохнул, что поперхнулся воздухом, закашлялся. От резких движений, грудная клетка разболелась. И, как некстати, пошла кровь из носа. —Джисон, что с тобой?! Хан~и! - Минхо помог второму встать, опрокинуть голову назад, а затем дойти до ванной, чтобы умыться. У Хана закружилась голова, начались мигрени, он чуть ли не упал в обморок, но, к счастью он успел добраться до кровати, не без помощи старшего, конечно. —Тебя ни на секунду нельзя оставлять одного Минхо продолжил готовить, каждую минуту отрываясь от своего дела и проверяя, всё ли в порядке с Джисоном. Он наконец закончил, накормил Хана. И ему стало заметно лучше, лицо было уже не таким бледным, взгляд - не таким уставшим и замученным, но что-то всё равно не давало покоя... Только вот, что именно?... Врачи советовали Джисону постоянно пить медикаменты, нормализующие артериальное давление, что он, собственно говоря, и делал. И к счастью, парень шёл на поправку. Он понемногу учился контролировать своё тело, свои эмоции; ни на чуточку не отставал от графика принятия лекарств. Да, он всё ещё иногда падал на пол - в обморок или просто из-за приступов. Да, порой у него вечерами сильно болела голова и тряслись руки. Но в целом, стало лучше. Становилось лучше и Минхо — от осознания, что его любимый человек чувствует себя гораздо легче и уже может вести практически нормальный образ жизни. Надежда вновь появилась. Если уж Джисон в безопасном положении, всё точно будет хорошо... Прошло полгода с того момента, как ситуация с болезнью улучшилась. И до сей поры всё было стабильно. Джисон суетился на кухне, тщетно пытаясь в очередной раз приготовить жалкий салат. Салат, мать вашу. Видимо, с кулинарными навыками у этого человека всё было настолько плохо, что он то соль с сахаром перепутает, то рука у него дрогнет и выльет кучу оливкового масла, то он свои пальцы чуть не накромсает. —Да блять, - буркнул он вслух, когда уронил ИДЕАЛЬНЫЙ ПО ЕГО МНЕНИЮ салат на пол - опять переделывать (Мда, Хан Джисон. А ты тот ещё рукожоп) «Блин, морковь закончилась» - пронеслось в голове - «Надо позвонить Минхо. Пусть купит, пока не пришёл» —Алло, Минхо —Да, Хан~и. Что-то случилось? —Случилось. Очередной неудавшийся вечер кулинарии... —Чего? —Морковку, говорю, купи... пожалуйста —Аа, понял, хорошо. Что-то ещё? —Возвращайся скорее, я уже устал страдать в одиночестве. Ну, как, наедине с салатом —Хахах, постараюсь вернуться как можно раньше «Постараюсь вернуться как можно раньше» - последние слова Минхо, которые слышал Джисон. И сейчас, стоя возле могилы любимого, он не мог ничего делать, кроме как вновь и вновь прокручивать в голове эту фразу. Разве мог он когда-нибудь представить, что будет находиться здесь, не в силах контролировать нескончаемый поток слёз, так и льющихся рекой из ярко-красных больных глаз... Подумать только.. ведь всё было так хорошо, надежда на счастье тонкими лучиками пронизала их обоих, но в один момент всё оборвалось. Закончилось настолько резко и неожиданно, что горькое чувство несправедливости сильно давило на сознание и сердце. —Хей, Джисон, ты как? - грустным голосом спросил старый друг со времён института, Хёнджин, прервав монотонные мысли Хана —Я... я просто не понимаю... почему это п-произошло? - Джисон хлюпал носом и почти захлёбывался в собственных слезах - Скажи, почему так?! Это я должен был лежать сейчас здесь, а не он. Я смертельно болен, и я должен был умереть. А он должен был жить. Жить и находить радость в жизни, любить кого-нибудь и быть любимым, потому что он этого был достоин. А сейчас... сейчас.. - юноша упал на руки другу, дрожжа всем телом, громко рыдая и истерически смеясь Лицо горело алым пламенем, а в глазах то ли темнело, то ли наоборот, становилось всё белее и туманнее... Джисон знает, что не сможет дальше жить. Не только из-за боли от ужасной утраты, но и физически, ведь больше некому было помогать ему поддерживать артериальное давление в норме и не давать болезни развиваться. В тот вечер молодого парня, бегущего домой к любимому с пакетом овощей для салата, только что купленных в магазине, сбила машина. Насмерть. И теперь смысл жизни исчез. Исчез вместе с тем кареглазым юношей, чей взгляд всегда был живым и игривым.. Джисон не будет делать абсолютно ничего. Он просто опустит руки навсегда и даст болезни грубо пожирать его изнутри. Он обречён. И он был обречён с самого начала. Вскоре станет настолько плохо, что врачи лишь пожмут плечами и выразят свои соболезнования единственному оставшемуся другу - Хван Хёнджину. А Хёнджин будет стоять возле двух могил, к которым приложил цветы, с болью и некой мечтательной радостью, осознавая, что где-то далеко на небесах эти двое будут вместе. И они будут счастливы там, не найдя рая на прогнившей от злости и пропитанной слезами и муками земле.