Доставая из глубины...

Как только Хината открыл дверь, то оказался прижат к стене. Воздух в помещении будто сразу нагрелся на несколько десятков градусов, обжигая. Хината давно смирился, что если отдаваться Нагито Комаэде, то отдавать всего себя без остатка. Его руки хоть и были худощавы, но на дне глаз билось странное отчаяние, которое утягивало себе в глубь, маня. — Я ожидал не такого приветствия, — он ожидал именно этого. Хаджиме облизнул пересохшие губы, продолжая удерживать зрительный контакт с Комаэдой. Несмотря на свою красноречивость, на этот раз он молчал. В тишине комнаты слышалось лишь тяжелое дыхание обоих парней, которые никак не могли прервать зрительный контакт. Хината почувствовал, как внутри разгорается пламя. В глубине души он ненавидел этого Везунчика, который раз за разом возбуждал его с пол оборота. — А какого же? — бледное лицо приблизилось, и Хината почувствовал, как чужие волосы щекочут лицо. На этот раз он не только слышал, но и чувствовал дыхание. Не дожидаясь ответа, Хаджиме впился в губы напротив, зажмурив глаза. Они уже не раз и не два проходили этот этап, так к чему медлить? Он почувствовал, как губы Комаэды растянулись в ухмылке, и он ответил. Раз за разом Хината ожидал обжигающего холода, но чувствовал лишь человеческое тепло. Нагито уверенно перехватил инициативу, и Хаджиме чуть не дернулся от языка во рту. Одна из деталей, к которой он никак не может привыкнуть. Хината крепко зажмурил глаза, пытаясь утонуть в этом чувстве. Он почувствовал, как вместе с поцелуем кончается воздух, а по венам идет лава. По его подбородку начала течь слюна и Хаджиме казалось, что он так же задохнется в своем грешном удовольствии. В этом забытом богами месте Нагито Комаэда стал его личным демоном-искусителем. Послышался голос, который сначала показался чужим, но это был его собственный стон. Каждый новый звук удовольствия Комаэда ловил своим ртом, отдавая всего себя в ответ. Хаджиме боялся открывать глаза, ведь там будет бездна, которая унесет его за собой. — Неужели тебе настолько приятно, Хината-кун? — внезапно отстранился Комаэда, вытерев рот рукавом рубашки. Он смотрел на него сверху вниз, изучая и сканируя каждую деталь. Внезапно Хината почувствовал некое смущение, пытаясь отвести взгляд. — Ты и сам прекрасно знаешь, — лишь смог выдавить из себя хриплым голосом. Это и так было очевидно, так почему… Рука Нагито подняла его за подбородок, заставляя смотреть на себя. По лицу Хаджиме разлился жгучий румянец, но он не стал вырываться. — Ты так очарователен прямо здесь, подо мной. Будто тебе прямо тут и место, — его голос был тихим, но во мгле ночи был слышен особенно отчетливо. Хаджиме не признается, как от его головы отлила кровь от этих слов. Он еще не был готов сдаться и потерять остатки своей гордости. Чего вообще хочет Комаэда? — Почему бы тебе не заткнуться и не заняться тем, что у тебя получается лучше всего? Нагито усмехнулся, отойдя в сторону. Хината непонимающе уставился на него. Тот же непринужденно взмахнул рукой, указывая на единственную кровать в помещении и приглашая на нее. Что он задумал на этот раз? Хаджиме послушно сел на нее, но пристальный взгляд продолжал сверлить его, а обладатель никак не сдвинулся со своего места. Так вот чего он добивался… Но сдавать назад не входило в планы Хинаты. Он уверенно начал снимать свою рубашку, пытаясь выдержать пристальный взгляд. Кожа покрылась мурашками, но холод не ощущался. Пуговица за пуговицей, медленно и со вкусом. Со стороны наконец послышалось шуршание и Нагито соизволил подойти к нему. Хаджиме несколько смущался с этой позиции, но это не худшее из того, что было. Звякнула пряжка ремня — Комаэда расстегнул ремень, бросил его на кровать. Вызывающий взгляд говорил тысячи слов без единого звука. — Тогда почему бы тебе не заняться тем же? — напомнил он про предыдущую фразу. Хаджиме знал, что выполнит каждую его просьбу. Это… Так смущающе. Но в этот раз он готов окунуться в омут с головой. Он тяжело вздохнул, руками потянувшись к бедрам Комаэды. Он притянул их к себе. Это был первый раз, когда Хаджиме подумал, что в этот раз бездной может быть он сам. — Что еще тебе нужно, чтобы насытиться? — на этих словах лицо Хинаты приблизилось к его паху, опаляя дыханием. Зрачки Нагито значительно расширились и Хаджиме было неловко от чувства обожания, которое он чувствовал по отношению к себе. Хината дразняще облизнул его член через одежду. В глазах Комаэды бегали и появлялись круги, прямо как тогда, когда он говорил о надежде, будто теряя рассудок. Тот аккуратно положил свои руки ему на затылок, ничего не говоря, лишь ожидая. Хаджиме аккуратно стянул ткань трусов, уже проводя языком по всей длине члена, не заходя дальше. Аккуратные, медленные движения. Ему до странного хотелось растянуть тот момент и смаковать его. Нагито поместил свои руки ему на затылок, массируя и направляя, подначивая на действия. Он аккуратно взял в рот головку, пососав ее, руками обхватив основание. Нарочито неторопливо начал брать глубже, а после обратно вынул изо рта с причмокивающим звуком. Ему хотелось взглянуть на Комаэду, пусть он и чувствовал поступающий румянец на щеках из-за смущения. Он никак не мог привыкнуть к этому. Тот прикрыл рот рукой, отведя взгляд, но после вернулся к нему глазами, не отрываясь. — Продолжай, — его пальцы мелко подрагивали, обведя ушную раковину и проведя вниз по щеке. Его голос был непривычно низким и тихим. Хаджиме не нужно было повторять дважды, поэтому в следующий раз он взял всю длину в рот, делая небольшие движения вверх-вниз, почувствовав, как его волосы потянули сильнее, а бедрами качнулись на встречу. В горле поступила неприятная горечь, но Хината и не думал останавливаться, медленно набирая темп. — Ты так чертовски хорош для меня, — Комаэда уже с трудом сдерживал стоны, побуждая его к действиям еще сильнее. Хаджиме почувствовал, как руки судорожно бродили с его волос на шею, оглаживая с особым усердием, переходя на плечи. Ему до странного нравилось иметь власть над Нагито, когда он дрожал и просил его продолжать. В такие моменты его бледная, тонкая кожа очаровательно краснела, добавляя ему особого шарма. Внезапно его резко отстранили, поднимая голову обратно. — Не спеши так сильно, — Нагито дернул его наверх, побуждая обратно сесть, а после обратно приблизился своим лицом. — Не ты один хочешь растянуть этот момент. Хаджиме сглотнул, но послушно сел на чужие колени. Все мысли улетучивались от плотного соприкосновения кожи друг к другу. Он почувствовал, как его возбужденный член трется о другой, вызывая волну мурашек по коже. Комаэда обхватил его руками со спины, начав целовать его шею, иногда неожиданно кусая и оставляя засосы. Хинате иногда казалось, что многие подобные метки тот специально оставлял на самых видных местах в огромных количествах, заставляя его носить закрытую одежду даже в самую жаркую погоду. Его дыхание перехватилось, когда Нагито провел языком по его соску, нежно огладив другой своей второй рукой. Хаджиме хотелось прикрыть свое учащенное сердцебиение, когда он отвел взгляд, но его резко одернули. — Не отрывай взгляд, Хината-кун, — на этом моменте он намеренно дернул бедрами, вызывая еще более сильное трение их тел. — Я хочу видеть твое прекрасное лицо. Оно так чудесно, когда ты возбужден. — П-прекрати, — Хаджиме шумно выдохнул при очередном толчке бедрами. — Я смущаю тебя? — Комаэда мягко уложил его на кровать, нависнув над ним. Он взял одно из его запястий себе в руки, поцеловав тыльной стороне. — Ты такой прямолинейный и храбрый. Я не ожидал, что тебя так легко вывести из колеи. После этих слов он наклонился к нему, поцеловав. Это был легкий, целомудренный поцелуй, прерванный резким стоном Хаджиме, когда он почувствовал чужой член между своих ног. От нетерпения ему хотелось лезть на стену, ведь собственный член стоял колом, не получая ни капли внимания уже слишком долгое время. Руки Нагито сжали его бедра, огладив их, а после опустились к ягодицам, приподняв их. Он сжал их, мягко разведя в стороны, а после отпустил, вернувшись к бедрам. Хината почти хныкал от нетерпения, ведь удовольствие было так близко и далеко одновременно. — Ты выглядишь так, будто сейчас заплачешь, — лицо Комаэды осветила усмешка, когда он соединил чужие ноги, отведя их в сторону. — Тебе чего-то отчаянно хочется? Хината заскулил, отведя взгляд. Внезапно он почувствовал толчок, застонав от ощущения трения члена Нагито меж его бедер. Это было почти то, в чем он нуждался. Он находился на грани, не зная, куда себя девать. — Тебе достаточно попросить, — Комаэда снова толкнулся меж его бедер, шумно вздохнув. Прядь его волос упала на его лоб, прикрывая его взгляд, ответить на который у Хаджиме не хватало сил. — Я сделаю все, о чем ты попросишь. Хината хотел резко ответить, как его прервал собственный вскрик от очередного резкого толчка. Ох, так не пойдет, он же кончит раньше времени… — Пожалуйста, — его голос был до ужаса тихим, нерешительным. Он чувствовал, как щеки охватывает еще более сильный румянец. — П-прошу тебя, Нагито. На мгновение Комаэда остановился, вызывая недовольное мычание у Хаджиме. Ему хотелось, чтобы эта агония продолжалась. — О чем ты меня просишь? — его глаза на секунду потемнели. — Возьми м-меня, пожалуйста, — он громко сглотнул, нерешительно отведя взгляд. — Я подготовился сам, поэтому можешь не тратить время. Он ахнул, когда Комаэда обратно развел его ноги в стороны, наклоняясь над ним, вжимаясь лицом ему в шею. Хината удивленно раскрыл глаза, одну из рук запуская в чужие пушистые волосы, мягко оглаживая. — Все в порядке? — Что ты творишь со мной, — наконец, он поднял свой взгляд обратно к нему. — Это преступление. Лицо Нагито выражало такое благоговение, что на секунду Хинате стало неловко, но он постарался взял себя в руки. — Как только я представляю, как ты готовился, предвкушая нашу встречу, — Нагито обратно поднялся, приставляя головку члена меж его ягодиц. — Я чувствую, как схожу с ума. Ты не представляешь, насколько возбуждающе звучишь, Хината-кун. Я хочу сьесть тебя. Он вошел неспешными, ритмичными движениями, растягивая момент удовольствия. Хината прикрыл глаза, пытаясь справиться с хлынувшим возбуждением. Ему было так хорошо и так плохо одновременно. Ему так сильно хотелось кончить, так сильно хотелось кончить вместе с Нагито, разделить этот момент лишь между ними двумя. Его вело от всего, что происходило на данный момент — от одного дыхания, которое они делили на двоих, от плотности соприкосновения их тел, от Комаэды, который выглядел так. Его растрепанные, белые волосы и опухшие губы. Его взгляд, который тот никак не отводил от него с самого начала до конца. Его дыхание, прерываемое редкими, низкими стонами удовольствия. Он чувствовал, как у него закатываются глаза от возбуждения. Хотелось быстрее, сильнее и ярче. Хотелось окунуться в этот момент с головой и не вылезать никогда. Запереться в этом мире, где есть место только для них двоих. — Посмотри на меня, — потребовал Комаэда, на секунду остановившись, а после войдя на всю длину. — Посмотри на меня, Хаджиме. Хината еле как сфокусировал свой взгляд обратно на Нагито, стараясь не отрывать от него свой взгляд. Тот вновь наклонился к нему, погружая в сумасшедший поцелуй, будто прервав который их жизни оборвутся. Он не давал ему перевести дыхания, целуя раз за разом. — Я не могу насытиться тобой. Такой отзывчивый, такой послушный, — он приложил руку ко лбу Хаджиме, убирая с него волосы. Во тьме его глаза блестели. — Чей ты, Хаджиме? Почувствовав очередные глубокие толчки, у Хинаты закружилась голова. Он был так близок, буквально на самой грани. — Твой, твой, — пролепетал он из последних сил, пытаясь собраться мыслями, но проваливаясь из раза в раз. — Хороший мальчик, — выдохнул он, делая глубокие, ритмичные толчки. — Мне так повезло встретить тебя тут, Хаджиме. Даже мне порой везет. Хината еле как находил в себе силы дышать. Он чувствовал, как веки начало жечь от поступивших слез, которые он никак не мог скрыть. — Ты моя надежда, — он почувствовал, как его плечо начали покрывать поцелуями, не отрываясь. — Ты вернул мне ее обратно в мою жизнь. Только ты, никто другой. Хината сжался изнутри, расплываясь от таких слов. Нагито Комаэда никогда не говорил ему подобного, сколько бы секса у них ни было. — Люблю тебя, — мягко произнес он ему в самое ухо. Хаджиме не мог больше терпеть. У него не хватало сил, чтобы выразить словами, поэтому он заглушил свой протяжный стон, притянув Нагито для нового поцелуя. Он был смазанным и хаотичным, так сильно подходящий им обоим. Его поразило чувство удивительного удовлетворения и экстаза, который он ощутил в этот момент. Комаэда сходил вместе с ума с ним, они вдвоем были заперты в особом мире, где было место для них двоих. Хаджиме громко кончил, чувствуя, как сильно сжимается, унося Комаэду за собой. Внутри разлилось приятное чувство тепла и наполненности от чужого семени в животе. Они некоторое время сидели тихо, пытаясь прийти в чувства. Хаджиме попытался аккуратно лечь на кровать. — Ты… — Хината вздохнул. — Ты все-таки кончил внутрь меня. Омерзительно. Хоть он и чувствовал, что сейчас у него нет сил на отвращение. — Прости, Хината-кун, — в голосе Нагито не ощущалась вина, но Хаджиме не стал это комментировать. — Просто ты был так хорош, что я перестал себя контролировать. — Избавь меня от этого, — Хаджиме саркастически хмыкнул, почувствовав, как его обняли со спины. — Я тебя тоже. В спину уткнулось чужое лицо и он мог поклясться, что чувствовал улыбку.