Правильная помощь

      Быть горным лордом было очень тяжело. А быть лордом пика Аньдин было адски тяжело. Особенно первые десятилетия, когда столь непосильный труд, бессонные ночи и постоянные страдания в попытках сделать всё идеально совсем никто не ценил. Сейчас ситуация была куда лучше, но проблемы никто не отменял.       Нередко у Шан Цинхуа были настоящие завалы, из-за которых он не видел белый свет по несколько недель, однако, стоит признать, что рождение детей значительно улучшило его жизнь, а также поведение, привычки и не только. И в том числе он старался побыстрее выполнять работу и больше оставлять на главных учеников, чтобы больше видеться со своими прекрасными деточками. С его умницей-красавицей Сяомэй, очаровашкой-улыбашкой Сяомином и стесняшкой-милашкой Сяохуа.       А когда его дети подросли и начали всерьез обучаться, в том числе и на пиках горы Цанцюн (на самом деле нахождение полукровок, его детей и детей Шэнь Цинцю, вызвало огромный резонанс у общественности, но по итогу всё решилось мирно), стало легче. Как минимум из-за того, что периодически они выполняли работу вместе с ним.       Его великолепной старшей дочери, невероятно талантливой и умной Каймэй, не так давно исполнилось семнадцать лет. Она выросла прекрасной юной девушкой, которая обладала незаурядным интеллектом и полностью оправдывала свой титул наследницы Мобэй-цзюня. И к тому же, как говорит сам Мобэй-цзюнь, полностью унаследовала трудолюбие Цинхуа (да и внешне была больше всех на него похожа), так что старалась решать всё, везде и сразу. В том числе и помогать отцу с работой господина Аньдин. — Баба?       Каймэй зашла в его кабинет с кучей свитков в руках. Её лицо было спокойным и блестело умиротворением. Несмотря на небольшие синяки под глазами, казалось, что её совсем не волновал объем выполненной работы. — Ах, привет, нюйэр, — произнес он, потирая глаза, но от улыбки не удержался. Ах, и за что ему такую прекрасную девочку послали Небеса! Наверняка за все пережитые в прошлой жизни страдания. И в этой жизни тоже.       Она тем временем подошла ближе к столу и кратко поцеловала его чуть выше виска, после чего отложила свитки в сторону. — Ты ел сегодня вечером, а-де? — А. — Пил что-нибудь? — Эм. — Сколько спал? — Ну. — Баба! Разве можно так? Ты совсем себя не бережешь, представляешь, как отец расстроится, если увидит, что ты вновь себя изводишь? Не зря меня послал, ой не зря!       Каймэй недовольно покачала головой, тяжело вздыхая. Шан Цинхуа мысленно плакал. Разве этот диалог не должен звучать наоборот? Это он должен спрашивать своего ребёнка о таком, а не вот так вот! И вообще! Почему это она его отчитывает? Соблюдайте субординацию, юная леди!       Впрочем, вслух он ничего не сказал.       И кстати, что это за «не зря меня послал»?..       …       Мобэй-цзюнь! Опять заставляет детей шпионить за ним! Ну и негодяй!       Впрочем, вслух он и этого не скажет, лишь вздохнет устало. Сил правда было немного.       Его прелестная Сяомэй тем временем вышла из комнаты, но вернулась совсем скоро с небольшим подносом. Чай и булочки. Весьма мило. — Ах, девочка моя… — Тш, а-де. Поешь как следует, а уже потом работай, не то и вовсе сознание потеряешь опять. Я буду стоять здесь и следить за тобой!       На самом деле, несмотря на своё весьма хрупкое и субтильное телосложение, Каймэй умела добиваться своего. Она всегда знала, как подобрать нужный тон, как смотреть и что сказать, чтобы никто и не думал спорить.       А что насчет Цинхуа?.. Ах, Цинхуа и так никогда не умел спорить со своими детьми! Они были светом и смыслом его жизни, так что он практически всегда баловал и гиперопекал их. Основную роль строгого родителя взял на себя Мобэй-цзюнь (хотя нельзя сказать, что он на самом деле был строгим… О, хаха, Шан Цинхуа знает, что такое строгий родитель). К счастью, их дети в любом случае все росли умничками.       Пришлось сдаться, и под внимательным взглядом дочери отложить кисть и взять в одну руку чашку, а во вторую закуску.       Боги, как же вкусно!       И, кажется, он в самом деле хотел спать… Или…       Каймэй мило улыбнулась, когда её отец отложил чашку, откинулся на спинку стула, протер глаза и… Заснул. Она кратко поцеловала его в лоб, а затем начала прибирать за ним. — Спи, баба, я сама закончу.