Море волнуется

Душит ветер, бьёт хвостом

Пахнет серой и костром

Море давит нас нутром

Но мы дышим, дышим очень глубоко

И они плывут уже бесконечно долго. Солнце ещё не успело взойти, но время тянется и тянется так, будто реальность выдала ошибку, и они оказались во вне-пространстве, где ничего нет кроме корабля и этой тёмной воды. Она рябью отражает свет из огромного окна кабины, и этот тускло-оранжевый отблеск и всё, что попадает под него, временно становится всем, что у них вообще сейчас есть. В рулевой Лололошка чувствовал себя так, будто стоял прямо на воде - настолько низко она располагалась. Отражение пола в засвеченном стекле только усиливало это ощущение. Непривычно и жутковато. — Иди поговори с остальными, хватит тут мельтешить - отвлекаешь, — раздаётся раздражённо низкий голос, который ему теперь нужно ассоциировать с Диланом. Лололошка удивлённо вскинул брови. Резко как-то, почти неприятно. Но Дилан и правда давно уже выгнал их всех из рулевой кабины. То ли чтобы просто не мешались, то ли затем, чтобы пошли наконец отдыхать по-человечески. Всё-таки они втроём, в отличие от него, крайне сильно в этом нуждались. Правда, Лололошка так и не выяснил, где располагаются каюты для отдыха. Дилан не отходил от штурвала, хотя Лололошка и пробовал потревожить его, легонько тряхнув за плечо. То, что Дилан теперь выше и значительно шире в плечах было непривычным, но это последнее о чем он мог думать сейчас. Вся его фигура была чужой. Когда Лололошка возвращался с палубы вниз, он скользил взглядом мимо, почти как если бы тот был незнакомым ему капитаном корабля, с которым у него нет ничего общего... впрочем, он может привыкнуть вскоре, если всё так и будет продолжаться. Декорации не меняются, мизансцена остаётся прежней, и только Лололошка мечется туда-сюда от нечего делать. Он ходит вниз и обратно, к Ричарду и Шэрон, хотя, вернее сказать, только к первому. Шэрон была слишком погружена во что-то в мыслях, то и дело суетливо похлопывая себя по карманам. Он не знал, что она искала, но затем она вцеплялась пальцами в борт и поджимала дрожащие губы. Лололошке думалось, что лучше её было не тревожить. Мокрые блики на её лице только подтверждали догадку. Такой он её не видел. Ловить потоки безумных новостей, которые они с Диланом на неё вываливали - одно дело, но увидеть всё своими глазами… Морским воздухом дышится свободно, свежо, и порывистый ветер только усиливает это ощущение. Лололошка поднимает голову и дышит. В городе было по-страшному душно - и хотелось вдыхать и вдыхать до головокружения. И вдыхал бы. Но всё же чувствовалось что-то смутное, заставляя опустить голову и осмотреться - то ли позади, то ли впереди было что-то важное. Хотя Ричард вот, кажется, целиком и полностью был охвачен этой свободой - никакого прошлого, будущее не имеет значения. Он ловил ветер, широко расставив руки. Затем, пыхтя и неловко заваливаясь назад, садится на борт и свешивает ноги. Лололошке хочется утянуть его обратно. — Как хорошо-то! Давай ко мне, Лололошка-А-А, о чёрт! Ричард ощутимо пошатывается от резкого порыва ветра и поспешно слезает обратно, неловко опустив взгляд. Покашливает и совсем затихает. Может, они и были свободны теперь, в самом деле. Ясно, от чего они бежали, но куда? Теперь - куда? У других мироходцев были желания, были цели. Простые, приземлённые, и всё-таки - они шли своим путём, у которого было начало и был конец. Стать знаменитым музыкантом. Быть хорошей воспитательницей. Жить в мире и покое, в конце концов. А он, Лололошка? Ничего не оставил ни для них, ни для себя. Море волнуется раз. Сильный укол тревоги под ребрами от мыслей о том, что те остались на острове. Но уборщики… всё ещё с ними, верно? А чем они им помогут? Когда перестанут паниковать и сами? Лололошка перегибается через борт и смотрит на отражение, мутное и покрытое рябью. Тревога держит его цепкими когтями, впиваясь всё глубже и погружая в него тонкую иглу навязчивых мыслей. Может, если JDH хотел их побега и пошёл на такие меры, то его план работает так, как нужно - каким бы он ни был. Может, совсем скоро они смогут помочь выбираться и остальным? Только продержаться бы им. Город, конечно, пострадал, но в окрестностях должно быть спокойнее. Только… как-то добраться бы им туда без автобуса. Водителя ведь тоже, скорее всего, замкнуло. Интересно, а Солус в порядке? Он-то, наверное, да. А... хоть кто-то из соседей? Море волнуется два, когда ответом в мыслях раздаётся очевидное “нет”, и Лололошка начинает понимать, почему Шэрон сидит на ступенях чуть ли не в истерике. Ветер над головой свистит и завывает, проносясь мимо труб и обдувая статую Лаки Чармс. И прошибает насквозь и его самого, покрывая мурашками с ног до головы - а в груди всё стискивает. Дженна ведь отправила код всем. Уборщики им уже не помогут. Их вообще на всё не хватит. Что они будут делать? Помогать другим мироходцам? Следовать свой прямой задаче и таскать на починку более-менее целых автоматонов? Унесут Карла, Чеда, да того же Энди, а как же?.. Они ведь все были вне кампуса, где-то в университете, а в комнате… Абилка. Море волнуется три, и Лололошка садится на грязный и влажный пол палубы. Он тяжелеет слишком сильно даже для этого свободного ветра. Он больше не казался свежим. Он принёс с собой запахи с острова - так показалось, пусть они и были далеко. А Абилка ведь… была автоматоном, правда? Или нет? Лиса ещё... что будет с ними? Уборщики найдут их и заберут? Будет кому о них позаботиться? Будет ли кто-то, кому не всё равно? Он ведь не успел подумать - ни секунды - о том, что оставляет их одних. Всё произошло быстро, как лихорадочный бред. Слишком много поводов пожалеть о том, что они были здесь. Лололошка жмурится и думает - пусть это будет сон. Если хоть немного вещий… он умеет сбегать. Если Ричард знает путь, им не будет трудно. Они, может, и попадались, но всё равно Лололошка был уверен в своих… их силах. Пусть будет сон. Они могли бы проделать этот путь ещё раз. Без этого разговора с Дженной. Почему… как Дилан вообще её отпустил? Ладонь скользит по ржавому полу, сжимаясь в кулак. Нет, нельзя его винить. Никого нельзя винить. Они же выбрались. Не стоило рассчитывать на то, что их побег будет для острова безболезненным. А ещё Дилан жив и с ними. Могло быть и иначе. Морю не нужно волноваться в четвёртый раз, потому что Лололошке и без того было через край. Хочется спуститься к Дилану. Пусть он и не отойдет от штурвала. Просто молча стоять рядом. Не отойдёт и прогонит. Видеть его. Просто видеть. Он всё ещё здесь. Он думает ненароком о том, что с тем, другим телом. Дженна и ему послала код? Дженна. Образ рыжеволосой девушки с загорелым веснушчатым лицом сместило что-то другое. Горящие глаза - они - не буквально - а по-маньячески совсем. Одержимо. Голос, что с роботическими сбоями твердит, что ей теперь всё ясно и что её предназначение исполнено. Тело, упавшее с металлическим лязгом. Тело человека никогда не падает с таким звуком - только латы на каменный пол. Не живое, тёплое тело. И всё равно почему-то… Тошнит. От облезшей кожи, обнажавшей металлический череп. От каркаса костей с обугленными тряпками. От запаха горячего и плавящегося пластика. Тяжёлого и удущающего. Вездесущего - теперь весь Хэнфорд это горящий пластик. Просто... чёрт возьми, тошнит. — Гх… Он сдерживает позыв, закрыв рот ладонью. Тоже пахнущей этой гарью и немного ржавчиной. Весь ею безнадёжно пропах. Так противно. Лололошка медленно поднимается, путаясь в ногах. Корабль качается на буйных волнах - Лололошка пошатывается тоже. У него ведь не было морской болезни? Крепко стоять на ногах почему-то совсем не получается, но он делает над собой усилия и шагает в сторону спуска вниз. — Куда ты? Голос Ричарда доносится прерывисто из-за ветра в ушах. Он не хочет, чтобы Ло уходил, и каждый раз чуть хмурится когда он идёт вниз. "К своей любимой железяке опять. Нет бы с людьми побыть немного". Но даже он чувствует что-то тревожащее и отходит от борта на полметра. Ему бы не стоять так близко к краю. И Шэрон бы не сидеть на палубе… он вернётся к ней чуть позже, обязательно. — Поищу что-нибудь на корабле... от укачивания, - отвечает Лололошка совсем блекло. — Пфф, погоди... тебя что, ук- И он спускается ещё раз, не дослушав. Раз, наверное, в шестой. И ничего, конечно, не ищет. На ощупь добирается до рулевой - они не стали разбираться с тем, как включить свет на всём корабле. Каждый шаг - металлический гулкий звук. Бам-бам, бам-бам. Лололошка жмурится и идёт аккуратнее, почти не поднимая ног, чуть запинаясь и подошвами проскальзывая по полу. Это же такая мелочь. Но снова этот звук… этот запах- Холодная дверь под ладонью немного приводит в чувство. Облупившаяся краска пристаёт к пальцам, когда он крепко прижимается к ней. Металлическая герметичная дверь поддаётся, хоть и неохотно. Может, у корабля и Дилана уже образовалась своего рода синергия, и она не хочет, чтобы Лололошка вторгался сейчас в его пространство. Может, Дилану тоже тяжело. Может, у него там сейчас не только гайды по управлению водным судном. Сложно сказать. Он всё так же стоит у штурвала. Шляпа покоится на приборной панели рядом. Голова - с лысиной, морщинами на шее, волосами у висков с проседью - совсем чужая. Из знакомого - неидеальная осанка с наклоном головы чуть вперёд и лёгкой горбинкой в спине. Очень дилановская. Сердце сжимается. Его Лололошка не потерял. Лололошка хотел бы быть крепко обнятым сейчас. Хотел бы почувствовать то, что хоть что-то хорошее реально. Чтобы его удержали. Но Дилан не отойдёт от штурвала. — Ло, ну я же просил, иди- Голос у него какой-то непривычный. Совсем непривычный. С надломом, нетвёрдый. Лололошка подходит ближе. У Дилана и самого глаза на мокром месте, и это - что-то необъяснимое для Лололошки. На его морщинистом лице это выглядело почти трагично. “Мужчины не плачут” - ужасно несправедливая установка. И от взгляда на него хочется отпустить что-то, что Лололошка держит внутри себя, не давая выплеснуться наружу. Это… бешено рвущееся, мечущееся. Всхлип - как штормовое предупреждение. Дрожащий, протяжный. Ни слова сказать не может - стоит и беспомощно смотрит. Дилан в ответ - так же, потому что не знает, что может сделать. Только увести их подальше, минуя бесконечные тёмные воды. Только прогнать наверх - чтобы и не видели его таким. Но Лололошке нужно. Знать, что не он один такой. Что им всем сейчас непросто. Лололошка подходит и утыкается лицом в плечо. Всхлипывает снова и совсем теряется в том, что чувствует. Куртка Дилана тоже пахнет горелым пластиком, и ещё - искусственной кожей, но он дышит им - рвано вдыхает, выдыхает, вдыхает — и больше не может. Прошибает. Его неловко приобнимают одной рукой - широкая шершавая ладонь ложится на затылок и проходится в попытке успокоить. Почти как кошку гладят те, у кого никогда не было домашних животных. Без нажима, едва касаясь, боясь навредить или сделать что-то не так. — Ну, ну, ладно тебе… мы справились и сбежали. Чего теперь реветь?, — бубнит Дилан. Неловко, как в тот раз, когда Дженну успокаивал после смерти Брэндона. Но почему-то работает эта его интонация. Они и правда справились. С тем, что от них зависело. — Тебя Дженна так расстроила что ли? Наверняка её код сохранился где-нибудь ещё, как и мой. Считай, у нас что-то вроде цифрового бессмертия, хе-хе… Смешок звучит немного нервно, и становится понятно, что Дилан и сам себя пытается успокоить. Лололошка не думает, правда ли это. Но старается выровнять дыхание. Лицо покалывает. Он не хотел разреветься. Не то чтобы он это сделал - он плакал очень тихо и почти без слёз. Но и этого хватало, чтобы чувствовать себя чуть менее паршиво. Иронично, что плакать он учился среди машин. Он не помнит, как было раньше, но знает, что выражать эмоции тяжело и дело, наверное, даже не в нём самом. Просто не было кого-то, перед кем такое можно было позволить себе. Он обнимает Дилана крепче, до скрипа кожаной куртки. Они ничего больше не говорят, просто стоят так, пока Лололошка не отпускает, когда становится проще стоять на ногах. Уши немного закладывает, но он не слышит здесь, внизу, того жуткого воя ветра. Только успокаивающее гудение корабля. Лололошка скидывает куртку, бросает её на спинку стула и устраивается у стены чуть поодаль. Становится чуть прохладнее и свежее, но он не чувствует, что мёрзнет. Нечётким взглядом он смотрит в окно, привалившись спиной к металлической обшивке корабля. Корабль гудит и покачивается на волнах, но никакого шторма и в помине нет. Ему и впрямь всё это только показалось? Тёмные воды чуть светлеют впереди, будто бы наполняясь блёклым оттенком синевы. Солнца видно не было, но понемногу светало. Лололошка смотрит, как вода меняется и успокаивается сам. От мерного покачивания он засыпает.