Именно Руслан

      Нил на коленях перед парнем стоит, маленькие камни больно в кожу впиваются, на что он шипит. Парень перед ним ладонью щеку с мелкой щетиной оглаживает, по губам пальцами мажет. Голубоглазый взглядом по двору темному пробегается, будто ищет что-то или кого-то. Боится, что кто-то увидит, как он перед «пидором» на коленях посреди двора стоит. Стоит также на коленях, также смирно, как когда-то Руслан стоял тут перед Нилом с его толпой. Ебало в фарш тогда было, до сих пор гематомы не сошли до конца. Рыжий не боится, что сейчас Тушенцов тоже самое с ним сделает. Не боится, потому что знает — не просто так «пидором» парня прозвали. Тот его бить не будет — только любить. Лил, конечно, никому не скажет, что узнал не по слухам, а лично. Никому не скажет, что взаимностью ответил про себя, вслух не решился.       Только видимо слишком высокого о себе, и слишком низкого мнения о Руслане он был. Стоило рыжему в глаза карие посмотреть с этой характерной ему дерзостью, даже подмигнул, сученыш, как Тушенцов рукой замахивается. По тихому двору довольно звучный звук удара раздался. Лил ахуел конкретно. Он не ожидал такого, даже не подозревал, что такое может произойти. Ещё больше не ожидал, что у шатена рука такая тяжёлая, что даже по щеке неконтролируемая слеза покатилась. Рыжий боялся на Руслана смотреть. Боялся, что тот проявление его слабости увидит.

***

      Лил зе нил — парень, даже на первый взгляд, грозный, ни один нормальный человек даже взгляда на него не кинет — жизнь дороже. Лил зе нил — страх всего двора, если не района. Лил зе нил — первый человек, которого можно на каждой пиздиловке увидеть. Но значит ли все это то, что Лил зе нил — человек, способный, как и все, чувства испытывать? Видимо, все люди напрочь забывают, что Лил зе нил является Нилом только во дворе, на районе, на пиздилове; что у рыжего амбала тоже есть чувства, что он тоже умеет любить и сопереживать. Умеет, но показывать не хочет. Некому.       Да только нашелся тот человек, которому хочется не просто показывать весь спектр чувств. Хочется отдавать и получать взамен. Нашелся, да только не такой, как он. Сама судьба решила развлечься. Решила, что влюбиться рыжему надо именно в того, с кем за одни только переглядки пиздить вся братва будет. Но как же Нилу хочется любить его. Хочется, чтобы именно Руслан знал его от и до, чтобы именно Руслан любил.       Нилу до дрожи колен хочется, чтобы именно Тушенцов знал, что Лил зе нил — это не он. Это не его, ему это, на самом деле, не надо. Как же Лил хочет, чтоб шатен знал, что дома он не грозный Лил, а уютный, домашний, маменькин Данечка. Дома он нежный, спокойный, открытый. Он сам не знает, что да как, но хочет, чтоб Тушенцов знал его именно домашнего.

***

      Холодный ночной ветер по лицу бьёт неприятно, слезу быстрее подгоняя. Шатен рукой татуированной его лицо за подбородок хватает грубо, к себе разворачивая. На щеку от удара покрасневшую смотрит. Смотрит, как по другой слеза катится. Стоило голубым глазам наверх взглянуть, на лицо любимое со злым оскалом, то слезы сами по себе льются по щекам горячим. Нил старается лицо вниз опустить, да Тушенцов не даёт.       — Күземә кара, җирән кәнтәй, — тон у шатена, конечно, грубый до опизденения, Нила на дрожь по телу пробивает за секунду. — Син шундый фахишә, Данила.       Очередная пощёчина на щеку прилетела. Щеку изнутри прикусывает так сильно, что кровь со слюной мешается. Было неимоверно больно, но сказать об этом значило признать слабость перед Тушенцовым. Вообще не вариант, никак не вариант, вот ни капли не вариант...       — Артык көчсез сугу, Руслан, — сплевывая кровь на землю отвечает Нил. В глаза с ответной злостью смотрит, да только в карих не видно злости. Видно... — Нәрсә карыйсың, әгъза торды?       — Нәкъ, — на затылок чужая рука больно давит, заставляя носом в плотную ткань чужих джинс упереться.       Лил млеет, боится и пошевелиться, не то что сказать что-то. А Тушенцов этим пользуется: знает, что сам рыжий в жизни первым ничего не сделает, поэтому сам ширинку растегивает. Действительно вставший член чуть ли не бьёт голубоглазому по лицу. Не ожидал он того, что такой строгий и злой обычно взгляд сейчас будет таким растерянным. И, блять, как же это тешит эго шатена.       Стоят прямо посреди улицы, где из освещения только моргающий подбитый фонарь где-то в метрах пяти от них. Стоят Руслан и Нил — один на коленях, с членом во рту, а другой на выбритый затылок давит, чтоб глубже брал. Нил слюной давится, чуть зубы прячет, давится с каждым толчком всё сильнее, задыхается. Пару раз случайно все таки задевает плоть зубами, на что столько же раз пощечину получает. Крупная головка в стенки горла упирается, из-за чего рвотный рефлекс проявляется. Рыжий как может сдерживается.        По лицу вновь слезы катятся крупными горошинами, однако рыжий не отталкивает. Терпит, смирно стоит на коленях и по самые яйца чужой член в рот принимает. Каждую венку у основания потрескавшимися губами запомнил, хотя не очень-то и хотелось. Орган буквально глотку разрывает, просто долбит чужой рот. Лил зе нил с радостью бы проклял Тушенцова за такую грубость, но не может: рот занят.       Слишком неожиданно, без всякого предупреждения, в глотку сперма попадает. Только теперь сильная рука перестает на затылок давить, и Нил может отстраниться. Руками на землю падает и откашляться пытается, отдышаться, лицо от слез и остатков спермы вытереть. Наверх заплаканными глазами смотрит, даже через темноту улицы видит эту дурацкую ухмылку на чужом лице.       — Син моның өчен җавап бирерсең, — голубые глаза со злостью на Руслана смотрят. Так смотрят, будто хотят, чтоб шатену совестно стало за сделанное. — Без барыбыз да Алла алдында тигез.       — Алла юк инде, балам, — с той же ухмылкой отвечает Тушенцов. Тому ни капли не стыдно за то, что Лил зе Нила посреди улицы в рот выебал. Наоборот, гордится даже.       После этого Руслан просто ушел. Просто, блять, ушел...

***

      Месяц Кашин не выходил в тот двор. Целый месяц Лил зе нила не видно на пизделовках. Пропустил уже более десяти, или пятнадцати... За месяц он конкретно так подумал, не раз подумал, поразмышлял.       Сегодня ровно неделя с тех пор, как Лил зе Нила больше нет.       Даня будто жить счастливее стал, когда всех кентов в игнор кинул, когда с мамой больше времени проводить стал: женщина будто светиться от счастья начала. Аптечка над плитой используется теперь только тогда, когда Кашин по неосторожности ножом режется, пока мать готовке учит. Вот такая жизнь ему действительно удовольствие приносит.       — Даня, ты месяц на улицу не выходишь, — начинает издалека женщина, входя в комнату к сыну. — Я хотела шарлотку испечь, но сахар закончился...       Кашин мурашками покрывается от страха. Сейчас почти девять вечера — самое время для общих сборов на пизделовках. Мать разочаровывать не хочется, поэтому хочешь не хочешь, а идти нужно.

***

      Вот чего-чего, а увидеть Руслана в своей старой компании он не ожидал. Нет, ну если в центре круга своеобразного, где один бьёт, а остальные смотрят и хуйню всякую кричат — не удивился бы. Но увидеть его на своем месте... Ради бога, ему не жалко, лишь бы..       — Опа, какие люди, — резко из-за спины доносится. Этот голос он предпочел бы не слышать, но сама судьба решила злую шутку над Данилой сыграть. — Куда же пропал грозный Лил?       — Тебя ебать не должно, — строго отвечает рыжий, делая абсолютно незаинтересованный вид, и идёт дальше. Вот только Тушенцова такие выебоны не устраивают, Кашина разворачивает к себе лицом. — Да что тебе нужно?       — Обиделся за тот минет?       — Ещё громче блять скажи, чтобы весь район услышал!       Руслан глаза закатывает, за руку хватает и за угол дома заводит, к стене прижимая. Руки по бокам от головы выставил, и в голубые глаза всматривается в ожидании объяснения.       — Хорошо, если хочешь, можем забыть, — предлагает компромисс Тушенцов, когда рыжий молчать продолжал.       — Ты мудак, — Данила увесистую пощечину даёт. Такую, что шатен отходит на шаг назад и за место удара двумя руками хватается. — Ты, блядь такая, с самого начала обходил меня со всех сторон, «облизывал» мастерски так. Сука, такой хуйни сладкой наплел, что я поверил и как маленькая девочка повелся, влюбился, блять! Что я получил? Человек, который мне первый в любви и признался, просто взял и трахнул меня в рот посреди улицы ночью, а потом спустя месяц предлагает забыть!       — Так ведь..       — Молчи, подонок! — Руслана прерывают громким криком. Уже истерика подступала, но Даня держался из последних сил. Рыжий коленом напоследок между ног бьёт достаточно сильно. — Иди к черту, Руслан.       Именно Руслан оказался тем, с кем хотелось всего и сразу, а получилось ничего.