Расскажешь?

The Lumineers — Democracy

— Дождь! Сраный дождь зарядил именно тогда, когда я уже ушёл от дома!— Боб плюхнулся на свой стул позади Фрэнка. Сентябрь проклинали все школьники, никто и не собирался вливаться в учёбу. — Боб, есть такая штука, мозг называется. Включай хоть иногда, — саркастично ответил кучерявый Рэй. Он выводил что-то на оторванном листке бумаги, тело лениво разлеглось на стуле, ноги в высоких берцах вытянуты. Боб в своих кедах мог только ёжиться от неприятного ощущения сырости. Русые прямые волосы, сбритые в короткий ирокез, он зачесал назад. — Я тоже идиот, не переживай, — Фрэнк закинул голень на колено, чтобы продемонстрировать не менее сырые кеды. Айеро усмехнулся, Брайар ответил тем же. Разговаривать не хотелось. Хотелось лечь и поспать ещё немного.       Осень только началась, третье сентября, пятница, лето будто не уходило никуда. На улице всё так же тепло, несмотря на дождь светит солнце. Фрэнк смотрит в окно и думает обо всём, кроме предстоящей биологии: о том, что в лесу сейчас приятно пахнет, нужно бы сходить туда на выходных, что на поле скоро пожелтеет и засохнет трава, как это будет красиво, как пройдёт завтрашний концерт, согласится ли Джамия пойти с ним на свидание. Вводный урок почти ничего в себе не нёс, в основном повторили строение клетки, митоз, мейоз и всё подобное, мальчишка не разбирался в этом, да и не хотел. Пока оценка твёрдо держится на «C» и «D», бояться нечего. Со звонком трое парней закинули новенькие учебники в рюкзаки и вышли из аудитории. Кабинет биологии находился в самом конце коридора, возле библиотеки, поэтому, увидя как по направлению к ним идёт преподаватель математики, Фрэнк развернулся и быстрым шагом направился к запасной лестнице. — Чё с ним?— вслед Айеро непонимающе смотрел Боб. — Он летом проколол губу ведь. Математик его четвертует если увидит. Хорошо, что у нас ведёт мисс Палм, а не он, а то пришлось бы снять пирсинг. — Или к директору идти. А почему он докапывается? Не при церкви же школа, зачем так строго. — Да так то всем плевать, кроме него. Маразм, наверное, старческий. — Да, ему давно пора на пенсию. Я когда в прошлом году в эту школу перешёл, думал, что этот хмырь умрёт в ближайшие месяца два, — Боб посмеивался, глядя на преподавателя. Математик шёл быстро, слегка покачиваясь в разные стороны, то ли от сколиоза, то ли от разной длины ног, но ходил он смешно. — Ага, умрёт он. Этот старикашка нас ещё переживёт, отвечаю. — Да он выглядит так, как будто скоро в песок рассыпется. Оба смеялись от всей души, представляя, как этот низенький противный человек, словно тысячелетняя мумия, начинает рассыпаться, ломаться, падать и грубо стонать пересохшим горлом от боли. Парни шли по коридору к следующей аудитории. Дождь почти закончился, но барабанная дробь так и идёт по водостоку. В коридорах школы шумно, людно и мало воздуха. — Сейчас вообще что?— кеды так и не высохли, поэтому Боб направился к своему шкафчику. Физкультурные красные кроссовки никак не подходили к тёмным оттенкам одежды выпускника. Зато тепло и удобно. Захлопнув дверцу, он посмотрел на Рэя, который убирал свой блокнот с расписанием. — Американская история. Ты что-нибудь помнишь? — Ничерта. Оба глубоко вздохнули, принимая учесть мученников. — Чё такое? Математик пристал всё таки? — Фрэнк уже стоял около друзей. — Погодите, или у нас история? По сжатым губам и наигранно страдальческим лицам было видно. История. Этот предмет любил разве что лютый фанатик. Всем в классе достаточно знать какой сейчас президент, что день независимости четвёртого июля, а Кеннеди убили в тысяча девятьсот шестьдесят третьем году. — Ладно, падём смертью храбрых. Пошли, — Фрэнк развернулся в сторону лестницы, но сразу остановился. Прямо возле прохода на второй этаж стояла толпа. Футболисты и черлидерши. Противно на них смотреть до тошноты. Развернувшись к другой лестнице, объявив, что «маршрут перестроен», они направились в обход. Левое крыло, путь длиннее, зато меньше неловкости, и никого точно не стошнит от лишнего пафоса. — Кстати, я встретил Милкивея на запасной лестнице. Он предложил сегодня снова прогнать программу. — Может сегодня проспимся хорошенько, а завтра пораньше соберёмся? — Мы так устанем быстрее, давайте сегодня, — Рэй думал над всем: нашим самочувствием, сколько часов сна нужно, чтобы подготовиться, когда будет репетиция, как не перенапрягаться. Он был как мамочка, о чём очень часто напоминали остальные, — Можно часов в семь вечера собраться у меня. Родители будут дома, так что часа два порепетируем и по домам. Вечером, кстати, похолодает, наденьте кофты хотя бы. — Ну, мам! — жалобно протянули невпопад Айеро и Брайар, после чего все трое засмеялись и вступили на лестницу. День тянулся долго, нудно, мучительно. Как будто читаешь книгу, которая не понравилась с первых страниц, но тебе нужно её прочитать. Фрэнк знает это чувство как никто. В библиотеку после уроков он пошёл с усталостью, на душе как будто образовывалось болото, покрывая тресиной всё вокруг. На весь коридор скрипнула дверь, наверняка отвлекая тех, кто ещё на уроках. В библиотеке пахнет пылью, старой бумагой и сыростью из открытого окна. Оно находится на теневой части здания, свет сюда не дотягивается. От этого всё помещение было особенным. Закрыв за собой дверь, Фрэнк прошёл вглубь, поздоровался с пухлой библиотекаршей, которая куталась в большой бежевый платок с цветами. Она перекладывала формуляры в шкафчике, на столе лежали новые, только написанные карточки младших классов. Айеро прошёл мимо нескольких стеллажей, добрался почти до самого конца помещения, скрылся за полками. Разыскивая глазами букву "с" он думал о том, когда пригласит Джамию на свидание. Она нравится Айеро давно, то ли с прошлого года, то ли всё началось раньше. Она милая, умная, даёт списать домашку только ему, из-за этого казалось, что Фрэнк нравится ей в ответ. Он её не любил, нет, это не была симпатия, это было простым и лёгким «нравится». Схватив с полки толстую книжонку, он думал над тем, что Нестор наверняка её прочитала ещё летом. Пройдя к столу библиотекарши, он осторожно положил книгу, пока женщина рылась в шкафчике своими пухлыми руками. "Над пропастью во ржи" светилась своей жёлтой яркой обложкой.

***

— Давайте ещё раз Drowning Lessons? Думаю, мы её слабо играем, — не смотря на то, что парни репетировали уже третий час, Рэй был бодрым и воодушевлённым. Боб протяжно завыл, вся его майка была в поту. Подвал в доме семьи Торо— одно сплошное недоразумение. Помещение маленькое и с низким потолком, от чего душно становилось мгновенно. Открытые маленькие окошки под потолком не спасали нисколько. Музыка всегда била по ушам, акустика отвратительная. Но репетировать больше было негде. Школьники не могли позволить себе ни отдельную квартиру, ни снимать какой-нибудь гараж на окраине города, даже за жалкие гроши. Приходилось довольствоваться тем, что имелось.       Фрэнк снял с себя гитару, поставил в угол между диваном и стеной и направился к лестнице. — Если ты на кухню, то принеси воды, — Брайар глубоко дышал, пытаясь восстановить дыхание, он лежал на малом барабане перед собой, вытянув правую руку вперёд. Казалось, палочки держатся в ней на Божьем слове. — Я за этим и поднимаюсь.       Позже, спускаясь по лестнице с полным графином в руках, Айеро приветствовали истощённые голоса, называющие его героем и спасителем. — Думаю, хватит на сегодня репетиций, Рэй. Твоя мать уже возмущается. — В последнее время она слишком нервная из-за отца. — Дай ей мой номер, помогу расслабиться, — Рэй уже потерял всякую надежду на прекращение шуток про его маму. Они звучали так часто, что он не понимал, Фрэнк и в правду хочет её трахнуть или это поддержание образа.       Графин осушился в считанные секунды, после чего был отложен на один из комбоусилителей. — Ладно, мне тоже пора домой, — Майки засуетился, выискивая свой чехол от бас-гитары. — Что-то срочное? — Торо было и в правду интересно. Милкивей редко рассказывал что-то про себя, группа знала только о его интересах в музыке. Кстати, это прозвище придумал ему Боб. Когда барабанщик только перевёлся к ним в школу, он не смог запомнить имя Уэя. Но запомнил ассоциацию, которая всплыла у него в голове при знакомстве. Небрежно обозвав басиста Милкивеем, Брайар обрёк Фрэнка на долгий и мучительный смех до "коликов в животике". Прозвище так и закрепилось, но называет им Майки, почему-то, только Айеро. — У меня брат приезжает из Нью-Йорка.       Хором прозвучавшее "у тебя есть брат? " было отвечено лёгким смешком со стороны Майки. — Да, у меня есть брат,— вжикнула молния, чехол был закинут за спину через плечо. Поправив очки на переносице, он уточнил когда и где они соберутся завтра, чтобы отрепетировать программу, попрощался со всеми и ушёл. — Всё таки он замкнутый какой-то, может, выпить с ним сходим?— Фрэнк умоляюще смотрел на Рэя. Последнее слово всегда оставалось за мамочкой, как за самым ответственным человеком из всей четвёрки. Этот самый ответственный человек лишь пожал плечами и начал собирать все кабели и выключать комбики. — Ну, не знаю как вы, а я прям после выступления нажрусь. Я планирую конкретно в говно, чтобы обблевать им все толчки, — Боб не был скуп на нежности, говорил как чувствует. — До конца выступления главное не пей. Фрэнк, подай педальку. — Я отвечаю, когда доиграет последняя песня, я принесу пиво и открою его тарелкой. — А как гитарой можно открыть пиво? Типа, струны же явно порвутся. — Некоторые приклеивают открывашку к нижней части корпуса, — Рэй пожалел о своих словах ещё до того, как их произнёс, но не успел остановить себя говорить. Глаза Айеро зажглись, чуть ли не искры из них посыпались. Теперь все присутствующие знали в каком состоянии будет бедная Панси на следующий день. — Можешь попробовать колками открыть. — Новую гитару мне ты потом оплачивать будешь? — Панси, мне очень жаль, но твой хозяин, кажется, с лишней хромосомой. — Чё? Нормально общайся.       Смех уже было невозможно сдерживать. Первым начал Боб, потом подхватили и двое других. Это не было перепалкой, это была актёрская игра, в которой нужно было как можно дольше сохранять грозное лицо. Долго вести её не получалось, кто-то да выкидывал какую-нибудь фразу с такой интонацией, от которой смех было не остановить.       Разошлись они довольно быстро, Рэй проводил парней до двери, дал каждому "кулачки", а после возгласа Айеро, где он прощается с миссис Торо и будет скучать, тот начал их откровенно выпихивать за дверь. — Валите уже. И завтра в пять, не забывайте. — Хорошо! — Если кто-то опоздает, то после концерта сразу домой пойдёт. — Окей!       Дверь захлопнулась. Пройдя немного вместе, Фрэнк и Боб тоже разошлись. Теперь, Айеро мог достать телефон и написать ей. Время только десять вечера, она наверняка не спит. Возможно, делает домашку, чтобы на выходных отдохнуть, возможно, что-то читает или смотрит фильм. Короткое "я приду? " отзывается уведомлением с таким же коротким "да, конечно". Глубокий вдох прервал тишину улицы. Кажется, где-то вдалеке сверкнула молния. Поднялся небольшой ветер.

«маршрут перестроен»