a series of fortunate events

Вэй Усянь снимает квартиру без предварительного просмотра. Оглядываясь назад, он понимает, что именно здесь и начинаются все проблемы. Выбор квартир был невелик – поблизости есть и университет, и колледж, а учебный семестр начался недавно, так что рынок жилья в основном был расхватан студентами. Квартира небольшая и находится в неблагоприятном районе (по крайней мере, так следует из того, как агент по недвижимости излагает свои слова), но она кажется пригодной для жилья, и её снимает только один человек. Вэй Усянь много улыбается, много кивает, много чего подписывает. У него нет ряда вещей, которые, очевидно, необходимы для процесса аренды дома – например, удостоверения личности – но он блефует, используя небольшие духовные уловки и отвлекающие факторы. Момент гипноза здесь, лёгкое прикосновение ци там, и он успешно уходит с ключами от дома в руке и ошеломленным и растерянным агентом по недвижимости позади него. Многое изменилось с тех пор, как он был простым смертным. Тогда, даже если у него не было комнаты для сна, он мог положиться на немного утрамбованной земли и слой травы. А на Небесах, если он немного перебрал с вином и вырубился где-нибудь в чьём-нибудь дворе, не успев вернуться домой, вся земля соткана из облаков, совершенно пушистых и мягких. Однако здесь все дороги вымощены камнем, они ровные и слишком твёрдые, чтобы на них можно было спать. Первые несколько дней он пытался, потому что в человеческом обществе трудно разобраться, и изначально он надеялся, что сможет разобраться во всём достаточно быстро, чтобы не нуждаться в ночлеге до того, как обрушится, но всё, что он может сказать, это: хорошо, что ему больше не нужно спать.

*

— Приятно познакомиться, — говорит Вэй Усянь, когда встречает другого соседа по квартире. Он высокий, стоит посреди их гостиной и хмурится. Вэй Усянь быстро понимает, что его хмурость оправданна. — Здесь только одна кровать, — говорит другой мужчина, вместо того чтобы представиться. Вэй Усянь проверяет небольшой информационный пакет, скрепленный вместе, и листает страницы, пока не находит нужную информацию. — Я думал, что здесь две комнаты. — Да, — говорит предположительно новый сосед по квартире. Он указывает на открытую дверь слева. — Но там только одна кровать. Вэй Усянь выглядывает из-за его широких плеч, чтобы осмотреться. Так оно и есть. В одной комнате стоит двуспальная кровать, а в другой – письменный стол, стул и три книжные полки. Он пытается вспомнить свой разговор с агентом по недвижимости – и, хм, да, он понимает, что было бы полезно вытянуть из него всю информацию, прежде чем он начал копаться в памяти, потому что к концу она действительно была не очень связной. Он вдруг усомнился в том, что он действительно упоминал о том, что там будут две кровати. Он бросает взгляд на нового соседа по квартире. Он выглядит... ну, спокойным. Раздражённым, конечно, но он не закатывает истерику по этому поводу. — Я не знал, что должен был это уточнять, — говорит он, и Вэй Усянь почти видит маленькую заметку, которую он делает у себя в голове: “для дальнейшего использования”. — А, вы снимаете квартиру в первый раз? С агентами по недвижимости нужно уточнять, что именно вы ищете. — Вэй Усянь мудро кивает, как всезнающий тысячелетний человек, каким он и является. Он не упоминает, что также не знал, что это то, что он должен был уточнить, но его новый сосед по квартире выглядит лишь немного старше, чем Вэй Усянь, когда он оказался на небесах. Вероятно, у него просто ещё недостаточно жизненного опыта, в то время как знания Вэй Усяня о современном мире отрывочны из-за того, что он лишь изредка обращает внимание на то, что происходит внизу. — Вы студент? Уже довольно поздно искать жильё, думаю, у тебя было не так уж много вариантов. — Более или менее. — Мы можем потесниться, — уверенно говорит Вэй Усянь. — Я не храплю и не ворочаюсь во сне. — Я могу занять... диван, — говорит новый сосед по квартире. Они оба поворачивают головы, чтобы посмотреть на диван, который коричневый, но, вероятно, изначально был бежевым или, может быть, серым, и провисает так сильно, что середина касается пола. — Мы можем потесниться, — повторяет Вэй Усянь. Когда он был человеком, он смутно помнит, что постоянно делил спальное место с другими людьми. Только у богатых людей были свои покои, и только в прошлом тысячелетии, когда он стал маленьким избалованным божком, он получил в своё распоряжение целый дворец. Он продолжает поглядывать на нового соседа по квартире. Возможно, он богат и не привык делиться. Но тот кивает. — Приемлемо. — Отлично, я займу правую часть. Меня зовут Вэй Ин. — Он колеблется всего минуту, потом вспоминает, что, вероятно, ему не следует представляться своим божественным именем. Он моргает. О, это кажется странным. Уже очень давно никто не называл его Вэй Ин. — Лань Чжань.

*

Гардероб — это своего рода напоминание о том, что у Вэй Усяня внезапно появились все эти скучные мелочи жизни, с которыми ему приходится разбираться, когда он снова на земле. Не похоже, что у него было время принести с собой все свои одеяния с Небес, когда он был послан на землю, так что ему понадобится одежда. (Изгнанный – это такое уродливое описание для этого. Не то чтобы он никогда не сможет вернуться, просто, знаете ли, у него есть кое-какие дела, которые он должен сделать до этого.) Кроме того, даже мимолетное мгновение, проведённое на земле, убедило его в том, что даже самые модные одежды с огненной отделкой на Небесах были бы здесь неуместны. Например, его новый сосед по квартире одет в то, что кажется совершенно нормальным для человека: белые брюки в тон ботинкам, рубашка в тон пиджаку, галстук в тон шарфу, шляпа в тон. ― О, я просто оставил свои вещи у друзей, — говорит Вэй Усянь, когда становится очевидно, что у него нет с собой вещей. Лань Чжань кивает. ― Я оставлю тебе половину места. Он достает небольшую сумку и начинает вынимать оттуда вещи, аккуратно складывая одежду в один из укромных уголков. О, это интересно, Вэй Усянь не думал, что мешочки цянькунь всё ещё популярны среди смертных.

*

Хотя Вэй Усянь предпочёл бы, чтобы вторая комната служила спальней, он должен признать, что это удобно, когда Лань Чжань спрашивает, не возражает ли он, если он поработает там, и плотно закрывает за собой дверь. Это означает, что Вэй Усянь может разложить свои документы на низком журнальном столике (на самом деле, это идеальная высота для письменного стола, учитывая, что диван утоплен в пол) и заранее предупредить Лань Чжаня об уходе, чтобы он мог спрятать свою работу. Дело, которое ему поручили расследовать, является сложным. Какие-то беспорядки, нарушающие естественный цикл событий. Отчёт был составлен чётко, но последовательность событий перепутана, что означает лишь то, что репортёр понятия не имеет, что происходит на самом деле. Произошло несколько странных происшествий, связанных с мёртвыми и их душами, или, возможно, с живыми и их душами, и хотя технически это не входит в компетенцию Вэй Усяня, это выглядит немного нехорошо с его стороны, потому что предполагается, что это его участок земли, за которым он присматривает. Или, ну, так было до того, как он вознёсся. Тогда это был холм, неестественно образовавшийся вокруг массовых захоронений тех времён которые считались далеким прошлым, даже когда он был смертным. Он прочитал отчёт достаточное количество раз, чтобы запомнить его наизусть, но теперь, когда у него есть крыша над головой, ему легче разложить страницы, не беспокоясь о том, что на них попадет дождь, или страницу унесет ветром, или на неё нагадит голубь. Кроме того, с помощью таблицы гораздо проще нарисовать некоторые основные талисманы. Бюрократия на Небесах не сравнится ни с какой другой сферой, так что, по крайней мере, его почерк всё ещё на высоте, но ему определённо следует быть осторожным, полагаясь на свои Небесные силы здесь. Самое лучшее в современной одежде – это то, что у него везде есть кармашки для вещей, поэтому он запасается талисманами и отправляется на разведку. Во времена Вэй Усяня атмосфера возмущения, окружавшая Илин, делала его едва пригодным для жилья, но сейчас, когда он прогуливается по здесь, это выглядит совершенно по-другому. Здесь есть дома, магазины и школы. На улицах машины, на дорогах дети, и никто не выглядит так, будто вокруг аура десяти тысяч убитых людей, пытающихся раздавить их души. В стороне от дороги, в тени неровных рядов деревьев, стоит небольшой храм, который почему-то кажется ему знакомым, хотя Вэй Усянь может с уверенностью сказать, что никогда раньше его не видел. Даже когда Вэй Усянь сосредотачивается, он не может почувствовать остаточной энергии возмущения, которую тогда излучала сама земля. Так что его наследие продолжает жить. Возможно, сейчас они неизвестны здешним людям, но само их существование здесь говорит о его успехе. Но если он не почувствует никакой остаточной враждебной энергии, это означает, что, что бы здесь ни происходило, потребуется более тщательное расследование. Он направляется в храм. Если что-то и может дать представление об эзотерической или духовной истории этой местности, так это это место. Прямо у входа есть небольшая деревянная табличка, сообщающая, что это святилище патриарха Илина. Двор небольшой и пустой, украшенный рядами деревянных резных амулетов, расположенных вдоль крыш со всех четырёх сторон. Большинство из них настолько старые, что резьба стерлась от дождя и ветра, и лишь некоторые выглядят новее, очевидно, их заменили после того, как сломались оригиналы. В центре находится закрытый колодец с мокрым ведром, что указывает на то, что им всё ещё пользуются. Единственные двери находятся в дальнем конце двора – одна посередине, которая ведет в храмовую комнату, и две по бокам, которые больше похожи на кладовые, чем на другие помещения в храме. Одна из дверей отлетела Вэй Усянь двумя шагами пересекает внутренний двор, и когда он заходит в главное здание, оно оказывается настолько маленьким, что даже вход одного человека заметен. ― Добрый день, ― молодая женщина, сидящая за столиком в углу, слегка кланяется ему. Он кланяется в ответ. ― Вы кого-то ищете? ― Ничего особенного. Я просто пришёл засвидетельствовать своё почтение. ― Хм. У нас не так много посетителей. ― Она выходит, чтобы отодвинуть ширму, отделяющую вестибюль от самого храма. ― Мы обычно не выставляем святыню напоказ, так как обычно это только местные жители, ну вот и вы. Святилище не такое уж грандиозное, вырезанное из сучковатого дерева, но оно чистое и ухоженное, в нем мягко курятся благовония, а на блюде перед ним лежат апельсины. И апельсины тоже сочные, а не эти жалкие сацумские штучки. Вэй Усянь чувствует, как у него сжимается сердце, когда он читает своё имя внизу. Прошло так много времени, но здесь всё ещё есть кто-то, кто ухаживает за его маленькой святыней, которая наделяет его Небесными силами. Странно кланяться своей собственной святыне, но еще более странно ничего не делать теперь, когда он сказал, что пришёл засвидетельствовать свое почтение. Он зажигает немного благовоний и кладет их в подсвечник. Возможно, это поможет ему вернуться на Небеса. ― Спасибо. И извините, я не думал, что помешаю вам. ― Это не так. Просто туристы, как правило, не обращают на нас внимания, ― говорит она. Кажется, она не ждёт, пока он закончит, но, учитывая, что он здесь единственный человек, она, вероятно, ждёт. Вэй Усянь на мгновение задумывается. Увидеть святыню для себя было приятным сюрпризом, но он надеялся, что встретит священника, или практикующего, или кого–то из окружающих, кто мог бы знать о духовных событиях. Он всё равно спрашивает. — Мне показалось, что несколько дней назад я почувствовал что-то странное в здешней энергии. Что-нибудь случилось? Женщина смотрит на него. Её лицо нейтрально – слишком нейтрально. — Вы можете чувствовать ци? В наши дни не многие могут. — Я заклинатель, — говорит Вэй Усянь. Это самое простое объяснение. И, кроме того, у него, может быть, и нет практики, но когда-то он ею был. Она медленно кивает: — В последнее время несколько раз случалось что-то необычное, — говорит она. — Я тоже это почувствовала. — Вэй Усянь отмечает, что на самом деле она не ответила на его вопрос. Он пытается обдумать, что он хочет получить от этого разговора и какую линию допроса ему следует задать, когда занавеска на двери снова отодвигается, и в комнату входит еще один человек. — О.. Лань Чжань! — Вэй Ин неловко поднимает руку. — Что ты здесь делаешь? Ему приходится наклониться, чтобы пролезть под низкой дверью, и он выпрямляется. Лань Чжаню требуется некоторое время, чтобы сфокусировать на нем взгляд; вероятно, его глаза привыкают к внезапному полумраку. — Вэй Ин, — ровно произносит он, медленно, но внимательно оглядывая все вокруг: маленький вестибюль, Вэй Усяня, единственного служителя храма, святилище, снова Вэй Усяня. — Я здесь, чтобы засвидетельствовать своё почтение. Может быть, это из-за того, что Вэй Усянь только что солгал в точности так же, но левая бровь служителя храма, похоже, не убедила его. — Вы тоже заклинатель? — Спрашивает она, переходя к делу. Лань Чжань смотрит на неё, а затем на Вэй Усяня. Его брови не поднимаются, но Вэй Усянь почему-то чувствует, что именно этого и добивался его взгляд. — Нет, я клерк. Это... неожиданно. — Правда? — спрашивает Вэй Усянь. Лань Чжань игнорирует его. — Я просто почувствовал неестественные колебания в ци и решил посмотреть, нет ли каких-нибудь проблем с местным храмом. — С этим храмом всё в порядке! — Резко бросает Вэй Усянь, внезапно вступаясь за свой маленький храм. — Со святилищем всё в порядке, — повторяет служитель храма, но уже более спокойно. Лань Чжань ещё некоторое время смотрит на них двоих. Что ж, теперь это определенно выглядит так, как будто здесь имеет место какой-то заговор. — Вы вообще служите в храме? — Спрашивает Вэй Усянь, прищурившись. — Обычно нет, — невозмутимо отвечает она. — Вообще-то я врач. Вэнь Цин, приятно познакомиться. Мой брат обычно посещает храм, но сейчас он нездоров. Наша семья присматривала за этим местом много лет, так что пока я здесь. Лань Чжань подошел ближе к святилищу. Это не более чем слепая паника, но Вэй Усянь чувствует непреодолимое желание остановить его, убедиться, что он не читает табличку или информационный дисплей, прикрепленный к ближайшей стене. Это немного похоже на то, как если бы кто-то позволил ему увидеть себя лучше, чем он ожидал, и это глупое чувство, учитывая, что Лань Чжань даже не знает, что Вэй Усянь – это Вэй Усянь. — Со святилищем всё в порядке, — соглашается Лань Чжань. — Произошло ли в последнее время ещчто-нибудь примечательное, Цин-сяоцзе? Вэй Усянь прикусывает губу, чтобы не сказать ему, что именно это он и пытался от неё добиться, пока Лань Чжань не прервал их обоих. — Илин всегда был очагом необычной активности, — говорит она, обходя свой стол и роясь в ящиках. Когда она, наконец, находит то, что ищет, это туристический буклет под названием “Добро пожаловать в Илин!” — на котором красочные герои мультфильмов приветственно машут руками. Она просматривает обычные местные карты и рекомендации по еде и ресторанам в туристической брошюре и показывает им раздел, посвященный истории Илина. — С тех пор, как этот район использовался в качестве массового захоронения, появилось множество сообщений, как исторически подтвержденных, так и городских легенд, о деятельности нежити. Большинство из них вы можете посмотреть здесь. У меня осталась только одна, извините. — Мы можем поделиться, — говорит Вэй Усянь, рассеянно просматривая её. — Мы соседи по дому. Вэнь Цин продолжает: — Наша уникальная история означает, что у нас всегда было множество заклинателей, которые время от времени приходили на ночную охоту или помогали с очисткой, но ни один крупный клан никогда не претендовал на это как на свою территорию. Это первая реальная подсказка, которая пришла в голову Вэй Усяня. Он видит, как чередующееся количество заклинателей, приходящих и уходящих без централизованного контроля, может создать среду, в которой происходят необычные духовные события. — Есть ли сейчас какие-нибудь группы заклинателей? Не считая меня, конечно. — Несколько независимых заклинетелей, о которых я знаю. И главная ветвь моей семьи тоже занимается этим. — Лицо Вэнь Цин выглядит так, словно она только что откусила от особенно кислый лимон. Значит, любовь к ней не пропала. Она записывает для него несколько имён. — Если у вас есть ещё какие-либо вопросы, не стесняйтесь вернуться и задать их. Это не увольнение как таковое; это слишком вежливо, но, безусловно, вынуждает их обоих уйти. — Кто бы мог подумать, что ты тоже чувствителен к ци, — говорит Вэй Усянь, когда они кланяются Вэнь Цин и покидают храм. Уже сейчас кажется, что ты оставляешь частичку себя. Ранним вечером на дорогах оживленно, они кишат машинами, велосипедистами и пешеходами, и, как только он переступает порог храма, на него обрушивается стена шума. На самом деле это происходит так неожиданно, что Вэй Усянь на мгновение задумывается. Ах, так, значит, вокруг храма есть барьер; должно быть, он также отфильтровывает часть звуков. — Мг, — говорит Лань Чжань, что, к сожалению, неинформативно. Хорошо, значит, Вэй Усянь тоже хранит сто один секрет в тайне от всех, но Лань Чжань не обязательно должен быть таким откровенным. Вэй Усянь машет перед ним листком бумаги, написанным Вэнь Цин. — Не хочешь пойти посмотреть на этих людей вместе со мной? Я знаю, ты просто проходил мимо, но мы можем сделать это в твоих классах. О, подожди, а ты клерк? Учиться и работать одновременно - это, наверное, уже много. — Я бы хотел, — говорит Лань Чжань. — Я тоже из семьи, которая занимается заклинательством.

*

— Как ты думаешь, ты сможешь найти их здесь? — Спрашивает Лань Чжань. Он имеет в виду невероятно шикарный планшет в своей руке. Ага, Вэй Усянь был прав, он, должно быть, богатый парень. — Я уверен, что справлюсь с этим. Я не намного старше тебя. — Это, конечно, ложь, но на вид ему можно дать лет двадцать. Вэй Усянь не очень хорошо разбирается в планшетах, но этот кажется особенно высокотехнологичным; кажется, он почти предвосхищает то, что он хочет сделать дальше. Так что тот факт, что ему требуется больше времени, чем он хотел бы признать, чтобы открыть его и понять, как заставить его набирать символы, используя штрихи пальцев, а не печатая, как бы сглаживает ситуацию. К счастью, Лань Чжань слишком занят хлопотами на их кухне, чтобы замечать его технические неполадки или те моменты, когда Вэй Усянь отвлекается, наблюдая за его плечами, когда он что-то нарезает. У нескольких людей, которых они ищут, есть профили в социальных сетях, что полезно. Есть независимая пара заклинателей, специализирующаяся на странствующих духах, которые, похоже, живут в основном за пределами сети, на их веб–сайте есть только информация о том, где они находятся, чтобы люди могли обратиться за помощью — в их последнем посте указано, что они покинули Илин более двух недель назад. Это семья Вэнь Цин. В Интернете много информации о них, о какой-то старой семье, занимающейся традиционным земледелием, которая сколотила состояние на коммерциализации искусства, и Вэй Усянь открывает несколько вкладок о нескольких выдающихся членах, чтобы почитать позже, пока он не слишком запутался в этой дыре. И еще есть Сюэ Ян, бродячий заклинатель, о котором в Weibo пишут, что он может быть “демоном, которого вы не хотите изгонять”. Вэй Усянь не может понять, ирония это или нет. — Хм, ладно, я думаю, что это.. эй, Лань Чжань! Вэй Усянь вскрикивает, когда пламя взмывает на метр в воздух. Лань Чжань выглядит так, словно пытается сбить пламя руками. О, чёрт! Он не может позволить этому маленькому человеку умереть в свою первую ночь вдали от дома. Вэй Усянь протягивает руку, не успев толком подумать, хватает в пригоршню ближайшее облако, притягивает его к себе и бросает в огонь, который из Небесного облака превращается в смертельную воду, когда попадает в плоскость. Огонь с шипением гаснет, вместо него кухню заполняет дым и запах испаряющейся воды. Пожарная сигнализация пытается сработать, и Вэй Усянь использует к ней немного духовной силы, прежде чем она действительно работает. Она гаснет с жалким тихим "и-и-и". Он с запозданием открывает кран на кухне. — ...Спасибо, — в конце концов произносит Лань Чжань, хотя весь его правый бок пропитан водой. — Нет проблем, — говорит Вэй Усянь, разглядывая то, что, вероятно, уже нельзя спасти. — Не волнуйся, такое случается с каждым, когда ему впервые приходится готовить самому! У нас всё в порядке, ничего не подгорает. Вау, я не могу поверить, что ты справился с таким количеством огня на электрической плите. — О? — спрашивает Лань Чжань. Бедняга, он, наверное, сейчас страдает от шока. Он раскладывает содержимое сковороды по тарелкам, которые он расставил, и.. да, лапша, которую он приготовил, на самом деле выглядит вполне съедобно. Хотя сковорода определенно сдохла. — Чёрт возьми, какая удача, — говорит Вэй Усянь, наконец-то закрывая кран. Лань Чжань, вероятно, не заметил, что нарушил несколько Небесных правил. — Я заменю сковороду, — говорит Лань Чжань и пододвигает одну из тарелок к Вэй Усяню.

*

К тому времени, как Вэй Усянь заканчивает читать о различных группах земледельцев в этом районе, Лань Чжань уже лежит в постели, аккуратно уложенный на спину с левой стороны кровати, в белой шёлковой ночной рубашке. Это к счастью, означает, что ему не нужно притворяться, что он засыпает. Он устраивается на кровати, чтобы помедитировать несколько часов, прежде чем снова встать. Духовное волнение возникает за час до рассвета. Вырываться из глубокой медитации почти так же неприятно, как просыпаться после глубокого сна. Восстановив циркуляцию ци, он открывает глаза и соскальзывает с кровати – и вскрикивает, когда сталкивается лицом к груди с Лань Чжанем, стоящим в изножье кровати. Вэй Усянь быстро выдыхает остатки своего крика, подавляя его. — Прости, я не хотел тебя будить, — говорит Лань Чжань. — Я... — Вэй Ин собирается поправить его, но нет, на самом деле это более подходящая история для прикрытия. — Всё в порядке. Я как раз собирался — Я часто встаю рано. Я собирался пойти на пробежку, — говорит Лань Чжань, застегивая свежую рубашку поверх узких джинсов. И то, и другое безупречно белое, даже в темноте комнаты. Одежда выглядит не очень удобной для бега (хотя и подчёркивает его великолепную задницу), но что Вэй Ин знает о моде для простых смертных? На самом деле бегать в пяти слоях одежды тоже не так-то просто, и он делает это регулярно. — Повеселись, — с сомнением в голосе произносит Вэй Усянь и делает вид, что идёт в ванную. Он ждёт достаточно долго, чтобы Лань Чжань вышел из квартиры, после чего натягивает на себя одежду и бежит в том направлении, где почувствовал душевное волнение. Он не уверен, что это было – всё, что он чувствует, - это тревожная аура, витающая в воздухе, заставляющая его чувствовать себя перекошенным и так, словно мир вышел из равновесия. Он оказывается в той части города, о которой ничего не знает. Это на вершине холма, недалеко от того места, где раньше была пещера, в которой он несколько раз искал убежища. Холм высокий и неровный, и даже Вэй Усянь понимает, что для того, чтобы обычные здания здесь были жизнеспособны, потребовался бы капитальный ландшафтный дизайн. Единственные здания вокруг - одноэтажные и построены под странным углом, некоторые заброшены и обветшали. Он тяжело дышит после подъёма на холм. Конечно, требуется чертовски много усилий, чтобы быть смертным. Здесь тихо, настолько тихо, насколько Вэй Усянь мог ожидать, что где-то будет тихо перед рассветом. По крайней мере, так было до тех пор, пока из одного из заброшенных зданий не вывалился свирепый труп. Вэй Усянь замечает это только тогда, когда они медленно продвигаются вперед, волоча ноги, пытаясь развить мелкую моторику. Увидев его, Вэй Усянь издаёт стон и меняет направление, так что они направляются прямо к нему. Прекрасно, это именно то, что он надеялся увидеть. Он достает свой меч, который до сих пор прятал, потому что смертные странно относятся к людям, носящим мечи, даже к заклинателям, из миниатюрных ножен, спрятанных у него на спине. Суйбянь выскальзывает и вырастает в полный рост, подталкиваемый духовной силой Вэй Усяня, и использует инерцию для своего первого удара. Свирепый труп поднимает голову и кричит на него, что неожиданно. Тело Вэй Усяня совершает такие движения, словно рубит его: сухожилия лодыжки, удар ногой по задней поверхности колена, удар по рёбрам, удар духовной силой по шее, чтобы нанести удар по голове. На всё это уходит не более десяти секунд. А когда всё закончилось, Вэй Усянь посмотрел на поверженное тело и тут же пожалел об этом. Ему не следовало этого делать. В мёртвом теле было что-то необычное, и ему следовало попытаться выяснить, что именно. Свирепые трупы на самом деле неразумны. Они реагируют, то есть дают отпор, если на них нападают, но этот понял, что на него собирается напасть Вэй Усянь, и отреагировал до того, как он вступил в контакт. Это неправильно. Он произносит короткую молитву над телом, чтобы направить его душу вперед, и направляется к зданию, из которого оно вышло. Но как раз перед тем, как он успевает нырнуть в темноту за открытой дверью, что-то необычайно быстрое бросается на него. Вэй Усянь уворачивается как раз вовремя, и у него остается достаточно времени, чтобы увидеть, что это еще одно тело. Оно движется так быстро, что к тому времени, как Вэй Усянь успевает вывернуть лодыжку, оттолкнуться от земли и броситься в погоню, он уже даже не видит, где оно находится. Ему удается удержаться в погоне только потому, что это оставляет за собой шлейф негодующей энергии, похожий на стойкий аромат духов. Трудно бегать по крышам города, который он не очень хорошо знает, и Вэй Усянь хлопает себя по лбу, когда вспоминает, что ему больше не нужно так делать. Он протягивает руку к Небесам, но этого недостаточно, чтобы пересечь границу между мирами, но достаточно, чтобы он вытащил пригоршню облаков из-под земли Он догоняет нас. Свирепый труп, если его можно так назвать, похоже, по какой-то причине не хочет покидать вершину холма, а это значит, что он поворачивает обратно. Вэй Усянь обнажает меч, готовясь на этот раз вывести противника из строя. За исключением того, что у него никогда не было такой возможности. Легкий звон и запах металла в воздухе предупреждают его о том, что в темноте на него что-то летит, и он сворачивает в сторону на достаточное время, чтобы услышать, как что-то с грохотом падает на черепицу крыши под ним. Маленькие, и их несколько. Иглы? Что бы это ни было, ему требуется достаточно много времени, чтобы нейтрализовать направленный в его сторону талисман. Самое большее, что он может сделать, это приземлиться на крышу, прежде чем его подбросит в воздух. Он швыряет Суйбянь в том направлении, откуда появился талисман, но с его клинком ничего не связано. Свирепый труп исчез, растворившись в тени. Вэй Усянь выругался. Что-то или кто-то вмешался ровно настолько, чтобы отвлечь его внимание от свирепого трупа. Он попытался проследить за последним направлением, в котором тот двигался, но поток возмущенной энергии больше не возвращался. Вместо этого он подбирает талисман с земли, теперь просто пишет что-то на бумаге "джосс деактивирован" и делает заметку, чтобы изучить ее позже. Возможно, если он вернется в первоначальное здание, то найдет там какую-нибудь подсказку. Но не тут-то было. Комната совершенно пуста, хотя и не выглядит заброшенной. На полу совсем нет пыли, что означает, что ею пользовались совсем недавно. Вэй Усянь лелеет мысль, что свирепый труп был всего лишь отвлекающим маневром, призванным выманить Вэй Усяня, чтобы тот, кто был здесь раньше, смог убраться восвояси. Это совсем не полезная мысль, потому что это означало бы, что отсутствие у него подсказок связано с его собственным плохим решением проблем. Вэй Усянь вздыхает, в последний раз переворачивая все стулья и книжные полки, чтобы убедиться, что там ничего не осталось, и направляется к выходу. Вероятно, ему следует разобраться с телом того первого свирепого мертвеца, которого он обезглавил ранее. Обычные люди, как правило, плохо реагируют на обезглавленные трупы, лежащие на улицах, и Вэй Усянь не хочет, чтобы кто-то из лучших побуждений сообщал о трупе на вершине холма, особенно когда он единственный человек поблизости. Он поднимает голову с того места, где она откатилась в сторону, и возвращает ее на место как раз в тот момент, когда раздаются приближающиеся шаги. Он замирает, и в этот момент Лань Чжань натыкается на него, стоящего над мертвым телом с головой, зажатой под мышкой. — ...А, - говорит Вэй Усянь. — Доброе утро. Хорошо пробежался? "Да, спасибо, — говорит Лань Чжань. Он переводит взгляд с головы на туловище. — Ты не смог после этого снова заснуть? — Да, что ж. Как только я встаю, я встаю, — говорит Вэй Усянь, что даже близко не похоже на самую большую ложь, которую он сегодня сказал, а рассвет еще даже не наступил. — Это связано с нарушениями в духовной энергии? Мне показалось, что я снова почувствовал это раньше. — Да! Я был в таком состоянии, когда приехал. Я просто собирался собрать это обратно и, может быть, — сжечь? Позвонить в полицию? — посмотреть, не даст ли это каких-нибудь подсказок о том, что происходит. — Вэй Усянь не знает, радоваться ему или подозревать, что Лань Чжаня, похоже, не беспокоит ситуация. Нормальных людей обычно пугают мертвые тела, верно? Они могут начать вызывать отвращение, особенно такие, как этот, который частично начал разлагаться к тому времени, когда снова превратился в свирепый труп. Вэй Усянь снова помещает голову над шеей. Дух умершего, по-видимому, все еще здесь; он прижимает голову к шее на последние несколько дюймов, и плоть снова грубо срастается. Лань Чжань садится на корточки рядом с телом, чтобы понаблюдать за происходящим, и достает свой планшет. Вэй Усянь никогда не узнает, как он поместил эту штуку в задний карман своих очень узких джинсов. Он бы точно заметил, если бы сзади на заднице была плоская пластина. —Извини, не могли бы вы ответить мне на несколько вопросов? — спрашивает Лань Чжань, и Вэй Усянь приподнимает бровь, прежде чем понимает, что разговаривает с трупом. — Уррррррнггхххх, — отвечает труп, его челюсть отвисает, когда он стонет. Голова как бы перекатывается вбок, пока щека не касается земли, и его глаза резко открываются, устремляясь куда-то перед собой. Вэй Усянь кричит. — Ш-ш-ш, — говорит Лань Чжань. — Спасибо. Ты помнишь, как ты умер? Труп снова стонет. — В первый раз. — Лань Чжань делает пометки в своем блокноте, постукивая пальцами по сенсорному экрану, а труп стонет в ответ на каждый вопрос. — И это была естественная смерть? Я понимаю. А как насчет второго раза? О? Он переводит взгляд на Вэй Усяня. Его вторая смерть, должно быть, наступила, когда Вэй Усянь разрезал его на части. Неловко. — Я защищался! — Что заставило тебя напасть на Вэй Ина? — Лань Чжань делает следующую попытку. На этот раз стон трупа более продолжительный. — Вы знаете, где он? Нет, это очень полезно, спасибо. Да, теперь вы можете встать в очередь. Спасибо, что уделили мне время. Вэй Усянь нетерпеливо ждет, пока труп снова обмякнет, закатив глаза. Лань Чжань осторожно поправляет его. — Я думал, ты говорил, что не занимаешься самосовершенствованием. — Я клерк, — говорит Лань Чжань и показывает Вэй Усяню свой планшет с аккуратными пометками. Вэй Усянь не ругается на него, в основном потому, что он, по-видимому, единственный, кто может разбираться в трупах, а это полезный навык. Кроме того, это все равно ничего бы не объяснило. Он не мог просто так разговаривать с трупами, когда был культиватором. "Он сказал что-нибудь полезное?" — Он ожидал перехода в загробную жизнь, когда кто-то насильно вернул его дух обратно в тело, а затем приказал ему делать то, чего он не хотел. Молодой человек с длинными черными волосами и улыбкой. Единственные люди, которых Вэй Усянь видел до сих пор, подходящие под это описание, - это он и Лань Чжань. И, к сожалению, он не видел, чтобы Лань Чжань улыбался. — Это был не я, — тут же отвечает он. — Нет, — говорит Лань Чжань. — Я сомневаюсь, что ты приказал бы ему напасть на себя. — О, точно. — Ладно, это хорошее начало. — Был ещё один свирепый труп, но я его упустил. Я знал, что в них есть что-то необычное. Ни один из них не вел себя как обычный свирепый труп. У этого человека было слишком много чувств – что вполне логично, если его дух всё ещё был в теле, как он говорит, – а другой был нечеловечески быстр. На небе начинает разгораться рассвет, и Вэй Усянь уже слышит редкий шум машин. Город начинает просыпаться, и им нужно с этим покончить. — Хорошо, прежде чем мы продолжим разбирать это дело, нам нужно решить, что мы будем делать с мёртвым телом. Мы не можем просто оставить его здесь. Лань Чжань кивает. — Мы могли бы сжечь это теперь, когда его душа ушла в мир иной. — У тебя есть что-нибудь, что могло бы помочь? У меня нет с собой зажигалки. — Может, ему стоит брать её с собой. — Отойди, — говорит Лань Чжань и рисует в пыли вокруг тела фигуру. Для того, кто не занимается заклинательством, он знает слишком много техник. Но, к тому же, его антенна не сработает, на внешнем кольце немного не хватает, и тело вспыхивает пламенем, когда Лань Чжань хлопает в ладоши. Они молча наблюдают, как огонь быстро распространяется, подбираясь к одежде и конечностям трупа, пока не достигает трехметровой высоты. — Э-э-э, огня, наверное, уже достаточно, — говорит Вэй Усянь. —Мы, вероятно, не хотим, чтобы кто-нибудь увидел пожар издалека и спустился вниз. Лань Чжань машет руками на пламя, как будто отгоняет бродячую собаку, что не является правильным способом нейтрализации огня. Вэй Усянь вытягивает ногу и касается земли, на которой стоит решетка. Пламя между ними постепенно затихает, превращаясь в тлеющий огонь. Они остаются ещё на мгновение, на случай, если кто-то заявится в пустые комнаты, или найдет тело, или.. — Я бы не отказался от выпивки, — говорит Вэй Усянь, когда они уже почти дома. — Не хочешь присоединиться ко мне? Лань Чжань ошеломлённо смотрит на него. — Уже шесть утра. — Да, и что? — Время для Вэй Усяня теперь значит очень мало. — Я не пью, — вместо этого говорит Лань Чжань. — Твоя потеря. — Вэй Усянь бросает тоскующий взгляд на маленький магазинчик, где, вероятно, можно было бы купить что-нибудь дешёвое из напитков. Но, наверное, немного грустно пить в одиночестве сразу после рассвета.

*

Чего Вэй Усяню не хватает на данном этапе, — так это информации. Если бы он всё ещё был на Небесах, то мог бы посетить сотню небесных библиотек. Вместо этого он здесь, на уровне смертных, где заклинатели и сами по себе уже достаточно редки. В Интернете есть кое-какая информация, но, учитывая, что половина статей, которые он прочитал, уже изобилуют дезинформацией, он с осторожностью относится к тому, что там написано. Другая его проблема в том, что... ну, на самом деле у него две проблемы. Первая — это то, что он здесь для того, чтобы выяснить, что происходит с колебаниями духовной энергии в этой области. Это, должно быть, связано с тем, что этот молодой человек создает свирепых мертвецов и каким-то образом воздействует на их души. Другая проблема заключается в том, что, чёрт возьми, происходит с Лань Чжанем. Он абсолютно уверен, что с ним происходит что-то подозрительное, с его знаниями о заклинательсве выше среднего, необъяснимыми способностями и так далее, и это проблема только потому, что он кажется очень милым и симпатичным и изо всех сил старается помочь Вэй Усяню в его расследовании, но не использует свои таинственные способности пока ни к чему плохому. О, подождите, похоже, у Вэй Усяня на самом деле есть третья проблема, которая заключается в том, как трудно уже сейчас скрывать свои способности от Лань Чжаня. Было бы намного проще, если бы он был обычным человеком, но у Лань Чжаня достаточно эзотерических знаний, чтобы Вэй Усяню не сошло с рук ничего необычного. Он что-то строчит в своих заметках, которые начинают ходить по кругу, как он привык делать без достаточной информации, и отрывается от них только тогда, когда слышит щелчок входной двери. До него доходит, что он уже потратил на это большую часть дня – должно быть, это Лань Чжань возвращается домой после целого дня занятий. — Я дома, — говорит Лань Чжань, аккуратно расставляя свои белые туфли у двери и переобуваясь в белые шлепанцы. — Добро пожаловать домой, — рассеянно произносит Вэй Усянь. Лань Чжань останавливается перед кофейным столиком, и Вэй Усянь замечает это, потому что видит колени Лань Чжаня. Он сменил свой спортивный костюм на что-то более повседневное, как он предполагает, для занятий, потому что теперь на нем белые мешковатые шорты и блейзер, застегнутый только на одну пуговицу. Всё ещё белый, конечно. Это, должно быть, значительно облегчает подбор одежды. — Ты всё ещё работаешь над этим? — Его голос звучит... впечатлённый. Может быть? Возможно, он смущён тем, что Вэй Усянь потратил на это несколько дней. По его тону очень трудно что-либо понять. — Да, я расследую это. — Он не упоминает о том, что его не пустят домой, если ему не удасться во всем разобраться. Духовная власть над этим участком земли колеблется так сильно, что любой, кто пролетает в небе над Илином, испытывает турбулентность. Это очень тревожит. — Официально? — Лань Чжань снова говорит этим странным высокопарным тоном. — Я имею в виду. Я ведь заклинатель, верно? Так что я не обязан... — (ложь.) — но да, это моя работа. — Хм, — говорит Лань Чжань. Вэй Усянь ждёт продолжения, но больше ничего не слышно. Наконец, он поднимает глаза и видит, что Лань Чжань смотрит на свои беспорядочные записи, и внезапно чувствует необходимость привести их в некое подобие порядка. — Эй, ты сказал, что ты из семьи, которая занимается заклинательством, верно? — Это так. — Это традиция? С библиотекой? Я хочу посмотреть, есть ли какие-нибудь записи о том, как другие свирепые мертвецы совершали неожиданные поступки. — Боюсь, это довольно далеко отсюда. У нас есть несколько оцифрованных записей. — Лань Чжань заходит на свой планшет и просматривает какое-то пользовательское приложение. — Ты знаешь, что такое логический поиск? О, технологии! Вэй Усянь ценит это, в его времена на это ушли бы недели, чтобы просто просмотреть книги. Он довольно легко к этому привыкает, поскольку логический поиск кажется логичным утверждением, и он может это понять. — Ты не возражаешь, если я позаимствую это ненадолго? У тебя нет домашней работы или чего-нибудь в этом роде? — Я могу обойтись без этого в течение нескольких часов, — говорит Лань Чжань. — Я приготовлю нам ужин. Вэй Усянь застывает с пальцем на полпути к иероглифу "свирепый". — Хм. Тебе не обязательно? Я имею в виду, что мы соседи по комнате, но ты не обязан готовить для меня. — Это не проблема, — говорит Лань Чжань. Вэй Усянь снова прислушивается к запаху серы. Вокруг Лань Чжаня ужасно много огня. Семейная библиотека Лань Чжаня чрезвычайно полезна. Он может сказать, что в знаниях есть огромные пробелы, возможно, разделы или темы еще не переведены в цифровую форму, но то, что доступно, хорошо проиндексировано и содержит исчерпывающие материалы, содержащие документы, статьи и исследования со всей истории. Он действительно хочет знать, как ему по-настоящему заполучить эту коллекцию, но приложение называется просто "Библиотека", и он не хочет рыться в планшете Лань Чжаня. Есть ряд соответствующих записей, которые указывают на то, что в прошлом несколько раз проводились эксперименты с трупами, поражёнными жестокостью. Результаты каждый раз были непредсказуемыми и разнообразными, и нет никакой закономерности, указывающей на то, что происходящее на этот раз связано с каким–либо из предыдущих инцидентов – последний зарегистрированный случай произошел в 1943 году, - но вместе с этими результатами приходят записи о том, что культиваторы делали ранее, чтобы справиться с ситуацией. Большинство из них заключаются в том, чтобы просто вырубить свирепых мертвецов и сжечь их всех, а затем убить вдохновителя, но есть несколько лакомых кусочков, которые, по мнению Вэй Усяня, могли бы помочь. Сила свирепого мертвеца обычно зависит от силы его негодования. Это общеизвестно, и устранение причины его недовольства часто может успокоить свирепого трупа – что часто приводит к тому, что свирепый труп убивает того, кто, по его мнению, причинил ему зло, – но, судя по их источнику, есть кто-то, кто может силой заставить свирепых трупов выполнять его приказы. Это означает, что должен быть какой-то механизм принудительного содержания. Вэй Ин хотел бы, чтобы у них было больше времени допросить труп, но тогда он не знал бы, какие вопросы следует задавать. Оставшееся время он коротает, обдумывая различные способы, которые он может придумать, чтобы заставить труп выполнять чьи-то приказы, и список становится все более неэтичным и отвратительным по мере того, как он его дополняет. Он даже не замечает, что с ужином покончено, пока Лань Чжань не упоминает об этом. — О, ничего себе, — говорит Вэй Усянь, отодвигая все в сторону, чтобы Лань Чжань мог заняться остальными блюдами. — Спасибо. — Накапливать энергию обиды внутри объекта? — Спрашивает Лань Чжань, который снова перечитывает свои записи. — Мм, это одна из возможностей. Какой-то канал, который позволяет вам использовать энергию обиды, принадлежащую человеку, а не вам. Другой наиболее эффективный способ - это, вероятно, какое-то нарушение ци. Но также должно быть какое-то заклинание принуждения или массив. Я всё ещё работаю над этим. Я не буду знать наверняка, что это такое, пока мы не встретимся лицом к лицу с тем, кто это делает, но это, по крайней мере, позволит мне принять меры предосторожности. Мне придётся изобрести какие-нибудь талисманы или что-то в этом роде. Лань Чжань выглядит почти впечатлённым. Вэй Усянь не отвечает ему, но в глубине души он определённо хочет, чтобы Лань Чжань одобрил его. Возможно, это потому, что у Лань Чжаня всегда непроницаемое лицо, как будто всё, о чем думает Вэй Усянь, уже пришло ему в голову. У него есть умные вопросы о методах Вэй Усяня, и он одобрительно кивает, когда Вэй Усянь разглагольствует о том, какая замечательная у него семейная библиотека. Они начинают с противоположных сторон дивана, но когда Вэй Усянь наклоняется, чтобы показать ему то, что он выделил на планшете, они начинают сближаться, притягиваемые углублением в середине дивана, пока плечо Вэй Усяня не соприкасается с плечом Лань Чжаня, когда тот поднимает палочки для еды. Лань Чжань, похоже, не возражает; по крайней мере, он не отодвигается. Возможно, в незаконном совместном сожжении мертвого тела есть что-то, что связывает их сейчас. — Я помою посуду, — в конце концов говорит Вэй Усянь, хотя на самом деле ему не хочется отрываться от теплого тела Лань Чжаня, прижатого к его боку. — Это справедливо, раз уж ты готовил. — Спасибо. Тогда, пожалуйста, извините меня, я должен позвонить по семейным делам. — Лань Чжань удаляется в свободную комнату, чтобы позвонить по телефону. Вэй Усянь смотрит ему вслед. Он такой послушный молодой человек, его семья должна быть спокойна. Тарелок минимум, как будто Лань Чжань мыл их, когда готовил. Вэй Усянь с подозрением косится на рисоварку, только когда подходит к ней. Ему сказали, что с рисоварками очень просто работать. Он и сам готовил его сегодня на обед. Рис, вода, ставим вариться. Только вот на дне его осталась толстая корка черного подгоревшего риса. Как такое вообще могло случиться? Он вздыхает и ставит её отмокать.

*

Вэй Усянь не ожидает, что что-то произойдет в ближайшее время после первой ночи. Судя по всему, колебания духовной энергии то усиливались, то ослабевали, но не очень часто. Поэтому он делает вид, что ложится спать позже, и ждет раннего утра, прежде чем тоже отправиться спать. Лань Чжань всегда спит в своей безупречной позе – если бы Вэй Усянь не знал его лучше, он бы предположил, что он тоже медитирует, а не спит. Его всегда подмывает взять его за руку, прижать её к боку и посмотреть, встанет ли она на место. Вэй Усянь задерживается на мгновение, чтобы просто посмотреть на него. Несмотря на то, что он знаком с Лань Чжанем всего несколько дней, Вэй Усянь сказал бы, что у него в целом нейтральное лицо. Оно не особенно счастливое, не особенно печальное, не особенно сердитое или что-то в этом роде. Только когда у него появляется возможность увидеть его спящим, он понимает, сколько напряжения отражается на этом бесстрастном лице Лань Чжаня. Ночью оно тает, делая его лицо мягче. Вэй Усянь забирается в постель, стараясь не потревожить его, и устраивается поудобнее на боку. Через мгновение он понимает, что всё ещё смотрит в темноту. Просто есть что-то особенное в том, как свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь заурядные занавески, падает на профиль Лань Чжаня. Чем дольше Вэй Усянь смотрит на него, тем больше он кажется ему знакомым, но он уверен, что они никогда раньше не встречались. Он бы запомнил такое лицо. На самом деле, встреча с ним была случайной. Когда Вэй Усянь снова вернулся в мир смертных, приспособиться к этому было труднее, чем он хотел бы себе признаться. Жизнь на улице была совсем не похожа на прежнюю — беззаботный образ жизни, который он вел более тысячи лет назад, — это совсем не то же самое, что жизнь в современном мире, о которой он ничего не знал. В те времена он мог рассчитывать на свою харизму и улыбку, а также на то, что он сможет оплачивать свои услуги по заклинательству. Теперь каждое взаимодействие имеет цену в валюте, которой у него нет. Не говоря уже о тысяче лет, которые отделяют его на Небесах. Даже будучи совсем юным бессмертным, он был избалован. Но встреча с Лань Чжанем настолько ускорила его продвижение в этом деле, что он на самом деле надеется, что сможет раскрыть это дело до того, как ненароком выдаст себя. Он просто хотел бы быть честным с самим собой; это всё ещё утомляет. Он натягивает одеяло чуть выше на плечи Лань Чжаня и закрывает глаза, погружаясь в медитацию.

*

Судорожный вздох приводит Вэй Усяня в чувство. Он открывает глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, что Лань Чжань смотрит на него с другой стороны кровати – и, чёрт возьми, у него есть достаточно времени, чтобы осознать, что он парит в воздухе, прежде чем он теряет концентрацию и падает с полуметрового расстояния обратно на кровать с таким звуком, что выдыхает воздух из своих лёгких. Вэй Усянь нервно смеётся после того, как ему удается вдохнуть, отчаянно оглядываясь в поисках разумного объяснения, почему простой смертный может парить в воздухе, вместо того чтобы спать на кровати. — Прости, я тебя напугал? Я просто... упражнялся в метании меча. Он выхватывает свой меч из... чёрт, где он его вообще оставил в последний раз? Ножен, как обычно, в постели не было. О, да, он уменьшил его для удобства и засунул в волосы, в тот же миг отрастив до полного размера. Он с надеждой смотрит на Лань Чжаня. Может быть, он не заметил момента, когда нащупывал свой меч; сейчас всё ещё середина ночи, а значит, ещё темно. — Ты спишь с мечом в руках? — спрашивает Лань Чжань. — А ты нет? — оправдываясь, спрашивает Вэй Усянь, прежде чем вспомнить, что Лань Чжань не заклинатель и не бессмертный. — Хм, — говорит Лань Чжань. — Я подумаю об этом. Похоже, в этом есть свои преимущества. — И тут он перегибается через край кровати и достает из-под неё огромный меч. Эй, какого хрена? Он всегда был там? Он даже светится полупрозрачным белым светом в темноте. — Видишь, вот почему мне нужна практика, — слабым голосом произносит он, собирая волосы и оглядываясь в поисках места, куда бы их положить. У них в спальне нет мусорного ведра. Ему следует это изменить. Он останавливается на том, что укладывает их на прикроватный столик. — Ты практикуешься в горизонтальных полетах? — спрашивает Лань Чжань. — Конечно! Для туннелей, — отвечает Вэй Усянь. Его ложь приятна, как его любимое небесное вино. — Ты уверен, что не занимаешься заклинательством? — Я – нет, — в очередной раз повторяет Лань Чжань. Поскольку он не пьёт, он, вероятно, понятия не имеет, как сделать свою ложь такой же приятной, как вино. Итак, они оба признают, что что-то скрывают друг от друга. Все в порядке. Приемлемый. Даже замечательно. Некоторое время они оба сидят молча, обдумывая свою ложь или что-то в этом роде. Вэй Усянь готов поспорить, что Лань Чжань даже не спал. — Хочешь ещё раз взглянуть на холм? — в конце концов спрашивает он. Лань Чжань кивает.

*

— Я кое-что понял о свирепых мертвецах, — говорит Вэй Усянь. — Они активны только в определенное время. Иначе в новостях сообщили бы о наплыве свирепых мертвецов. А это значит, что.. — Их где-то держат, — говорит Лань Чжань, не столько перебивая Вэй Усяня, сколько завершая его мысль. Вэй Усянь указывает на него: — Точно! И Вэнь Цин сказала, что время от времени в этот район заходили и выходили группы земледельцев, но мы также ничего не слышали о ночной охоте здесь, так что это не значит, что кто-то другой избавляется от них. Если мы предположим, что я единственный, кто убил одного из них, то должно быть ещё много других. Одного или двух трупов недостаточно, чтобы вызвать такое духовное потрясение, которое привлечет внимание людей, которым небезразличны такие вещи. — Пятьдесят девять, — наконец произносит Лань Чжань. Вэй Усянь думает, что знает, что он имеет в виду, но ждет, пока Лань Чжань скажет это сам. — В цикле реинкарнации не хватает пятидесяти девяти душ. Вэй Усянь обдумывает это. Не только количество пропавших душ – пятьдесят девять – это намного больше, чем он ожидал, и гораздо больше, чем требовалось для любых других жестоких экспериментов с трупами, – но и откровение Лань Чжаня. Не у многих людей есть доступ к записям реинкарнации Дию. Он наклоняет голову в знак признательности за оказанное доверие, позволившее Лань Чжаню рассказать ему все, и просто отвечает: — Я бы доверил клерку знать все подробности. Губы Лань Чжаня изгибаются в подобии улыбки. — Должно же быть где-то место, где хранятся все эти свирепые трупы, когда они не активны и бродят по округе, иначе кто-нибудь из обычных людей заметил бы их. И что я заметил в том, что от меня ускользнуло, так это то, что в какой-то момент оно изменило направление. Я тогда не придал этому значения, но, думаю, оно не хотело уходить слишком далеко от холма. Оно повернуло, чтобы оставаться в пределах холма. — Не так уж много мест, где можно спрятать пятьдесят девять трупов. Вэй Усянь кивает: — На холме не так много зданий, и они не такие уж большие, я не думаю, что в них поместились бы все трупы, если только они не находятся в каждом отдельном здании. Но холм частично полый. Там есть пещера – или, по крайней мере, когда–то была, – которая тянется в сторону. Она должна быть достаточно большой. Лань Чжань искоса поглядывает на него из-под тёмных ресниц. Вэй Усянь знает об этом, потому что делает то же самое, и время от времени их взгляды встречаются, и каждый задерживается на мгновение дольше предыдущего. Лань Чжань, в конце концов, отстраняется первым, кончики его ушей розовеют. — Так вот куда мы направляемся? — Да. Здесь есть два входа. Один на вершине горы, недалеко от того места, где мы были прошлой ночью. — Другой? Вэй Усянь сам построил этот второй вход после инцидента с крупнейшими кланами земледельцев того времени, который показал ему необходимость запасного выхода. И к тому времени ему надоело постоянно подниматься на холм, чтобы добраться до своей пещеры. — У подножия холма, рядом со святилищем. — Торжествующе говорит Вэй Усянь. — Давайте навестим Вэнь Цин ещё раз.

*

Когда они добираются туда, ещё очень рано. Храм уже открыт, одна входная дверь приоткрыта, чтобы показать это. Вэй Усянь не разобрался в этом в прошлый раз, потому что местность сильно изменилась с тех пор, как он был здесь в последний раз, но, изучив карту, убедился, что его святилище построено прямо над входом во вторую пещеру. Вокруг снова никого нет, и Вэй Усянь отходит в дальний конец двора. В первый раз сломанная дверь не вызвала никаких подозрений, потому что это была святыня, посвящённая в первую очередь ему, и того, что она была немного обветшалой, следовало ожидать. Но при ближайшем рассмотрении видно, что верхняя петля сломана таким образом, что это означает, что что-то сильное и могучее бросилось на запертую дверь с другой стороны. Судя по тому, как устроен храм, аналогичная деревянная панель на другой стороне двора представляет собой всего лишь небольшой шкаф для хранения вещей – так что же могло оказать такое сильное воздействие на дверь изнутри? Вэй Усянь развязывает верёвку, связывающую дверь, и позволяет ей распахнуться, отчего дверь с угрожающим скрипом слетает с петель. С обратной стороны двери прикреплено несколько талисманов, призванных остановить любых незваных гостей, как духовных, так и смертных. Они выглядят так, словно их нанесли совсем недавно. И, как и предполагалось, “кладовка” уходит в стену, а перед ними простирается темный туннель, ведущий в глубь холма. — А, вот и мы. — Простите? — раздается чей-то голос в тишине раннего утра. — Кто вы? А, это вы. — Вэнь Цин смотрит на них. Она не выглядит удивлённой, увидев их, но и счастливой тоже не выглядит. — Доброе утро, Вэнь Гуньян. — Вэй Усянь лезет в карман – нет, в другой. Возможно, и не в этот тоже – а, тот, что у него на колене. В этих брюках–карго, возможно, слишком много карманов – гораздо проще следить за тем, где что лежит, с одеждой с рукавами цянькунь. Он находит талисман, который ему бросили, когда он был здесь в последний раз. Оно немного помялось, но он разгладил его и показал ей. — Я думаю, это твоё. Он скорее почувствовал, чем увидел, что внимание Лань Чжаня усилилось. Вэнь Цин вздыхает и берет талисман. — Я знала, что тебе не потребуется много времени, чтобы разобраться, — бормочет она. — В основном это была удача, — говорит Вэй Усянь. — Если вы помните, вы также написали для меня список имен, когда мы были здесь в прошлый раз. Я узнал некоторые особенности вашего почерка в каллиграфии. Кроме того, когда я понял, что делает талисман, мне показалось странным, что кто-то бросает в меня чем-то, по сути, безвредным, но отвлекающим. Она наклоняет голову в сторону виска. — Я хотела бы объяснить. — И мы хотели бы услышать объяснение, — соглашается Вэй Усянь. На этот раз Вэнь Цин ищет несколько стульев, на которые они могли бы присесть. — Как вы знаете, я не культиватор, но я из семьи культиваторов. — Ты действительно врач? — спрашивает Вэй Усянь, лукаво глядя на Лань Чжаня. — Я клерк, — невозмутимо говорит он, и на этот раз Вэй Усянь понимает, что он шутит вместе с ним. Удивительный. Вэнь Цин в некотором замешательстве переводит взгляд с одного на другого. — Нет, я действительно врач. Западная медицина, но также и восточная медицина. Иногда обучение совмещается с заклинательством, поэтому я могу ощущать духовную энергию. Впервые я почувствовала, что происходит что-то странное, около четырёх или пяти месяцев назад. Я не придавала этому особого значения, потому что в этом месте постоянно происходят странные вещи, но я почувствовала те же колебания в ту ночь, когда исчез мой брат. Вэнь Нин. Это случилось всего две недели назад. Он не... обычно он здесь изо дня в день, так что я сразу поняла, что что–то не так. Я разыскала его и... — Она сжимает губы так, что они белеют. — Он был уже не тот. — Твой брат – тот, за кем я гнался прошлой ночью? — спрашивает Вэй Усянь. Вэнь Цин кивает: — Он не в своем уме. Он никогда бы не напал на людей по своей воле. Но я так и не смогла придумать, что делать. И он не хочет меня слушать. Я не думаю, что он меня слышит. — Ты присматривала за ним. — Когда могу. Вэй Усянь обдумывает это. — Ты знала об открытии пещеры? Вэнь Цин пожимает плечами: — Теоретически я знала, что она там есть, но я не знаю, куда она ведёт. Я полагаю, это всегда было там, но никто в семье не знает, для чего это нужно. Но вы правы в том, что это как-то связано. Я обнаружила, что дверь сорвана с петель в тот день, когда похитили Вэнь Нина, так что могу только предположить, что, что бы это ни было, оно вышло оттуда. Я закрыла её и наложила несколько защитных талисманов, чтобы подобное больше не повторилось. Внутри я не была. Вэй Усянь бросает взгляд на Лань Чжаня. — Тогда это мой следующий шаг. Ты согласен? Лань Чжань кивает, и они встают. Вэнь Цин провожает их обратно ко входу в пещеру. — Если увидишь его, пожалуйста, постарайся спасти его. — Стальной блеск в её глазах говорит Вэй Усянь о том, что она уже знает, что он мертвец. Что её брат мертв. — Я сделаю это. В итоге Лань Чжань уходит первым, потому что именно у него меч, который светится в темноте. Честно говоря, Вэй Усяню следовало бы просто зайти в магазин или что-то в этом роде и купить фонарик. Бичень, то есть меч, излучает ледяное сияние, и Лань Чжань осторожно продвигается вперёд. Вэй Усянь чувствует, как камень давит на них, а окружающие звуки в храме становятся приглушенной тишиной. — Святилище посвящено Илинскому магистру, — тихо произносит Лань Чжань в темноте. — Его фамилия тоже была Вэй. — Да, — тихо произносит Вэй Усянь, отвечая на незаданный вопрос. Он делает паузу. — Знаешь, двух хранителей в Диюй называют Нефритами-близнецами из Лань. — Они не настоящие близнецы, — говорит Лань Чжань. Вэй Усянь улыбается ему в спину. — Что ж, я просто должен встретиться с ними и убедиться сам. — Мм, — говорит Лань Чжань, и это звучит как улыбка.

*

Впереди есть ряд ступеней, которые, как помнит Вэй Усянь, он сам вырезал, перемежающихся крутыми склонами с внутренней стороны холма. Даже без талисманов на двери в храм маловероятно, что сюда могли спуститься какие-нибудь свирепые мертвецы. Подвижность, необходимая для преодоления такого количества ступенек, невозможна для трупов без такого тонкого контроля над моторикой, а это значит, что кто-то живой спустился, чтобы напасть на Вэнь Нина. Чтобы дойти от подножия холма до вершины, требуется добрых двадцать-тридцать минут; это не займёт меньше времени только потому, что они находятся внутри него. Вэй Усянь рассказывает Лань Чжаню о внутренней части пещеры, насколько он может припомнить. — Но помни – к настоящему времени всё могло измениться. — Будь готов ко всему, — соглашается Лань Чжань. Вэй Усянь слышит звук на долю секунды позже Лань Чжаня; Лань Чжань немедленно опускает меч, свет гаснет, а Вэй Усянь случайно делает ещё один шаг и в итоге ударяется лицом о лопатки Лань Чжаня, потому что Лань Чжань выше его. Он раскидывает руки в стороны, чтобы не упасть, и нечаянно хватается за бедро Лань Чжаня. Только когда Лань Чжань тянется назад и хватает его за запястье, Вэй Усянь переносит свой вес обратно на ноги. Он с благодарностью сжимает руку Лань Чжаня, не желая выдавать их своими словами. Теперь, когда они оказались в кромешной тьме, Лань Чжань держит Вэй Усяня за запястье и медленно продвигается вперед. Вэй Усянь стоит рядом, практически прижавшись к боку Лань Чжаня; только по ощущению тепла его тела он может определить, куда они направляются. В какой-то момент он чувствует, как Лань Чжань дышит ему в затылок. Шум, который они слышали, становится громче по мере того, как они приближаются, и превращается в чей-то.. крик. Честно говоря, Вэй Усяню требуется пара мгновений, чтобы понять, что это именно то, что он поёт, а не какое-то заклинание, потому что это довольно плохой рэп. — Эй, эй, о-о-о! — доносится откуда-то из-за последнего поворота. Вэй Усянь выдвигает Суйбянь на дюйм из ножен, но там, где он ожидает ворваться и мгновенно наставить клинки, реальность гораздо более тонкая. Они выходят на свет, и сердце Вэй Усяня учащенно бьется, когда он видит двух, трех, полдюжины человек, стоящих у входа в туннель. Это, должно быть, одни из пропавших пятидесяти восьми трупов. Но они стоят неподвижно, и нет никаких признаков того, что они заметили, как Вэй Усянь и Лань Чжань подошли к ним сзади. И никакой реакции, даже когда они подходят ближе, баррикада из людей загораживает им вид на того, кто читает рэп. Только когда Вэй Усянь оказывается совсем рядом с одним из них, он понимает, что их глаза закрыты и они просто стоят неподвижно, как марионетки, у которых перерезали ниточки. Он дрожит. За эти годы он повидал множество свирепых мертвецов, но такая степень контроля пугает. Да, есть заклинатели, которые могут воздействовать на свирепых мертвецов, но они всё равно остаются свирепыми трупами. Они похожи на оболочки человеческих тел. Чем ближе они подходили, тем лучше Вэй Усянь мог разглядеть, что эти свирепые трупы выстроились по периметру пещеры в три ряда глубиной, все совершенно неподвижны, повернуты лицом к центру, глаза закрыты. Ожидание. Они выглядывают из-за спин нескольких трупов, чтобы увидеть молодого человека с длинными чёрными волосами. Хотя сейчас никаких признаков улыбки на его лице нет. Слюна брызжет у него изо рта, когда он читает рэп, по-видимому, про себя, поскольку на нем нет наушников, и он стоит лицом к открытому входу в пещеру, спиной к ним, вглядываясь во что-то, чего Вэй Усянь не может разобрать. Вэй Усянь чувствует, как от него исходит энергия возмущения, неровными волнами и приливами силы. Трудно понять, что делать. Здесь так много свирепых трупов, что их двоих может разорвать на части, если молодой человек сумеет вовремя мобилизовать их. Но в их главном преимуществе заключается внезапность – он, скорее всего, не ожидает, что кто-то выйдет из запасного выхода, чтобы противостоять ему. Вэй Усянь осторожно провел пальцем по лезвию, а затем провёл им по своему горлу. Целясь в горло молодого человека? Это может оказаться полезным, ведь он не может отдавать приказы, если не может говорить. Но Лань Чжань качает головой и делает неопределенный жест. Вэй Усянь понятия не имеет, что это значит. Лань Чжань делает это снова. Отсутствие дополнительной информации никак на него не влияет. Лань Чжань начинает хлопать пальцами в знак того, что он "говорит" – о, да. Им следует допросить молодого человека в какой-то момент, на случай, если он совершил что-то неожиданное, им понадобятся дополнительные вопросы, чтобы они не смогли заставить его замолчать слишком рано. Он кивает: сообщение получено. Ему также нужно найти Вэнь Нина где-нибудь в этой толпе. Это сложно, потому что свирепые трупы стоят плотно друг к другу, и в основном прячутся в тени. Есть несколько человек, которые соответствуют всем требованиям, – молодые люди, немного похожие на Вэнь Нина, чьё тело выглядит так, словно умерло не так уж давно. Он пару раз указывает вниз ("Вэнь Нина"), а затем тем же пальцем описывает небольшой круг ("где-то здесь?") - и надеется, что Лань Чжань поймет. Лань Чжань кивает и указывает на человека слева в первом ряду, который также был одним из предположений Вэй Усяня. Вэй Усянь наклоняет голову в знак "О да, возможно" и пожимает плечами. Он надеется, что это общепризнанный жест. Когда Вэй Усянь поднимает взгляд, чтобы поближе рассмотреть, возможно, Вэнь Нина, сердце его замирает: он встречается взглядом с молодым человеком. Который наблюдает за ними обоими. И, о, вот она, улыбка. Как долго он наблюдал за их маленькой пантомимой?! — Неужели вы думали, что я не замечу, как двое людей пробираются в мою пещеру? — Раздается его голос, громкий и отдающийся эхом. — А, — говорит Вэй Усянь. — Кажется, нас обнаружили. — С таким количеством духовной энергии, которое вы оба излучаете, вы могли бы с таким же успехом ворваться сюда с криком, — говорит молодой человек. — Это должно быть интересно. Я давно не сражался ни с кем таким сильным, как вы двое. Может быть, я добавлю тебя в свою коллекцию. Он указывает на свирепых мертвецов. Как один, глаза всех свирепых мертвецов распахиваются, головы поворачиваются в их сторону и смотрят на них, не мигая. Что ж, это за гранью ужаса. — Я вынужден вежливо отказаться, — говорит Лань Чжань, как будто это что-то обыденное, вроде предложения о работе. По какой-то причине это заставляет Вэй Усяня рассмеяться. Молодой человек тоже смеётся. Вэй Усянь надеется, что причина этого отличается от его собственной: — Или вы могли бы присоединиться ко мне. Я Сюэ Ян. Возможно, вы слышали обо мне. — Я демон, которого вы не хотите изгонять, — слабым голосом произносит Вэй Усянь. — Прошу прощения? — переспрашивает Лань Чжань. — Нет, это... это он так себя описал. Онлайн. На Weibo. — Почему бы тебе не захотеть... — Неважно, это не имеет значения. — Ты закончил? — спрашивает Сюэ Ян. Теперь он хмурится, раздражённый тем, что они почему-то не слышали о нём и его достижениях, какими бы они ни были. В том, что тебе тысяча лет и ты неграмотен в социальных сетях, есть свои преимущества, полагает Вэй Усянь. В воздухе раздается низкий гул, и Вэй Усянь не сразу понимает, что это стоны пятидесяти восьми свирепых мертвецов, которые готовятся начать нападать. Да, это нехорошо. Расстояние между ними и ближайшим слоем свирепых трупов едва достигало вытянутой руки. С тактической точки зрения, их лучший вариант – это, вероятно, отступить в туннель, что уменьшит количество трупов, которые могут последовать за ними за один раз, и если они доберутся до первых ступенек, то споткнутся на лестнице. Но это означало бы потенциальную потерю Сюэ Яна, если он решит выскользнуть через верхний вход. Другой вариант – перепрыгнуть через трупы убитых прямо сейчас и встретиться с Сюэ Яном в центре комнаты. Однако этот вариант предполагает, что они буквально окружат себя пятьюдесятью восемью свирепыми трупами, чего Вэй Усянь на самом деле не хочет. Лань Чжань принимает решение за него, отталкиваясь от стены туннеля и кувыркаясь через свирепые трупы в сторону Сюэ Яна. Вэй Усянь следует за ним.

*

Он не совсем уверен, чего ожидал. Скорее всего, драки на мечах. Лань Чжань сражается с Сюэ Яном, Сюэ Ян насылает на них орды свирепых мертвецов, чтобы физически разорвать их на части, Вэй Усянь делает всё возможное, чтобы сдержать свирепых мертвецов, пока Лань Чжань не одолеет Сюэ Яна. Чего он определённо не ожидал, и, оглядываясь назад, вероятно, должен был бы ожидать, так это того, что Лань Чжань ударит по земле обеими ладонями, и вокруг Сюэ Яна мгновенно поднимется столб огня, такой горячий, что Вэй Усянь почувствует, как он срывает первый слой кожи с его лица, с ревом устремляясь вверх, пока она попадает в потолок и почти мгновенно сжигает Сюэ Яна заживо. У него даже не было возможности закричать. О боги. Лань Чжань хлопает в ладоши, и огонь превращается в крошечные язычки пламени, которые щекочут края его ботинок – всё ещё белые – прежде чем исчезнуть совсем. — Хм, — говорит Вэй Усянь. Наступает долгое молчание. Лань Чжань настороженно наблюдает за ним, словно ожидая, что он скажет. Как только сердце Вэй Усяня перестает колотиться в ушах от абсолютного ужаса, а его тело в основном решает, что оно не обмочится, он облизывает губы. — Ты уверен, что ты не заклинатель? Плечи Лань Чжаня расслабляются. Он показывает Вэй Усяню свой планшет. В его нынешней одежде даже карманов нет, настоящий ублюдок. Вэй Усянь не может поверить, сколько времени ему потребовалось, чтобы понять, что Лань Чжань издевается над ним. — Да, да, я понимаю, ты клерк, — говорит Вэй Усянь. Он поворачивается лицом к свирепым трупам. Они не мертвые-мертвецы, но и не здесь-здесь. — Что нам с ними делать? Я думал, мы попытаемся допросить его. Лань Чжань ступил в обугленный круг на земле и наклонился, чтобы что-то поднять. Удачное место, потому что Вэй Усянь даже не заметил ничего на земле. Он поднимает его для Вэй Усяня, что является хорошей идеей, потому что он, очевидно, сделан из металла и всё ещё дымится, и он почти уверен, что физически не в состоянии его держать. Это гвоздь. Длиннее, чем любой ноготь, который видел Вэй Усянь, с крошечным-пребольшим узором, выгравированным на головке. Объективно, это изысканное мастерство. — Одной из твоих идей было разрушение ци, — говорит Лань Чжань. О да, гвоздь, воткнутый куда-то в тело, определенно был бы разрушителем ци. В конце концов, они находят два гвоздя в задней части черепа. Многие из этих свирепых мертвецов были мертвы уже несколько месяцев, их "похоронили" или оплакивали их семьи. Чем старше смерть, тем больше они запутываются, оказавшись между миром смертных и миром Божьим, теряя контроль над своей человеческой сущностью, в то время как их души пытаются обрести новую идентичность. Новички более последовательны и просят побыстрее двигаться дальше. Лань Чжань неуклонно вычеркивает их из своего списка и отправляет их души восвояси, а их тела остаются лежать на земле без присмотра. Вэй Усянь закрывает им глаза, закрывает рты и аккуратно укладывает их в ряд на земле. Они оставляют Вэнь Нина напоследок. — Его нет в моем списке ожидаемых душ, — тихо произносит Лань Чжань перед тем, как Вэй Усянь снимает гвозди. — Я думаю, он был самым последним, — говорит Вэй Усянь. Требуется некоторое время, чтобы до него дошли слова Лань Чжаня. — Как ты думаешь, он был жив, когда.. — Я не знаю. Они, вероятно, никогда не узнают наверняка. Но Вэй Усянь вытаскивает гвозди, и Вэнь Нин моргает раз, другой: — Я узнал тебя, — говорит он. — Я напал на тебя на днях. Я не хотел, прости. Он не дышит. И у него нет сердцебиения. Но его душа здесь, в его теле, и не должна быть где-то ещё. — Твоя сестра очень хочет тебя видеть, — говорит Вэй Усянь, и они спускаются с ним по лестнице. Он может подниматься по лестнице. Немного медленнее, чем обычно, но всё же. Свирепые трупы не могут подниматься по лестнице, это все знают. Вэнь Цин плачет, когда видит его. Они оставляют их вдвоём и выходят во двор, делая вид, что не слышат рыданий. Вэй Усянь поднимает глаза к небу. Еще даже не полдень. Удачный день для работы: — Я заплатил за аренду за три месяца вперед, — говорит он. — Какая трата времени. — На деньги смертных? — спрашивает Лань Чжань, и это хороший вопрос. Вэй Усянь мог бы продолжить писать свой отчёт и, вероятно, вернуться в свой дворец ещё до конца дня. Возможно, он отсутствовал недостаточно долго, чтобы его друзья успели по нему соскучиться. Но что–то было. Что-то было здесь, с Лань Чжанем. То, как они общались, даже когда были незнакомы, то, как они дополняли друг друга в расследовании. Он уверен, что может сказать, когда Лань Чжань внутренне смеется. — Ты хотя бы записался на занятия? — Нет, — признаётся Лань Чжань. — Вместо этого я подолгу гулял. В Илине есть очень красивые леса. — А как же бег? — В этих джинсах очень неудобно бегать. — Я так и думал, что это может быть причиной. По дороге домой они погружаются в дружеское молчание, прежде чем Вэй Усянь в конце концов спрашивает: — Что дальше? Ты собираешься домой? Лань Чжань что-то напевает. Его лицо снова становится таким же бесстрастным: ― На этой неделе я почувствовал возмущение ци в Цишане. Мне потребовалось много бумажной работы, чтобы пересечь королевства и лично провести расследование. Я подумал, что мог бы избавить их от лишних хлопот и взглянуть, раз уж я уже здесь. ― Он искоса смотрит на Вэй Усяня. — Не хочешь пойти со мной? — Цишань, вот откуда происходит главная ветвь семьи Вэнь Цин, — говорит Вэй Усянь, делая вид, что обдумывает услышанное. Ему уже давно не хватало такой цели на Небесах, и он не осознавал этого, пока снова не начал проводить свои дни продуктивно. Возвращение к праздному времяпрепровождению на всю оставшуюся жизнь внезапно кажется таким непривлекательным. — Звучит интересно, я присоединюсь. — Я посмотрел, и оказалось, что из центра города ходит прямой поезд. — Послушай, Лань Чжань. — Вэй Усянь толкает Лань Чжаня плечом, и Лань Чжань, поддакивая ему, толкает его в ответ. — Ты когда-нибудь путешествовал на облаках? — Нет. — Мы должны попробовать, это действительно весело. Хотя я не уверен, что это сработает для тебя отдельно. Возможно, тебе придется просто держаться за меня очень крепко. — Говоря это, он смотрит прямо на Лань Чжаня. Да, он определенно уверен, что на этот раз видит улыбку Лань Чжаня.