«Спасибо, что дал ЕЙ "сказать слово", братец»

      О чем говорит дождь? О холодной погоде, о неприятой слякоти, а также о свежем воздухе и, пожалуй, о зелёной влажной траве. Если же это осенние время года, то скорее всего говорит о скорых морозах. Дети с удовольствием бы сейчас прыгали по лужам, но время близится к позднему вечеру. Матери укладывают свою ребятню спать, в то время как небо затягивается мраком. –Куромаку, чёрт тебя подери! Агрх… Почему именно в дождь тебе приспичило?! Я что, должен из-за тебя промокнуть?!       Голос исходит недалеко от леса. С поля… С уже давно скошенного поля, что покрыто уже жёлтой травой с лужами и грязью. В такую погоду по полю бегут два силуэта, и если приглядеться сквозь небольшую дымку, то можно заметить того старого доброго охотника, Куромаку. Он бежит впереди, а сзади догоняет бледный и выскоий вечно молодой юноша. Казалось бы, заболеют и будут долго тяжело лечиться! Но одному из них уж точно не страшен холод, голод, а к тому же война. Ему уже ничего не страшно, ведь был уже и так мёртв. А мёртвым терять уж точно не чего. –Ах? Х-хах! — ха… Прости, я. хха-. я предупредил заранее тебя, что… М… Что будет идти дождь. Ты имел право отказаться. Я бы один сюда пришёл.       Парни резко останавливаются. Вокруг пустота, не говоря только о еле заметном селе по правую сторону героев, а по другую в тумане просвечивается густой лес. Всю глубокую тишину прерывает сильный дождь, который ударяется о травинку и землю. Холод пробирает до самых «костей». Тело содрогается от замерзания. Заболеть достаточно легко. Однако, это кого-то волнует?..       Тишина кажется успокаивающей, приятной. Нет лишних голосов, что напрягали бы и так усташую от шума голову. Только ты, брат, и природа. Однако не всем она так нравилась…       Куромаку поднимает свой взор к небу. Капли дождя будто оцеловывают лицо охотника. Они нежно оглаживают его морщинки, скатываясь к подбородку и шее. Разводя руки слегка в сторону, Треф будто хочет впитать в себя воспоминания, что постепенно покидают его… –Куро — прерывает голос чуть дальше; мужчина слегка приоткрывает глаза, продолжая слушать — Это… мм… Как жилось без меня?       Голос вампира неуверенный, он отдаёт в себе неловкость и некое нежелание говорить. Возможно, его напрягает сильный дождь с пустотой, и он хочет отвлечься. Однако стоило ли ему задавать именно этот вопрос старшему брату? И будь там кто-то другой, кто видел всю жизнь охотника, сразу бы подумал, что он решит уйти и промолчать, но… Нет. Куромаку приподнимает слабо уголки губ и закрывает глаза, тяжело вздыхая. Он набирается сил… Сил, чтобы ответить правильно. –Знаешь, мой дорогой брат, а ведь… Время так быстро летит, верно? И подумать о таком, доставляет ужасное неприятное чувство… Но жизнь не простая штука, и бывают моменты, когда кажутся секунды — минутами, а минуты тяжёлыми и мучительными часами… — взгляд Зонтика меняется и становится удивлённым, в то время, как смертный продолжает — И это чувство длилось слишком долго, дабы всё взять и переосмыслить в жизни.       Голова опускается, как и взгляд к земле. Руки с тряской оказываются на поясе, дабы скрыть тяжесть в теле после слов. –Я не буду как-то врать, но… Было тяжело. Настолько тяжело, что задумывался о такой простой вещи «А смогу ли я дожить до 30?». Хаха, вот бы я из прошлого удивился, что ему сейчас 42 года.       Уголки губ неуверенно начали сползать вниз. Улыбка пропадает, будто бы её и не было, только брови слегка остаются приподнятыми. –Я не мог смириться с твоей смертью. Каждую ночь молил Господа проснуться наконец-то от кошмара и увидеть тебя, сидящего за столом с ребячью улыбкой. Ах,. помню даже, как ты пытался стрелять из моего ружья. Так было тепло… И дождь. Да, тот самый дождь! Помню, с тобой гуляли здесь, а потом неделю лечились. Даже соседка приходила с травами. Помню, ругала меня тогда, что не уследил за тобой. Но ведь, это того стоило…       Тишина. Недалеко от братьев сверкает молчания, а затем следует и сам гром. Дождь усиливается. Вся одежда уже на сквозь промокает, а Куромаку стоит на месте, только совсем слабо покачиваясь из стороны в сторону из-за ветра. Тело замерзает, но он не решает уходить. –Возвращаясь домой я думаю о том, что меня кто-нибудь встретит… Возможно, старая привычка никак не пройдёт, и входя в дом, я… Лишь говорю привычное «Я дома!», а потом следует гнетущая тишина… Она стала моим вечным собеседником. Она не злится, лишь иногда заставляет меня пройтись по всему дому, дабы найти… –Что найти? — неожиданно перебивает младший брат с нескрытым раздражением — Дабы найти свою голову? Я спросил совершенно другое…       Гроза вновь напоминает о себе и бьёт молнией по земле. Охотник вновь улыбается и поднимает голову. На ресничках его слегка остается капельки, будто слёзы. Но, так ли это? Никто не ответит… –Всё возможно, Зонтик… Всё возможно. Спустя 5 лет, я думал что всё будет хорошо. Я начинал жить заново. И всё бы ничего, если бы и её у меня не забрали. Чувство злости и боли меня возвращали в пучину мук… Я начинал смиряться с тем, что уже никогда не обрету счастье. Время… Время бежало быстро. С каждым днём моя работа приобретало что-то привычное, всё становилось повседневным, как и мысли… Они были одинаковыми. «День сурка». Никогда не понимал этого выражения, пока сам не почувствовал… Разве что после появления Феликса и Луффи в моей жизни что-то начинало меняться. Однако я не знаю, в хорошую ли сторону или плохую… А может никак не поменялось?.. Я уже не отвечу. Когда я с ними, не думаю о чём-либо, лишь пытаюсь сделать для них что-то хорошее, правильное… Я пытаюсь подарить им то, чего не смог подарить вам… Каждый раз, когда они уходили, я возвращался. Я пытался покончить с собой, но каждый раз меня спасали. На вопрос «зачем?» Мне вновь отвечала ОНА… Тишина провожала меня и встречала. И только она меня могла также встретить, но уже в загробном мире. Возможно, я кажусь глупым стариком, и, возможно, так оно и есть… Я… Я просто хочу быть нужным… Хочу чувствовать тепло, или хотябы видеть улыбку. Не важно кого. Просто желаю этого…       Погода не планирует становиться лучше. Оба парни стоят на своих местах, не смея пошевелиться. Матушка природа негодует. Не нравится, что мужчины были не дома, а стояли на улице. –И зачем ты мне это сейчас рассказал? — с упрёком и под тяжестью равнодушия спрашивает вампир.       Он злится, раздражается, что он промок под виной братца и потратил на него своё драгоценное время в пустую. –Я.? — удвилённо спрашивает мужчина, будто возвращаясь в реальность — Ох… Знаешь, ты спросил, а у меня был ответ на него… Давай, сделаем вид, что я просто болен… Болен, и нет против этого лечения       Тишина… Ответом служит тишина. Он ушёл? И это было ожидаемо. Куромаку наконец-то открывает глаза и смотрит в серое, затянутое тучами, небо. Из глаз текут слёзы. Горькие слёзы, которые копились в нём так долго. Ничего, дождь обязательно их смоет с его лица. Он спрячет его боль под красным болезненным румянцем. Морозный ветер обязательно скроет его тремор рук, беря вену на себя… –Спасибо, что промолчал… Спасибо, что дал ЕЙ «сказать слово», братец…