Все, что я хотел бы знать о розах

Шесть утра — беспощадное время. Но пока мир вокруг спал, укрытый одеялом утренней дымки, в поместье вовсю готовились к торжеству. Еда, оформление, костюмы. Создание сказочного бала за несколько часов. Во всеобщем хаосе по лестнице носились маленькие собачки, явно протестующие против нарядов для себя. Аргенти стоял в сердце бури. Суета обтекала его со всех сторон, но нужно было собраться с мыслями и нырнуть в работу. В работу, ставшую вдруг не такой уж любимой. Бальный зал утопал в цветах, по комнатам для гостей были расставлены букеты, даже на подносах для выноса блюд были лепестки. И, конечно, беседка на улице выглядела так, будто попала сюда прямиком из мира фей. Но работой Аргенти руководил нехотя, показывая на схеме, что и где надо расположить, но не поправляя в процессе. Выглядел он рассеянным и отчаянно невыспавшимся, хотя даже тени под глазами неожиданно украшали его. Хотя стояло раннее утро, день явно обещал быть жарким. Рубашка уже липла к спине, а волосы пришлось собрать в кривой узел на макушке. Одна прядь то и дело выскакивала, неприятно прилипая к шее. Торжественную часть предусмотрительно назначили на утро. От чего многие гости явно были не в восторге. Слишком ранний подъем, чтобы успеть привести себя в порядок, рисуя тот образ, в котором не стыдно показаться среди таких же хищников. Только тигры не наносят себе боевую раскраску. Эти зубастые твари были страшнее. Из тени оказался хороший обзор. Места занимали женщины с чертовски дорогими сумочками и презрительно поджатыми губами. То и дело долетали обрывки фраз с недовольными интонациями. Все не то: место, время года. Не те цветы. Рядом со старыми хищницами порхали те самые подружки невесты, уже упакованные в другие платья. Они не выпускали телефонов из рук, снимая себя, друг друга, место вокруг. Аргенти сделал еще шаг назад, но уперся в стену здания, увитую плющом. Ему отчаянно хотелось срастись с ней, только бы не попадать в кадр. Но наблюдение он продолжал. Важные мужчины явно обсуждали какие-то серьезные сделки, будто были в офисе, а не на свадьбе. Для таких вся жизнь — один большой офис. Парочка детей болтали ногами, печально глядя на зеленые просторы парка, которые могли бы стать в игре чем угодно — хоть волшебным лесом, хоть таинственной планетой. Но приходилось сидеть тут, в скучном взрослом мире, полном притворства и обязательств. Большую часть жизни Аргенти был убежден, что свадьба должна быть раз и навсегда. То самое долго и счастливо. Карета уезжает в закат. Но потом неловко подпирал стену, будучи лишним на чужом празднике жизни, где молодожены успевали поругаться еще до церемонии. Оставался дома, пока все ходили на школьные танцы. А по работе, на свадьбах и пышных годовщинах, чаще сбегал, даже не наблюдая за трогательными сценами. Что-то в его рыжей голове сломалось. Он, будучи романтиком, верил в лучшее, но жизнь редко такой оказывалась. А собственное одиночество отзывалось тупой неприятной болью и ощущением, что ему на чужом празднике жизни совсем не место. Церемония пролетела как-то удивительно быстро. Живая музыка, красивый свет, пробивающийся через листву, безупречные наряды, трогательные клятвы. Но все было как-то не так. Это чувствовалось с самого начала. Он отгонял от себя дурные мысли — не его это дело. Такие праздники все еще его работа. И конкретно этот явно поможет протянуть магазину еще несколько месяцев. Тем более, что одна из подружек невесты уже вовсю закидывала его идеями для собственной вечеринки в честь дня рождения. Но и от новых клиентов не было радостно. — Скучаешь? Аргенти поднял глаза и увидел женщину неопределенного возраста, которая выглядела как та самая обожаемая детьми эксцентричная тетушка. Та дернула головой, отбрасывая осветленную прядь со лба, и продолжила свой допрос: — Я тебя раньше не видела. Ты новый парень кого-то из девочек? Или тебе заплатили, чтобы ты тут показался? — О, нет. Извините. Я Аргенти. Занимаюсь цветочным оформлением и меня пригласили остаться поучаствовать в празднике. Он резко встал, едва не опрокинув стоящую рядом вазу. Его зарплата за пол года опасно качнулась. — Мило, мило. Не найдя жертву по кровавому следу, акула уплывает. Этой акуле не во что было вцепиться в целях сбора свежих сплетен. Женщина едва заметно кивнула, сделала большой глоток из бокала, и собиралась резко развернуться, но прямо около нее возникла одна из фей-подружек, снимая себя в сторис. Пятно от вина расплылось по рубашке следом позорного поражения в дуэли. Не то чтобы это был выстрел по самолюбию, но точно была его единственная приличная рубашка. Пытаясь вывернуться из пут неловких извинений и рук с салфетками, Аргенти только больше оказывался в трясине из повышенного внимания. Где-то скользнуло тихое «А давайте снимем рубашку с него и сделаем фотку?». Ужас ледяной иглой уколол в основание черепа и сковал холодом мысли. Это было, как дурной сон. Собственная слава вызывала панику. Беги. Беги! Ноги слушались плохо. Кое-как Аргенти выпутался из липкой мнимой заботы. Пожалуй, он рванул в открытые двери быстрее, чем следовало бы, но едва ли сейчас его заботили рамки приличия. Бросил на ходу слова извинений и попрощался. Но уже через секунду и сам не помнил этого, щуря глаза на ослепительном солнце. Дорога до парковки казалась вечностью. Он вдруг вспомнил, как сильно заболел в детстве. Температура, пусть и не слишком высокая, никак не походила. Чтобы отвлечься, он читал одну из книг про Айолина. Ту, где герой еще совсем мальчишка. Ломота в костях, усталость и жар как нельзя более точно передавали поход Айолина через Сгоревшую Пустошь. Такой же Пустошью ощущался этот отрезок пути по безупречному газону под палящим солнцем. Снова спасительная гавань машины. Повторяется, как в прошлый раз, после того обеда. Аргенти невесело усмехнулся и откинулся на кресле. Чувствовал же, лучше бы не приходил совсем. Он же, дурак, половину вечера смотрел, что люди о нем пишут в интернете. И потом подскакивал ночью каждый час. То с желанием стереть себя из памяти этого мира, то от ощущения, будто кто-то снимает его прямо сейчас, притаившись за занавеской или под кроватью. Люди откопали даже его старые фото времен неловкой модельной подработки. Дурацкие позы, натянутая улыбка и взгляд оленя, на которого несется грузовик. Пора было ехать. Мысль провести остаток дня за работой в магазине успокаивала. Хорошая уборка давно напрашивалась. Можно было бы включить свой нафталиновый плейлист со старыми рок-баллада и и саундтреками из фильмов. Сидеть до ночи, пока не улицах почти не останется людей. А потом скрыться в спасительной пещере из одеяла с пачкой чипсов и древним сериалом на ноутбуке. Но планы разбивались о то, что машина на поворот ключа никак не реагировала. Глуховатые всхлипывания быстро затихали. И с первого раза, и с десятого. Аргенти молил высшие силы, чтобы чудо произошло. Но его не произошло. Слишком уж много всего случилось за последние дни. Видимо, лимит чудесного оказался исчерпан.Ударив ладонью по рулю, он вылез из машины, хлопнув дверью. Со стороны дома слышалась музыка и ощущались даже спиной десятки пар глаз, прикованные к Аргенти, но он не стал на них оборачиваться и пошел пешком в сторону ворот. — Садись. Это не предложение. Мелкие стразы на идеально уложенной прическе ослепительно мерцали, похожие на слезы фей. Пышное платье она сменила на легкое персиковое, отдаленно напоминающее наряд фарфоровой куклы. Да и в целом, сидя в этой выпендрежной машине с открытым верхом, она выглядела скорее выдуманной героиней, чем настоящей женщиной. На боку черного кабриолета красовалась надпись Angela в объятиях нарисованных роз, выглядящих настолько пошло, что это было даже стильно. От предложения Аргенти отказываться не стал. Хотя стоило бы поинтересоваться, как невеста умудрилась сбежать со своего же праздника, столь тщательно продуманного, но язык не поворачивался. Вязкие мысли двигались столь же медленно, как и ворота, открывающиеся сейчас перед ними. — Предвосхищая твои вопросы, скажу, что обсуждать это будут все. Но не так долго, как если бы они узнали, что вся эта свадьба одна большая фальшивка. Потому что мой муж влюблен в своего друга детства. Только один из них единственный наследник очень важного папочки, а другой сын няньки. Грустная история, правда? Но он хотя бы меня уважает, а потому я не против побыть прикрытием. И, Аргенти, я слишком хорошо знаю, как это быть объектом нежелательного внимания. Потому рассказываю это. Под старые поп-хиты и бормотание своей спасительницы Аргенти умудрился уснуть. И, когда открыл глаза, не сразу понял, почему в ушах завывает ветер и приходится отплевываться от своих же волос. Один глаз не открывался, но даже так Аргенти не совсем понимал, где они и сколько времени прошло. Кусты, дома, останки заброшенной заправки. Мелькнула табличка о выезде из города. — Мне кажется, мы не туда едем, — пробормотал он. Он жары и сна сухой язык во рту еле ворочался. — Туда, красавчик, туда. Успеваем ровнехонько к выступлению леди Идрилы. С особым приглашенным гостем. — Но как ты… — Потому что это моя мать. А ты, извини за грубость, не проебешь свой шанс. — Я же в таком виде, — он ткнул на винное пятно, безвозвратно погубившее рубашку, — Да и все эти люди. А если я запаникую? — Есть у тебя в жизни что-то важное, о чем ты хотел бы всем рассказать. Аргенти промолчал. А она продолжила: — Вот и подумай, что это может быть. А костюм в багажнике.