В День Святого Валентина

Оказывается, адепты не умирают. Они не бессмертны, нет, но их жизнь — их жизнь так длительна, что, если не прервать ее намеренно, можно пережить многие человеческие явления. Бросая колбасу в корзинку, Сяо думает, что люди слишком привыкли романтизировать долгоживущих существ. Сколько книг про вампиров описывают долголетие так нереалистично, что сжечь бы их всех? Бедные молодые девушки, которые думают, что, если встретят древнее существо, оно по духу будет вечно молодым. Сяо не стареет телом, но чувствует себя самым древним стариком, покорно ожидающим дня своей смерти. Если бы он встретил молодую девчонку, то для него она была бы ребенком. Чем вообще думают авторы, когда пишут такие любовные линии? Он, колеблясь, смотрит на самый дешевый кофе, в уме считая, хватит ли ему тогда до следующей зарплаты. Если вернуть колбасу, то хватит. Кофе или колбаса… Мясная продукция отправляется обратно на место. Наконец-то выходит на улицу и вдыхает глубоко морозный воздух. Десять часов вечера. Поторопиться бы. Район не самый благополучный, в конце концов, и пускай Сяо за себя постоять умеет, яйца жалко. Сохранить их в целости, нарвавшись на очередных придурков, тяжело. — Сяо? Его окликают уже у самого подъезда. Сяо замирает. Думает — послышалось. Сердце пропускает удар. Ни-чер-та. Становится дурно, но он все же оборачивается. Голова кружится. И впрямь. Живой, здоровый, кажется. — Привет. Как же неловко, как неловко, черт подери. Венти — и уже нет сомнений, что это он — совсем не изменился. Даже прическу оставил ту же. Со своими косичками всюду и везде — только выцвели они что ли? Или в свете тусклых фонарей так кажется? И сам он бледнее стал как будто. — Вот так встреча! — хихикает Венти, его косички забавно подпрыгивают, а Сяо сжимает ладонь в кулак — в груди все завязывается узлом. Неожиданная встреча. Даже слишком. Как иронично встретить своего бывшего за два часа до дня влюблённых. Как смешно. — Я тебя не отвлеку? — интересуется Венти. — Могу понести пакет! — Не нужно, — отвечает спешно Сяо. Не сводит взгляда с родной бирюзы чужих глаз. — Идём внутрь. Он толкает дверь подъезда плечом, поднимается на второй этаж, останавливается у двери. В подъезде — темень. Лампочка опять перегорела? Что ж, ладно, он привык. Венти, словно читая его мысли, включает фонарик на телефоне. Сяо кивает благодарно и открывает дверь, наконец, впуская гостя внутрь. От Венти по-прежнему пахнет полевыми цветами, только теперь еще примешался запах табака. Курит? Сяо не осуждает. Не может осуждать со своим горьким кофе за подешевле и энергетиками в холодильнике. — Ужина нет, могу пожарить яичницу, — говорит он, включая свет на кухне. — Я не голоден! — весело отзывается Венти. — У тебя есть чай? Я бы попил после улицы. Сяо кивает и достаёт заварку. Ставит чайник и вытаскивает свой кофе. — Так вот как ты живешь, — выдыхает Венти неожиданно близко. Сяо вздрагивает, оборачивается резко, едва не рассыпав кофе. — «Фу, вот как ты живешь» или «Ух ты, вот как ты живешь»? — издевательски переспрашивает он. Уж вряд ли второе, верно? — Ни то, ни другое, — качает головой Венти. Между ними вновь воцаряется неловкая тишина. Сяо мерно постукивает ложечкой в кружке, размешивая приторно сладкий чай. Он даже не уточнил, не изменились ли вкусы Венти — а тот и не исправил его, так что можно считать, что нет. — Я… — начинает было Сяо, но замолкает. Он не может сказать это вслух. Он не хочет этого говорить. — Я все думаю, как ты нашел мой адрес? Не ври, что случайно наткнулся. Так сложно сказать простое «я скучал»? Сложно. Еще как сложно. — Расскажу, если ты расскажешь, чем занимался все эти годы. «Века», — мысленно исправляет Сяо. А еще вернее — тысячелетия. — А чем занимался ты? — Это уже вопрос на вопрос на вопрос, — вновь хихикает Венти. От этого смеха внутри скребет. Ему смешно, верно. Исчез на целые тысячелетия, что никто не знал, где он. А теперь вернулся, как ни в чем не бывало. Не хочется все это разгребать. Сяо бы выставил Венти за дверь и забыл обо всем — только угольки старых чувств все еще теплятся в сердце. Черт бы их побрал. — Жил, — наконец отвечает. Пожимает плечами и берет кружки, неся к столу. — Наблюдал за людьми. Учился, работал, потом опять переезжал. Все стандартно. Он начинает понимать вампиров из легенд, которые прятались в древних замках. По крайней мере, переезжать не приходилось, дабы сокрыть, что твой век чуть дольше человеческого. Раз так в двадцать-тридцать дольше. — А вот что делал ты? — задаёт резонный вопрос он, наконец. Венти по-прежнему стоит у столешницы с плитой, и Сяо вскидывает бровь. Чай тоже там собрался пить? — О, или это недостойная меня информация? — вырывается слишком язвительно и… обиженно? Сяо ведь тогда, давным-давно впервые поверил кому-то еще. Он отворачивается. Это все-таки слишком. — Дуешься? — уточняет с тихим вздохом Венти за его спиной. Ближе, чем только что. Он подошел? — Я правда не мог бы вернуться раньше. — Рад, что сегодня ты, в итоге, смог. — Ну эй. Сяо разворачивают мягко, но настойчиво. Заглядывают в глаза серьезно, находят его руку, сжимают ладонь. Венти исхудал, думает Сяо. И без того был хрупким, а теперь так тем более. — Ты же помнишь тот день? Когда я исчез. — Как не помнить, — сдавленно выдыхает Сяо, гипнотизируя взглядом их руки. Отстраниться бы, да сил не хватает. — Ты сначала пришел, чтобы сказать, что все было ошибкой, а затем, после той битвы, исчез. Битва не на жизнь, а на смерть. Борьба с теми, кто называл себя богами, с самой Селестией. После этого, конечно же, не досчитаться товарищей было делом обычным. И Архонтов стало где-то вдвое меньше. Венти исчез. Никто не видел, чтобы он умер, но куда подевался, тоже не знали. Проще все стало смириться с тем, что его, по-видимому, просто не стало в этой бойне. Спустя пару веков после перерождения мира Сяо перестал заглядываться на каждого встречного с похожей фигурой или прической. — Я оправлялся, — тихо роняет Венти. Сяо не выдерживает. Выдергивает руку слишком резко, покачивается, задевая стол. Кофе расплескивается. — Мы все оправлялись. Но не спрятавшись от остальных и не тысячелетиями. Понимаешь? — Хочешь увидеть? — спрашивает вдруг Венти. Сяо теряется. — Из-за чего я выпал из жизни так. Сяо не знает, что ответить. Смотрит тяжело, но в итоге несмело кивает. Венти обеими руками хватается за свою толстовку и тянет ее вверх. Сяо замирает, и сердце его пропускает удар. То, что он видит, выглядит… ужасно. Но он все равно тянется руками, чтобы осторожно дотронуться шрамов на этом теле. Совершенно ужасающих шрамов. Можно ли найти хоть один нетронутый участок кожи? — Это..? — Да. Я чуть не умер в тот день, — Венти говорит это слишком легко, слишком просто, вот так равнодушно. Словно рассказывает о каком-то пустяке. — Или умер и воскрес. Не знаю. Сяо с трудом отрывает взгляд от шрамов, поднимает глаза. Ему больно слышать это от самого дорогого человека. — Поэтому ты в тот день окончил наши отношения? — шепот болезненный. — Ты знал, что так случится. Улыбка виноватая отвечает за Венти. Сяо чувствует, как дрожит, и садится на стул. Боится, что иначе ноги его подведут. Все начало проясняться. Венти, уверовавший в то, что не выживет в надвигающемся сражении, приходит разорвать все узы с тем, кто его любил, дабы его не оплакивали долго. Затем, видимо, лезет на рожон, вперед всех, получает ранение… и несколько тысячелетий не приходит в себя. — Я бы хотел вернуться раньше, — Венти, недолго думая, и сам садится — только на пол. В отчаянном желании поймать чужой взгляд, устремленный вниз. Сяо едва не подрывается с места, чтоб сказать, что не полу не надо сидеть, но его ноги крепко обнимают вдруг, и голову кладут на колени. Зудящее тепло внутри пугает. Сяо этого желал все эти века. Чтоб Венти был рядом, чтоб все было как раньше. — Но Люмин забрала меня на их с ее братом родину. Говорила, иначе не выжил бы. В общем… для меня прошло несколько лет, может, десятилетий, но не тысячи лет. Ах, Люмин. Кто бы мог подумать. — Один только я, похоже, не знал, где ты и что с тобой. — Никто не знал. Кроме них двоих. Я тебе клянусь. Между ними вновь воцаряется тишина. Как же гнетет. — Я скучал, — роняет тихо Сяо, на пол сползая. Вкладывает чужое лицо в свои ладони, смотрит неловко. — Я так скучал. Везде тебя искал. — Я знаю, Сяо, я знаю, — горько шепчет в ответ Венти. Лбом прислоняется к чужому. — Я тоже скучал. Мое сердце все еще принадлежит тебе, цветочек. Это первый день влюбленных, который Сяо проводит не в гнетущем одиночестве. Стрелка часов перевалила за полночь, когда они, потерянные в чужом им мире, подаются друг другу навстречу и целуют искусанные губы друг друга, вспоминая, какова любовь на вкус.