Двадцатый

Я опять один. Руки не слушаются. Я не сразу понял что они связаны рукавами смирительной рубашки. Голова раскалывается, но ощущение боли кажется нереальным, словно я сплю. У меня снова был приступ. Может быть я даже поранился. Я закрываю глаза и прислушиваюсь к собственному телу. Руки болят. Я вспоминаю что разбил склянку и порезался. Точно, я порезал пальцы об осколки. Кажется хотел снять браслеты с запястий, надеясь что на девятнадцатый раз это сработает. В комнате темно. Сейчас ночь. Нет, не девятнадцать а три... Три раза я пытался избавиться от ненавистных ошейника и браслетов. Хочется пить. Но если сейчас ночь то вряд ли обо мне вспомнят. Надо беречь силы иначе утром я не смогу даже встать. Разум ясен и чист. Но все чувства притуплены. Я не курил со вчерешнего утра. Двадцать. Двадцать попыток побега. Когда придет медсестра? Почему я должен ждать? Людей с таким талантом как у меня ни во что не ставят! Дверь открывается. Нет, все таки девятнадцать. Проклинаю вошедшую медсестру но ей кажется плевать. Ничего, они ещё не поняли каково это: сидеть в пустой комнате со связанными руками. Девятнадцать... Что значит это число? Ладно, черт с ним. Меня освобождают. Разминаю руки и прошу воды. Останавливаю девушку и умоляю захватить сигареты. Она кивает и выходит. Знает что я важен их долбаному правительству. Нет, не я. Талант мой нужен, а я - слабое тело которое его хранит в себе и без которого он бесполезен как все в этой сраной лечебнице. Гениев общество считает опасными но держит при себе, чтобы использовать их как захочется Девятнадцать. Вспомнил. Я считал до девятнадцати в детстве когда было страшно. Да, точно так. Сестра вернулась. Принесла воду и бинты. Прячет взгляд и хмурится. Боится меня. Перевязывает раны на моих руках и затягивает потуже браслеты. Я опасен для общества... Нет, не для общества. Для правительства. Я много знаю. И много могу. Таких как я надо держать на виду. С руками закончили. Выводят меня на площадку для курения. Там есть еще кто то. Новенький. Явно из Нижнего Города. Почему он тут? Обычно их убивают или отправляют на острова. А этот... Везунчик? Или все же гений, как я? Он не боится. Курит, опустив голову. Я не вижу его лица из за длинных волос. Но слышу что он с кем то говорит между затяжками. Девятнадцать. Раз. Два. Закуриваю. Курю. Пять. Шесть. Семь. Длинноволосого уводят. Десять. Смотрю на серую стену. Потом на руки. Тринадцать. Четырнадцать. Сейчас вечер. Шестнадцать. Семнадцать. Восемнадцать. Девятнадцать. Наконец то. Докуриваю сигарету, бросаю ее на землю и объявляю что готов идти. Возвращаюсь в палату. Сажусь на койку. Надо уснуть. Ложусь. Закрываю глаза. Вспоминаю что кажется хотел пить. Потом решаю что это неважно.

***

Жужжание желтой лампы под потолком. Залпом опустошаю пластиковый стакан и с грохотом ставлю на стол. Сегодня меня снова отвели в лабораторию. Значит они нуждаются в чем то. Смотрю на записи на стене. Потом перевожу взгляд на зеркало. Там отразилось худое лицо. Длинные рыжие волосы, собранные в хвост позади и щетина на подбородке. Когда то меня даже можно было назвать красавчиком, а сейчас я скорее монстр. Надо что то делать. Как только я перестану быть полезным меня убьют. Может быть даже не сразу. Дадут пострадать перед смертью, а потом с хохотом ударят чем нибудь по голове, забрызгав кровью руки и стены. Кто то усмехнулся. Наверное я. Подхожу к столу и бросаю косой взгляд на охрану у двери. Почему то вспоминаю того вчерашнего безумца в курилке и смеюсь. Девятнадцать... Откуда это число? Не помню. Все помню, а это нет. Но это важно, я уверен. Сажусь за стол. Вспоминаю что позавчера в коридоре врачи странно косились на меня и говорили что то о тварях из Нижнего. Твари... Так их теперь называют. А ведь я их создатель. И никто не узнает об этом, потому что для правительства я лишь ученый, слетевший с катушек. Аж гордость берет, когда слышу об очередном уличном нападении. Я гений, воскресивший из мертвых сотни людей! Да кто, черт возьми, смеётся? Почему охрана стоит с такими серьезными лицами? Странно. Я слышал смех. И звон стекла тоже слышал. Рука болит и кровоточит. Кажется я начинаю понимать что происходит. Выстрелы, крики, опять боль и смех, смех, смех. Надоело. Я устал. Ноги не слушаются, кажется я опять ранен. Стена и дверь забрызганы темной жидкостью. Двадцать. Двадцать попыток побега. Они еще узнают обо мне! Узнают кто стоит за каждым восставшим из земли телом! Услышат обо мне! Никто не посмеет забыть мое имя! Пусть молятся своим богам, а я, умыв руки кровью, поведу вперед толпы недовольных! И пусть стреляют в меня, пусть! Бегу по коридору. Темно. Сейчас раннее утро. Меня никто не остановит. Спускаюсь на первый этаж. Раз. Два. Лестница холодная. Три. Оглядываюсь. По стене тянется кровавый след. Четыре. Понимаю что это я держался за стены рукой. Пять. Шесть. Семь. Вот и выход в конце коридора. Восемь. Девять. Десять. Крик охранника и запах железа. Одиннадцать. Холодный воздух бьёт по легким. Я задыхаюсь? Двенадцать. Тринадцать. Запоздалое чувство свободы пробирается в голову. За мной из темноты входной двери выползает на четвереньках существо, похожее на человека. Четырнадцать. Пятнадцать. Оно подходит ко мне, издавая низкий рык. Я жду. Шестнадцать. Семнадцать. Оно село рядом со мной, согнувшись и уткнувшись головой в мои израненные руки. Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать. Я свободен.