Noncomform

Джисон всегда считал себя тем, кто очень не любит стабильность и спокойствие в жизни. Причем настолько, что организм буквально требовал перемен, если дни становились однообразными на дольше, чем обычно. Этими переменами могли быть банальные походы в новые места — кафе, парки, музеи; либо смена имиджа — сменить стиль или перекрасить волосы, когда становилось тошно от монотонного существования уже почти вошло в привычку. Его близкие друзья не удивляются, когда он приходит на встречу с первым проколом и первой тату, только расспрашивают почему именно прокол брови и что значит «этот ромбик с кольцами». Перестановки и ремонт в квартире тоже никого из близких не удивляют. Но даже если перемены в квартире самые маленькие — например новая люстра или перестановка дивана в зале с одного места к другому — Джисон все равно чувствует радость и как будто бы облегчение. Наверняка он поменяет квартиру после того, как окончит обучение в университете (а может быть и город), потому что просто физически не сможет оставаться так долго на одном месте. Вместе с этой тягой к переменам Джисон получил повышенную тревожность и панические атаки, что было вообще комично по его скромному мнению. Его психология требовала изменений, и, не получая их, вызывала тревогу. А когда получала, — когда Джисон выходил из зоны комфорта, пробовал новые виды деятельности, знакомился с разными людьми в рандомных местах, куда его завела эта же тяга к неизведанному — валила на Хана ещё большую тревожность, но считала её более безопасной, чем тревогой от однообразности. Это было странно, и Джисон это прекрасно знал. Может все дело в том, что его родители хотели дать ему лучшие условия, из-за чего он сменил три города и пять квартир к восемнадцати, и теперь эта смена обстановки вошла в привычку? Возможно. Он не мог работать на кого-то. Это было чертовски неудобно, но, по крайней мере его родители не бедствуют и он может позволить себе спокойно учиться. Справедливости ради — он пару раз даже устраивался на работу, но быстро уставал от рутины и увольнялся. Один раз, когда его не хотели отпускать, он просто свалил в другой город. Ну а что? Это исключительно их проблемы, а Хан не боится ни штрафов, ни говорящих характеристик для следующего места работы. Зато он развеялся на новой местности, завел пару новых друзей и получил кучу эмоций вместе с вагоном и маленькой тележкой историй в свою копилку жизненного опыта. Из-за этого были проблемы еще и в отношениях. Если быть точнее, то в дружеских не было трудностей — встречаться периодически с друзьями и придумывать развлечения на вечер по типу похода на речку в городском лесу («Да че вы ссыте, нет там никаких маньячел. Ну и что, что вечер? Вы Чана и Чанбина видели? Они сами за маньяков сойдут») не вызывало никаких ссор и противоречий. Ну разве что кто-то боялся за свой зад. Зато в романтических отношениях это было настоящим испытанием для его партнеров. Первые два ушли от него со словами о том, что им надоело то, как Джисон постоянно что-то меняет в себе и вокруг, и не говорит им, а они хотят знать абсолютно все. Это было чертовски странно для Джисона — на кой им знать вообще все, что происходит в его голове? Он и сам иногда не планирует что-либо делать, оно может выйти само собой, а потом успешно забыться самим Хан. Последние его отношения закончились тем, что девушка увидела, как Джисон переставил мебель в спальной. Удивительно, что эти отношения зашли настолько далеко — до момента, когда они съехались. Девушка привыкла к тому, что он постоянно меняет что-то в своей внешности и была наслышана о его непостоянности, но видимо не была готова к такому объёму изменений. До перестановки в спальне была и перестановка в зале, но они делали её вместе из-за покупки новой мебели. Так что в какой-то степени Джисон вообще не надеялся, что у него может появиться такой же непостоянный человек, как и он сам. Хотя по сути это и было отчасти и плюсом — он мог спокойно учиться и работать, не переживая о том, что его будут ждать дома и что ему придется тратить энергию на еще одного человека и отношения с ним. Только надежда всё-таки решила дать о себе знать. На втором курсе он примерно помнил как выглядят его собратья по факультету, чему отчасти способствовал Чан, ака социальная бабочка, который знал по ощущениям половину универа и перезнакомил Джисона с добротной частью людей. Это было весело и выматывающе одновременно, особенно в моменты, когда студенты спрашивали помнят ли их — конечно же Хан не помнил их имена, из-за чего ему приходилось постоянно мяться и извиняться. А еще Джисон помнил светлую макушку не из их факультета. Это действительно редкость, когда он сам примечает и запоминает человека настолько хорошо, особенно при условии, что Чан тоже не знает этого парня — тоже удивительно. Хан обычно видит его возле ворот универа или где-то поблизости — у него чуть ли не единственного из парней всегда осветленные до тотального блонда волосы. За два года они были и короткими прямыми с платиновым оттенком, и чуть подлиннее, а сейчас это удлиненное каре с кудряшками — Джисону этот вариант нравится больше всего, из-за этих кудряшек парень похож на сахарную вату. Причем не только прической — он весь как будто не человек, а фея, которая покинула лес и заблудилась в городе — у него выразительные черты лица, большие карие глаза, веснушки и постоянно светлые оттенки и легкость в одежде. Почему Хан до сих пор к нему не подошел познакомиться? Ответ очень прост — он знает, что даже если у них что-то получится, то долго они не продержатся. Этот парень точно не выглядит как человек, который выдержит припадки Джисона с его непостоянностью. Он не сильно зацикливается на этом парне, спокойно живя свою жизнь в универе и лишь изредка примечая его макушку среди остальных студентов. Так же спокойно сдает четвертую сессию кроме одного предмета и ходит на пересдачи — видимо препод решил поиздеваться над ними, чтобы питаться их страданиями. Пострадала не только их группа, но еще несколько, Джисон даже примерно не может сказать, сколько их. Он приходит на пересдачу уже летом и ждет препода-изверга в коридоре, пока общается с ребятами с разных курсов и факультетов — тут уже и Чан, и Сынмин, который кроет препода хуями и желает ему поскользнуться на чьем-нибудь дерьме по пути в универ, и Чанбин, который активно его поддерживает вместе с другими студентами. Среди их возмущенной кучки в какой-то момент появляется и тот парень, и Хан впервые слышит его голос — бас, которым легко можно напугать человека в темноте и оставить психологическую травму на ближайшую жизнь. Но ему определенно нравится. Первым к нему бежит знакомиться Чанбин, потому что «бро, ахуеть, у тебя такой голос ебейший, не хочешь с нами трек замутить?». Потом к ним подтягивается Чан, заинтересованный кандидатурой для помощи в воплощении его идеи с новой записью, а потом подходит и сам Джисон, который видимо будет работать с этой феей. Выясняется, что фею зовут Феликсом, что он с факультета педагогики и тоже умеет материться, когда злится. Еще Джисон узнает, что у Феликса заразительный смех, очаровательная по его мнению привычка жмурить нос и брови, когда он говорит о том, что ему не нравится, и очень мягкие руки — это он узнал вместе с тем, что Феликс тактильный даже с малознакомыми людьми. В итоге вся их компашка всё-таки сдает несчастный зачет и разбредается по домам, — сил на что-то ещё после пыток от препода не остается — и Джисон до конца дня остается в смешанных чувствах от знакомства с Феликсом. Очень странно наконец узнать человека, которого видел так много раз за два года — впервые слышать его голос и иметь возможность рассмотреть веснушки на его лице, хотя казалось, что этого не произойдет примерно никогда и они так и будут до конца обучения просто проходить мимо друг друга. А еще на следующее утро Джисон думает о том, что хочет продолжать узнавать Феликса, не думая о том, к чему это может привести — он кажется действительно интересным человеком, и Хан многое бы отдал ради того, чтобы даже просто дружить с ним. Проходит какое-то время, когда их маленькая компашка вновь собирается на студии, но с одним нововведением — с ними Феликс. Он быстро вливается в их атмосферу, на лету схватывает настрой и ритм музыки, и его партия звучит просто потрясно — Чанбин чуть ли не визжит от его голоса и умения читать. Чан же светится от того, что одна из его задумок наконец осуществляется спустя долгое время. А Джисон просто сидит в шоке — мало того, что его не предупредили о том, что его почти-краш будет с ними именно сегодня, так он еще и исполняет так, что у Хана коленки трясутся даже в сидячем положении. Вообще ему не понятна реакция собственного организма на эту фею — Феликс в милом кардигане и с заколками с Помпурин в белоснежных волосах, такой же улыбчивый и тактильный, как и всегда. Но при этом Джисон испытывал почти физическую необходимость сделать какую-нибудь пакость. Например подождать, пока они будут наедине, и сказать что-то, что вгонит Феликса в краску. Или поцеловать в шею — он как раз так удобно улегся на его руку- Что ж, это действительно сложно. Легче не становится и тогда, когда Феликс начинает переписываться с ним каждый день и вливается в их компашку. И вроде ничего необычного — он поддерживает их конченые идеи (Джисон в полном восторге от того, как тот каждый раз соглашается на его авантюры), шутит так, что рыдает даже Сынмин и периодически тусит с ними на студии звукозаписи. Один раз они поехали посреди лета к Чанбину на дачу — тот говорил, что они смогут немного отдохнуть от городского шума и его родителей там не будет. Если честно, они ожидали что-то вроде одноэтажного милого домика и огород, на котором будет много всякой живности и зелени. Справедливости ради — пусть они дружат долго и очень близки, Хан ни разу не видел этот участок даже на фото. В итоге они приехали к двухэтажному коттеджу с газоном, пихтами вокруг каменного забора, оформленной зоной для мангала и, как позже выяснилось — с бассейном на задней части двора. Чанбин тушевался и наотрез отказывался отвечать на вопросы откуда у его семьи такой участок, бросая фразы по типу «Да че вы пристали, я ебу чтоль как так получилось. Не делайте мне мозги и наслаждайтесь природой». Если не врать, то их компашка — Хан, Сынмин, Хенджин и Феликс — была не то, что в шоке. Скорее в ахуе. Спасибо Со, который все-таки сжалился над ними и помог сориентироваться потерянным невдупленышам. Первые два часа они приходят в себя, располагаются и изучают местность — Чанбин бегает по участку и проверяет все ли в порядке, Хан с Феликсом осматривают дом и сад, Хенджин вываливает привезенное пиво в холодильник и устраивает ледяную ванну для лимонадов и соджу под бурчание Сынмина о том, что они приехали не бухать, а отдыхать. — Ты хоть закуски взял? — Мин видимо смирился с сегодняшней участью друзей и всё-таки перестал возмущаться. — Какого ты обо мне мнения? Конечно же взял! — Хван гордо поднимает голову и идет за своими пакетами. Возвращается через пару минут с ебалом ебла и — Я не взял… — Да ебаный ты блять. — Сынмин закатывает глаза, но закончить словесный поток не дает Феликс, который пришел с Джисоном как раз вовремя. — Что у вас случилось? — Этот полуфабрикат притащил вагон и маленькую тележку выпивки, но не удосужился взять хоть немного еды. — В свою защиту хочу сказать, что я был уверен, что взял тот пакет с собой. Но видимо всё-таки оставил его дома… — Ким все еще хмуро на него смотрит — да ну прекращай ты так пялить! — Может мы просто сходим в магазин? Он по-любому должен здесь быть. — Хан пытается вырулить ситуацию — ему не нужно испепеленное под осуждающим взглядом Сынмина тельце. — Чур я с тобой. Говорите что взять. — Ли уже лезет в телефон за картами для поиска ближайшего магазинчика. Ближайший адекватный магазинчик оказывается в почти четырех километрах от них, и ребята прикидывают, что пока двое из них ходят за закуской, трое подготовят остальную еду и приберутся вокруг дома. К тому же Феликс убеждал, что прогулка на свежем воздухе внесет баллы к расслаблению на природе — никто даже не стал спорить. В итоге у них уходит почти три часа на поход — полтора часа забирает дорога, полчаса уходит на поиск и выбор продуктов уже в магазине, и час — на плавание в речке. Последний пункт вообще не был запланирован — они просто шли по тропе, когда Феликс замедлился. — Как-то прохладно. Ты не чувствуешь? — Ну есть немного, а что? — Джисон останавливается и поворачивается на друга. — Пойдем проверим? Вдруг там речка или озеро, можно было бы искупаться. — и, не дожидаясь ответа, уходит с тропинки в сторону пролеска. Джисон вздыхает, но все равно идет за ним — если уж Феликс решил, то сделает, даже если отказаться. Они пробираются через деревья и сучки и действительно выходят на просторный берег. Метров десять от деревьев до песка занято травой и цветами, а дальше, ближе к воде — стоит ива с тарзанкой и деревянный причал. — Мы словили куш! — Феликс уже бежит к реке, по пути снимая футболку. Джисону остается только идти за ним и молиться. Он ведь не видел его без одежды. Было бы странно конечно, если бы такое случилось, но всё-таки. Феликс редко ходил даже в обтягивающей одежде, предпочитая объемные футболки, худи и джинсы. И, учитывая не дружескую заинтересованность Хана… получается не совсем удобная ситуация. Мягко говоря. Феликс снимает шорты на причале, скидывает тапки и панамку и с разбегу ныряет в воду. Джисон же продолжает неуверенно подходить к берегу и молиться — чтобы не откинуться от вида Феликса и чтобы он же не потащил его в воду. Вот только с последним пунктом получается проблемка, потому что как только Хан приближается к воде и снимает тапки для того, чтобы потрогать воду, Ли выбегает из воды и сгребает его в охапку. Вырваться не получается, как бы Джисон не старался, а Ли только хихикает — какой довольный — и пытается снять с него майку. У него это всё-таки получается сделать под визг Джисона, и он тащит его в воду, предварительно подняв на руки. — Прекращай! Она холодная! И не говори, что это не так, я ее трогал! — Хан не оставляет тщетных попыток избежать пытки холодной водой и горячих объятий. Особенно объятий — Окей, пусти и я сам окунусь! — Хммм. — Ли останавливается, а вместе с ним и Хан перестает брыкаться. — Нет, так не интересно — и продолжает заходить в воду. Джисон сдается полностью, немного прижимаясь к Феликсу, когда чувствует поясницей воду, и резко выдыхает. Дальше погружение проходит не легче, и Хан сжимается еще сильнее, пока привыкает к температуре. Ли терпеливо ждет, пока тот расслабится, и начинает аккуратно кружить. В итоге они выходят из воды только через полчаса (если не больше) освежившиеся и довольные. Дорогу до магазина Хан проходит в одних шортах, потому что мочить еще и майку не то, чтобы хочется, и Феликс подозрительно поглядывает на его торс — Джисону не остаётся много времени на обдумывание этого факта, потому что они наконец доходят до магазина. Обратная дорога проходит спокойно, без сворачиваний с дороги и раздеваний, за что Хан благодарен. Друзья встречают их радостным кличем и хватают у них из рук пакеты, заменяя их открытыми бутылками — забота. Из дома уже играет музыка, на мангале готовится шашлык, стол заставлен овощами и закусками, солнце начинает садиться за горизонт и становится немного прохладнее. Кажется, что отдых действительно удался. На второй день к ним присоединились Чан, Чонин и брат Феликса — Минхо, так что становится еще веселее. Они играют во всевозможные игры, пару раз гоняются друг за другом, несколько раз достают мячик с деревьев: «Да пни ты его нахуй, руками не получится», и в общем хорошо проводят время. Так хорошо, что возвращаться в город не хочется от слова совсем. Все ничего, но Феликс действительно очень тактильный — под раздачу попадают все, в особенности руки Чанбина и полностью Хан, из-за чего на них косятся остальные. А что он? Он ничего. Только каждый раз сдерживается, чтобы не сгрести его в охапку и не поцеловать. Сложнее всего в моменты, когда Феликс трется о него щекой или носом — ощущение, что внутренности Джисона, включая мозги, просто плавятся. У них снова начинается учеба и все заняты своими делами. Посиделки и вылазки становятся реже, но взаимодействия как будто меньше не становится, разве что Феликс перестает так часто обниматься из-за того, что «вокруг слишком дофига лишних глаз». Хан одновременно благодарит и проклинает судьбу за это, ведь с одной стороны он больше не орет внутренне каждый раз, когда Феликс ластится к нему, а с другой — ему этого чертовски не хватает. Видимо он упустил момент, когда тактильность феи стала необходимостью. В таком режиме проходит первый семестр и Чан с Чанбином уговаривают Джисона пойти в клуб праздновать сдачу сессий без долгов и пересдач. Ну и что, что ему двадцать, а он до сих пор был в клубе всего два раза, и то вернулся домой трезвым? Обе его вылазки случились из чистого интереса — как это выглядит? Насколько вкусные коктейли, сделанные профессионалами? Неужели люди действительно могут познакомиться в этом хаосе? К тому же его тяга к новому подпитывала интерес, и в итоге он действительно сдался. Было ли весело и красиво? Да. Вкусные ли коктейли? Тоже да, он выпил пару, но за ними приходилось следить и он не почувствовал, что ими вообще можно напиться и не понимал людей, которых уносило с такого количества алкоголя. Знакомства? Большая часть людей — в дрова. Ну, как минимум в тех клубах, где он был. Очень маловероятно, что кто-то будет знакомиться в таком состоянии. Такие случаи скорее исключения из правил, чем аксиома. Хотел ли он повторять свой опыт? Нет. Он отказывался каждый раз, когда ему предлагали сходить «расслабиться» в один из местных лакшери и не очень заведений их города. Это не то место, где он мог отдохнуть душой и телом, для этого скорее подходили студия и его друзья, чем забитое пьяными людьми и попсой помещение. Но в этот раз настрой Хана кричал о том, что поход в клуб ему просто необходим. Поэтому спустя короткие уговоры он согласился устроить мини-набег на клубы. План программы был следующим: сначала они выпивают пиво в приличном баре для разгона, далее идут в не менее приличный клуб, в который заранее зарезервировали билеты и выпивают еще и там, а потом идут в местную дыру. Последний пункт правда Хан не очень понял — этот клуб пользовался большой популярностью из-за того, что вход был бесплатным, но сам он в свои прошлые разы обходил то место стороной. Хенджин, ака знаток в таких заведениях, аргументировал это тем, что они идут туда ради атмосферы трэша, и Джисон не захотел спорить. Как оказывается, вход в «приличный» клуб себе нужно обеспечить актуальным образом, и в день, когда они идут туда, тематика — рок-концерт. Хан нехотя, но собирает тотал-блэк наряд, красится и крутит кудри — в последнем нужно винить их главного модника на районе Хван Хенджина, который еще и вручил ему цепь на талию со словами «только смотри чтоб тебя за неё не утащили». Первые два пункта их похода проходят как нельзя лучше — пиво и закуски в баре восхитительны, в первом клубе вкусные коктейли, качающая музыка и заводные посетители. Насчет последних Джисон очень сомневался, но ровно до того момента, пока компания «блатных» девочек не потащила их на танцпол танцевать кан-кан. Получилось завораживающее зрелище, особенно если смотреть на танцующих Чанбина и Чана на фоне этих девушек. И да, у Джисона теперь есть компромат на этих двоих. И ничего, что его там тоже видно. К тому моменту, когда они направлялись в «дыру», единственным поддатым из их квартета оказался только погоди-смотри-какая-красивая-бодяга-я-хочу-ее-тоже-попробовать-Хенджин, остальные были просто навеселе. Но это не помешало Хану усомниться в своей адекватности и количестве выпитого. За одной из барных стоек он видит Феликса. Ну, если Хан не словил трип. Они виделись буквально вчера. Вот только теперь у того черные прямые волосы, собранные в хвост, подведенные черным глаза и ох-блять почему это вообще законно кожаная распахнутая безрукавка в тандеме с ремешком на бицепсах- стоп откуда они у него вообще есть… Хан вылетает из реальности настолько, что не замечает, как Хенджин тянет его в сторону от той самой барной стойки, где Феликс начал смешивать что-то в шейкере. Когда он немного отходит от шока Чан вручает ему какую-то мешанину цвета блевотни единорога — на вкус она такая же кстати (в этот момент Джисон отвлекается на мысли о том, что он не зря обходил это место стороной). В голове все еще мелькают картинки с Феликсом, и Хану ничего не стоит повернуться и убедиться в своей адекватности, но он этого не делает. И пока не понятно почему. Прямо сейчас он пытается воссоздать все детали образа, которого он успел увидеть, и ему становится плохо от такого Феликса. Хан успел принять тот Факт, что Ли нравится ему намного больше, чем друг, еще спустя три или четыре недели их близкого общения. Так что это было своего рода подушкой безопасности для его психики — увидь бы он Феликса без осознания факта своей далеко не братанской симпатии, друзьям пришлось бы откачивать его тушку прямо здесь. Того Феликса, которого он знает, хочется обнять, потискать за щеки, заплести ему косички, укутать в большое одеяло и дать ему кружку с чаем или какао. С ним хочется глупо шутить, смотреть комедии и романы, гулять по парку и болтать ни о чем. Его хочется нежно-нежно целовать, переплетать с ним пальцы и зарываться руками в волосы. Хочется обниматься с ним на диване вечером после долгого дня и слушать, как он сопит, уткнувшись в шею — он очень любит так делать. Того Феликса, которого он увидел сейчас, хочется. Он оглядывается вокруг в поисках друзей и находит их троих в разных частях танцпола — все танцуют и в целом очень даже хорошо проводят время. Хан собирается с оставшимися после увиденного мыслями и делает огромное усилие для того, чтобы повернуться в сторону той стойки и снова увидеть Ли. Он все еще там. Значит Хан вменяем. Только почему остальные не заметили? Они знали? В его голове вопросов на порядок больше, чем обычно, но ровно до того момента, пока он не ловит взгляд Феликса. Видимо, до него тоже не сразу доходит, с кем именно он только что установил зрительный контакт, потому что первый раз он не задерживает взгляд дольше, чем на секунду. Зато через мгновение он возвращается с округлившимися глазами и замирает. Ли возвращается в ритм работы так же быстро, но, видимо, к его состоянию добавляется стат рассеянности, потому что буквально в следующее мгновение он роняет ложку, которой собирался мешать очередную жижу со льдом. У Хана же абсолютная пустота в мыслях, и единственное, что приходит ему на ум — желание подойти к Феликсу. Рискованно, но учитывая то приличное количество алкоголя в нем сейчас и странно-веселый настрой от ситуации в целом… Хану постоянно нужны впечатления. Ему необходимы новый опыт, знания, ситуации, места, еда, ощущения. И люди. Но один человек, который будет с ним почти все время всё-таки нужен. Две вещи, в которых ему необходима постоянность — отношения и место развития. С местом развития все в общем понятно — сначала это была школа, потом универ, дальше работа. С дружескими отношениями все тоже довольно легко — у него есть Чанбин и Чан, с которыми он прошел через огонь, воду и медные трубы. И учитывая его потребность в «американских горках» будет логичнее, если он станет менять партнеров как перчатки. Вот только это вообще не так. И если перед ним сейчас человек, который будет хоть немного похож на самого Хана — он не упустит его. Поэтому он идет. Пробирается через пьяных людей, уворачивается от света софитов, которые бьют прямо в глаза и облегченно выдыхает, когда вываливается из толпы. Подходит к барной стойке, складывает на нее руки и с прищуром смотрит на избегающего его взгляда Феликса. — сделаешь мне Павший космос? Ли, не оборачиваясь, кидает ему знак «ок» и начинает приготовление. Хан же наблюдает за стушевавшимся в очередной раз барменом и пытается придумать план по выведению Феликса на чистую воду. К тому моменту, как Ли ставит перед ним бокал с блестящей жижей, в голову не приходит ничего лучше, чем задать максимально банальный вопрос — Во сколько у тебя заканчивается смена? Феликс возится какое-то время в мойке, расставляет приборы, убирает поверхность и всё-таки поворачивается в сторону Хана — Через час. Дотерпишь? — сейчас его голос кажется более чарующим, чем в любую их встречу. И нет, это точно не действие алкоголя. Хан наконец ловит его взгляд и ухмыляется — Коктейль вкусный. — Никому не слова. — Не хочешь, чтобы его кто-то ещё попробовал? — Ты понял, о чём я. Конечно же понял. Конечно же он никому не расскажет. И конечно же он подразнит этим Феликса после смены. Наверное стоит сразу набрать Чану сообщение с его мерками и просьбой заказать гроб и священника. Джисон снова ухмыляется и уходит танцевать со всеми остальными — нужно же ему хоть как-то скоротать целый час. Он собирает по всему танцполу своих друзей в одну кучку и накидывает им развлекательный интерактив, отвлекая. Весь час до закрытия они не отходят далеко друг от друга, периодически ходя за алко-добавками, а после Джисон рассаживает всех по такси. Что ж, видимо его план прошел успешно и никто не заметил Феликса. Или не узнал. Или заметил и узнал, но предпочел промолчать. Возможно, он спросит об этом позже. Но не факт. Ему не приходится долго ждать Ли — тот выходит почти сразу после того, как поддатая троица разъехалась. Медленно, как будто мешкая, подходит к Хану, засовывает руки в карманы и смотрит вроде даже с вызовом. Защищается. — И как так получается? — в голосе Хана ни капли осуждения, скорее интерес и желание немного подколоть. — Тебе всю историю рассказать? — он еще больше щурится и поднимает голову. Как будто реально другой человек. Но Джисону все ещё нравится. — Я буду рад услышать, если ты не против. Феликс думает, закусив губу и оглядывая Хана. Складка между бровями разглаживается, а вместе с ней весь Феликс как будто становится мягче. И сдается — Поехали. Там долго рассказывать, хоть чаем тебя напою. Они добираются до его дома, Феликс гонит гостя в душ и действительно заваривает чай. Они усаживаются за стол вместе, после того, как Ли тоже выходит из душа — снова с белоснежными волосами и в плюшевой одежде. — Баллончик с краской для волос? — Хан наконец отходит от ступора из-за такой быстрой смены образов. Перед ним наконец привычный Феликс, но все еще немного другой. Странное ощущение. — Ага. Каждый раз по полчаса на антураж уходит — и отпивает чай. Было бы хорошо подумать насколько это вообще адекватно — и дуальность Феликса, и реакция Джисона на нее. Это ведь не нормально.? Ну, в смысле, то, что Хан чухнул о их положении и ситуации в целом только на полпути к квартире Феликса — один ведет что-то вроде двойной жизни, а другого начинает с этого вести. Времени на раздумья особо не приходится, а за оставшийся путь в его голову не приходит ни одной оформленной мысли, так что на выходе Джисон решает пустить все на самотёк и довериться ощущениям. И желаниям. — Неужели больше никто не замечал? — Не-а. До тебя смена стиля действовала беспрекословно. Как ты вообще узнал меня? — Феликс опять хмурится, но уже без напряга, только недоумение. — Ну… Ты ведь не надеваешь накладную грудь и огромный парик, так что проблем с опознанием особо нет. — Я тебе Драг Квин чтоль? — он выгибает бровь, и Джисон, пытавшийся до этого сохранить серьезное выражение лица, взрывается от смеха. — Может просто никто не зацикливал внимание на челе, который готовит им коктейли? — Хан наконец выдавливает фразу сквозь смех и вытирает слезы — Хотя удивительно, как ты до сих пор свободен с таким убийственным образом. Или я чего-то не знаю? Не хочется, чтобы у него кто-то был. Хан начинает надеяться на переход их взаимоотношений из дружбы во что-то большее, и будет чертовски больно, если Феликс занят. — Нет, теперь ты знаешь все. Конечно, подкатывают много, но… неужели ты и вправду думаешь, что я буду знакомиться с людьми, которые ходят в такие отбитые заведения? — А почему ты тогда там работаешь? Ну, если тоже считаешь это последним местом? — Ммм. — Феликс задумывается и отпивает чай — там не нужен опыт работы. А я давно хотел стать барменом. Ну, знаешь, сама атмосфера, музыка, и все такое… Хочу поработать там еще немного и устроиться в нормальный клуб или бар, как раз будет неплохой опыт. — Тогда логично. — Джисон уходит немного в свои мысли и не может выкинуть из головы один вопрос — Но… неужели не было хоть одного романа за все время работы? Было бы странно, особенно с таким видом бэд боя. Я бы например точно не устоял. — Да что ты? — Ли прячет улыбку за кружкой и играет бровями, а Хан снова ухахатывается и прикрывает лицо рукой. — Говорят, что влюбленные обращают на объект обожания много внимания и замечают малейшие изменения и особенности. А ты буквально первый, кто узнал меня. Исходя из вышесказанного — он делает заумный вид и поправляет невидимые очки на носу — хочется задать вопрос — а я тебе точно не нравлюсь? И Хан теряется за жалкую секунду. Конечно нравится. Признаться в симпатии? Он точно знает, что Феликс будет удивлен, но оставит дружбу между ними. Возможно они немного отдалятся, но не больше. Но тогда не будет той непосредственности и искренности, которая была до сих пор. Отвергать чувства? Это точно глупо — Джисон не сумеет сейчас соврать так, чтобы его как минимум не заподозрили. — Ох, неужели ты так сильно хочешь, чтобы это оказалось правдой? — Хан изображает удивленный вид и прикрывает рукой раскрытый рот. Всё-таки тактика нападения в этом случае сработает безотказно. — Исходя из того, как активно ты пытаешься добиться моего ответа, можно сказать, что тебе это точно не безразлично — он передразнивает Феликса и выпрямляется, скрещивая руки на груди. Феликс смотрит в упор на Хана, отчего тот внутренне сжимается, расставляет локти на столе и наклоняется ближе. — А если и так? Что будешь делать? У Хана глаза по пять копеек и ни одной мысли в голове. И если верить философам, то прямо сейчас он достиг просветления. Или наоборот помер. Второй вариант подходит больше. Вокруг настолько тихо, что воздух звенит — даже машин на улице как назло нет. Проходит секунд пятнадцать молчания, хотя по ощущениям целая бесконечность, когда Феликс тянется рукой к лицу Хана и заправляет ему за ухо прядь. — Выдыхай, бобер, а то я начинаю беспокоиться за твои легкие. — Ли принимает прежнюю позу и отпивает чай. — Я бы поцеловал тебя — Видимо, это не самое лучшее время для такой фразы, потому что бедный Феликс давится и начинает кашлять. — Боже, извини… — Прости, можешь повторить еще раз? — он все еще кашляет и прикрывает рот локтем, но, похоже, не хочет переводить тему. — Ты меня услышал. — Джисон возвращается на свое место и надувается — Я бы захотел поцеловать тебя. — ещё тише, чем в прошлый раз. Времени на подумать особо нет, так что Хан руководствуется своими чувствами и желаниями. Прямо как планировал, когда выходил из машины. — Тогда что тебе мешает? Несколько секунд уходит на то, чтобы в голове Джисона начали крутиться шестеренки и он был в состоянии понять услышанное. Хотя казалось бы куда проще — поцеловать. Ну а какие друзья не целуются, правильно? Действительно блять. — Джисон? — Можешь повторить ещё раз? — он поднимает голову и смотрит Ли в глаза. Раз играть, то по-крупному. Феликса стопорит на секунду, но он быстро приходит в себя, улыбается и встает со своего места — на этом моменте сердце Хана кажется решило погулять. Он буквально вжимается в стул, пока Феликс подходит вплотную и расставляет по бокам от Хана руки, лицом оказываясь с ним на одном уровне. — Что тебе мешает меня поцеловать? — тот каким-то магическим образом заставляет Хана удерживать зрительный контакт. — То есть ты не против? — в ответ Ли склоняет голову и немного сдвигает брови к переносице — А ты думал, что я действительно буду сопротивляться? — он переводит взгляд на губы Хана и делает почти незаметное движение навстречу — Могу сказать, что я только всеми конечностями за. Конечно у Хана было подозрение, что его чувства взаимны. Но они были настолько блеклыми, что он почти не обращал на них внимания. Если опустить тактильность Феликса, то даже тот поход в магазин по сути выдавал его с головой. Если бы Хан конечно не забивал на явные признаки симпатии. Зато теперь, когда его буквально прижали к стенке, почти выпрашивая поцелуй… чтож, отрицания больше не нужны. Хан отбрасывает лишние мысли и закрывает глаза, находя чужие губы своими. Чувствует, как Феликс отрывисто выдыхает и чуть сильнее прижимается, наклоняя голову. Можно с уверенностью сказать, что это пока лучший поцелуй, который когда-либо у него был. Губы Феликса мягкие, плюшевые, он действует уверенно, но не напирает — аккуратно кладет ладонь на бедро Хана, поглаживает его, пока начинает медленно двигать губами. Скоро они разрывают поцелуй, и Феликс — удивительно — прячет лицо в изгибе шеи Хана, смущаясь, и приобнимает его. Хан же вплетает руки в волосы Ли и поглаживает шею, пытаясь заземлиться. — Я думал, что ты блефуешь — Феликс бормочет, так и не поднимая головы. — Поверь, я думал то же самое. Они оба тихо смеются и вроде даже расслабляются — волнение от первого поцелуя никуда не денется. — А если я скажу, что хочу с тобой встречаться, ты и это примешь за блеф? — Феликс поднимает голову и заглядывает в глаза напротив, закусывая губу в очередном приступе волнения. — Думаю, что нет — Джисон мягко улыбается в ответ. — Тогда. ты согласен? Быть моим парнем? — Абсолютно точно да. — Не приходится и думать для того, чтобы это сказать. Особенно при условии, что Хану буквально снились их отношения. В этих снах не было особо понятно по действиям, что они встречаются, но ощущения Джисона при этом просто кричали о большей связи, чем дружба. Даже подсознание сыграло, вау. Они еще раз целуются, но на этот раз дольше и еще нежнее, и Феликс ведет их обоих спать — завтра все ещё пары, а им нужно хоть немного отдохнуть от последних событий. Они устраиваются на кровати, обнимая друг друга, и быстро проваливаются в сон. Кто знает, что будет завтра? А через неделю? Месяц? Возможно год? Кажется, что даже Бог, есть он или нет, не сможет предугадать, что случится через несколько часов в разных уголках земли — это полный хаос. Но каждый человек может найти уголок успокоения в этом хаосе, и этим уголком не обязательно будет вторая половинка — хобби, домашние животные, любимое дело, музыка, да что угодно. Главное — найти отражение своей души.