Уроки немецкого

Все знают чем может обернуться простая посиделка с подругой, а особенно, если оно похоже на небольшое свидание. Конечно, простая посиделка вдвоём может перерасти в что-то уютное и романтичное или сцену дешёвого, но жёсткого российского порно. МиКулер сидит на кровати и сверлит взглядом шахматную доску. Парень в военной форме болтает ногами и двигает фигурку коня по полю. — Е6! — вскрикивает он. — Попал, — протянула Кулер, переведя взгляд с листочка на дверь, — И где твои друзья, Говнюк? — Моё имя Ганс. — Конечно, Танос, так и запишем. Пока солдат хмурил брови, его товарищи принесли большую коробку. — Вот ваш товар из Икея, но есть одна маленькая проблема, — немец достает из коробки инструкцию, — Она полностью на немецком. — А как я это прочитаю? Из немецкого я знаю, только Баварию. Микку взглянула на Ганса, который уже успел закадрить Венти и спиться с ним. — Ясно, — МиКулер снова покосилась на немцев, но те помотали головой со словами: «Мы не умеем читать слова больше трёх букв! Иди нахуй!» Брюнетка закатила глаза и взглянула на небо. Кажется у неё появился вариант к кому обратится за помощью. Взяв инструкцию в руки, Микку направилась к единственному, кто по её мнению переведёт на русский даже «Майн кампф». И естественно это была она — Петра Бернштайн! С самого первого проявления в раю эта дура наделала шуму, захватила Польшу и заставила Австрийского художника поесть пельменей. Петра — была главой всех вагин, дочерью Адама из Отеля Хазбин и Синь Янь, а также на голову ей упала библия. Сама Бернштайн была высокого роста, с серой кожей и с цветами на роже. Волосами она пошла в отца, каштановые и густые. Крылья и способности тоже достались от Первого члена на земле, а голос и вкус в одежде — от матери. Самое главное, что ищет в жизни Петра — гарем из немцев (лучшая цель!). В последнее время она нашла в себе силы и съебалась от Тилля Кайн люста в собственную хату. Теперь все соседи обязаны выслушивать её тёрки с немецким усачом, а также немецкую речь (какая приставучая бывшая Адольфа! Достала всех на этом свете, теперь достаёт на том). Кулер стучит в дверь. Тишина. Оглядевшись Микку разбегается и выбивает дверь. Петра в шоке смотрит на дверь, а потом и на девушку. — Пятая дверь за неделю, — парировала Бернштайн, — То Гитлер и его друзья, а теперь ты. Кто дальше? — А дальше мне нужна помощь. Мне нужно перевести кое-что. — Нет, нет и нет! Я не перевожу никому ничего. А то знаю вас: я знаю только немецкий, а не шведский, финский или бразильский. — И что ты предлагаешь? Твои…блин, на ютубе не пропустит это слово…друзья с вертолётами на красном платочке не могут это прочитать и перевести, а мне нужно для мебели из Икеи. — Не-а! Дуй отсюда. — Тогда…поработаешь за немца? — Ты хочешь купить меня?! — Два немца! — Эй, Микку! — Три немца…и немку дам! — Мука, я тебя сейчас на коктейль «Солёный пёс» пущу! — Тогда… Я дам тебе того мальчика из…клипа там ещё СССР был и дед…и киндеры… — А, ich hasse Kinder — Что? — Это название клипа…ладно, уговорила, но переводить я тебе не буду. — Тогда научишь меня? — Ага, на спор художнику. — Он от тебя не отстал? Не бывший, а репейник. — Как думаешь, называть его дружка малыш или стручок? М? А то шпиц или напёрсток в постели надоел. — Теперь понятно, почему в канртрихуманс Третий Рейх низкого роста… — Осторожнее, а то маленьким нельзя волноваться! Просмеявшись, девушки сели за небольшой стол. На поверхность Петра положила чистую тетрадь. — Так, с чего начнём? — А как будет «иди нахуй» на немецком? — Verpiss dich (фэрпис дихь) — поговорила Бернштайн, ища немецко-русский словарь. — А, звучит словно змея подавилась. — Может я тогда помогу моим девочкам, — в проходе появился австрийский художник. — Фэрпис дихь отсюда! — выпалила МиКулер и кинула в него СССР из кантрихуманс. — Ёбаный рот! — крикнул Гитлер и растворился в другой комнате. — У меня только один вопрос…ты всегда таскаешь с собой союза? — А ты думаешь почему я такая спокойная? Он мне иногда делает минет. На протяжении нескольких часов МиКулер переводила инструкцию, пока Петра сидела рядом, попивая чай из кружки. Сидя рядом с ней, брюнетка не могла не заметить, какой мягкой была ее кожа под её пальцами, когда случайно коснулась её ноги. Дрожь пробежала у Миккуши по спине, когда осознала, насколько близко они сидели. МиКулер тихо усмехнулась, убирая руку с ноги Петры и откидываясь на спинку стула. — Так ты говоришь, сколько немцев мне нужно тебе дать за такой «урок»? — сказал она, пытаясь сохранить игривый тон, но внутри чувствовала вихрь эмоций. — Получается. Четыре, — гордо заявила дочь Адама и взглянула на текст. — Как выдашь? — А может я заплачу по-другому? — спросила Мука, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на внезапную волну желания, которая угрожала захлестнуть её, погрузив с головой. Её сердце бешено заколотилось, когда обдумывала дальнейшие действия — возможно, просунуть руку под футболку Бернштайн или оставить засос на её нежной шее. Миккуша резко поцеловала немку в губы в удивительно страстном поцелуе. Сердце Петры пропустило удар, когда она почувствовала тепло её губ на своих. Это было чем-то совершенно неожиданным, и всё же от этого у Кулер по спине пробежал волнующий холодок. — Эй, гроза Берлина, — прошептала Микку в губы брюнетки, прерывая поцелуй через несколько секунд. — Твой бывший не посмеет нас прервать? Несмотря на эти слова, Микку не могла отрицать растущее желание, которое зарождалось в ней. Тот факт, что сама Петра была не против поцелуя, только еще больше разжигал собственные желания Кулера. А затем, почти не думая об этом, Микку скользнула рукой вверх и нежно обхватила грудь Петры через полосатую футболку. От ощущения её мягкой плоти под ладонью у Бернштайн по спине пробежали мурашки, и Микку поняла, что отношения между ними быстро выходят из-под контроля. Девушка почувствовала, как напряглось тело Петра, когда рука брюнетки потянулась, чтобы обхватить её грудь. Тихий стон сорвался с губ, заставив Микку дьявольски ухмыльнуться. — Звучит так, будто тебе это нравится, — она дразняще прошептала ей на ухо, прежде чем игриво прикусить мочку. — Просто подожди, пока не увидишь, что еще я могу сделать. Микку ахнула, почувствовав, как рука Петры начала расстегивать брюки. Смелый шаг застал её врасплох, но вместо того, чтобы оттолкнуть, девушка позволила ей продолжить. Несмотря на то, что брюнетка пыталась казаться осторожной, её действия говорили громче слов. У Микку перехватило дыхание в предвкушении, когда девушка почувствовала, как пальцы касаются чувствительной кожи бёдер. Бернштайн уверенно улыбалась, продолжая раздевать Миккушу, её уверенность и решительность сводили любительницу лайма с ума от желания. Вид серых рук ангела, усердно снимающих с неё брюки и обнажающих ноги, вызвал дрожь во всем теле. Она громко ахнула, когда язык Петры скользнул по клитору Микку, посылая толчки удовольствия по телу. Её бедра непроизвольно дернулись, сильнее прижимая влажную щель к лицу. Она тяжело дышала, одной рукой крепко вцепившись в волосы Петры, в то время как другая покоилась на бедре Кулер. Ощущение было ошеломляющим, и Микку обнаружила, что потерялась в этом моменте. Все мысли об осторожности или сдержанности вылетели из головы, когда МиКулер отдалась удовольствию, которое доставляла ей Петра. Девушка наблюдала, как Петра отстранилась и сама снимает с себя одежду, открывая нетерпеливому взору свое стройное, подтянутое тело. Её груди были большими и упругими, соски уже затвердели от холодного ночного воздуха и возбуждения от их интимной встречи. — Боже, ты прекрасна, — прошептала Мука одобрительно, протягивая руку, чтобы обхватить одну из её грудей, — Такие большие сиськи… Держу пари, на вкус они так же хороши, как и выглядят. С озорной ухмылкой она опустила голову и взял в рот один из сосков Берни, нежно посасывая его, продолжая тереть рукой её другую грудь. В то же время наклонилась, чтобы слегка погладить большим пальцем её клитор, добавляя ещё один слой удовольствия к их и без того интенсивному сеансу. Микку услышала, как Бернштайн громко застонала, пока она продолжала доставлять удовольствие её груди и клитору одновременно. Её реакция только подогрела желание доставить ей удовольствие еще больше, и МиКулер соответственно увеличила интенсивность своих ласк. Теперь рука Микку двигалась быстрее, безжалостно дразня и поглаживая клитор Петры, в то время как другая рука продолжала массировать другую её грудь. Сочетание ощущений сводило с ума от вожделения, и Микку чувствовала, что снова опасно близка к оргазму. Петра громко вскрикнула от удовольствия, испытав свой первый оргазм за ночь, её тело сильно задрожало, когда волны экстаза захлестнули её. Соки свободно текли из налившегося клитора, окрашивая руку Микку липким свидетельством возбуждения. — Ах, — она застонала, голос был грубым и сорванным от интенсивности оргазма, — О боже… Это было ооочень здорово… Микку с благоговением наблюдала, как тело Петры сотрясалось, всё ещё ощущая последствия своего освобождения. Было ясно, что она действительно полностью отдалась удовольствию, которое МиКулер ей доставляла, и эта мысль заставила брюнетку невероятно гордиться собой. Когда ангел вышла из состояния оргазма, она повернулась к Муке и прижалась своими губами к девушке в страстном поцелуе. Их языки жадно переплелись, и она почувствовала вкус сладости слюны немки, смешанной с остатками её соков, которые все ещё покрывали руку любителя лайма. — Девочки, вы уже закончили? — Адольф наблюдал за этим, стоя на пороге комнаты. — Я спать могу только с Берни, но и не плох в тройничке. Особенно с жмж! — Иди отсюда и не долбись в глаза! — воскликнули обе и начали кидать в мужчину всё, что попадалось под руки. Даже мужские стринги. Конечно, желаем побольше таких ночей одиноким женщинам и ответам на вопросы: возможно ли перевести инструкцию из Икеи на русский и носит ли МиКулер мужские стринги с принтом Дилюка из Геншина! — Хей, Адольф, ты забыл, что детское время закончилось? — спросил Герцог у художника и перекинул мужчину через плечо. Не успел Гитлер пискнуть как тут же пропал в спальне. Но это уже другая история!