платье не под вальс.

Медленно катился по накалённому асфальту временем истрепанный старый автобус. Люди в нем теснились и толкали друг друга, извиняясь и изнывая от духоты. Везло лишь тем, кто сидел у приоткрытого окошка. Везло тебе, ведь в автобусе ты села в самое удобное место и у тебя с собой оказалось много вещей, которые ты разместила на соседнем сиденье. Капельки пота, стекающие по твоему лицу давали видеть твоё физическое состояние. Я хотела, чтобы ты вернулась домой. Я приготовила тебе сюрприз. Сейчас ты, вероятно, отделена от реальности, от говоров и разных запахов, тебя окружающих, смотришь на маленький спойлер. Моя бледная ручка и немного выглядывающий рукав манят к себе различные мысли и догадки. Автобус выпускает и забирает людей. Скоро твоя остановка, ты поднимаешь взгляд и терпеливо просишь людей хоть чуточку двинуться, дабы тебе образовался проход. Выходишь ты быстро, тебя пропускают. Идёшь ко мне, сообщая об этом, но не замечаешь двух галочек на сообщении. Понимаешь, что я тебя жду.Ты не пошла ко мне сразу, пришлось заскочить в душ. С порога в твоём носу застыл приятный аромат духов, который не в силах прогнать запах, исходящий от шампуня, бальзама и геля. Я нахожусь в комнате, дверь туда приоткрыта– приглашение зайти, тебя ждут. И так будет всегда. Ты сполоснулась за несколько минут и я услышала, как дверь мягко скрипнула. Скоро откроется и эта. Ты пару минут стоишь у порога, думая, как тебе пойти. Быстрым шагом, чтобы побыстрее, или растянуть, для полного удовольствия и, в то же время, мучения собственным любопытством и нетерпением? И мысли уходят далеко в ожидания, разглядывая творческий музей своих фантазий перед глазами, которые я переверну и обверну, заставлю посмотреть ещё глубже. Белая ткань рассыпается по кругу, как мураши по телу девушки, замершей в двери. Она рассматривает что-то не всем данное, что-то недосягаемое, что-то принадлежащие ей и только. Наверное неуважительно обращаться к себе, как к предмету? Пх. На моих волосах впервые за долгое время сочинена руками коса: коса-корзинка, закрепленная милым венком (но не стоит переживаний: я была удовлетворена ею, наслаждалась в процессе её плетения). Лёгкий ветер сдувал оставшиеся кудряшки с моей чувствительной кожи. Упертые в пол колени забирали на себя всю тяжесть, ибо я, опираясь на них, не позволяла себе присесть на ноги. Они так мелко, привлекательно дрожали, что и не хотелось вовсе этого делать. За окном шуршала листва, мягкие рассеянные лучики гуляли по моему оголенному телу, как всего через пару минут будешь гулять по нему ты, оставляя мягкие, может с какой-нибудь грубинкой, поцелуи. И сейчас ты проходишь в комнату, идёшь ко мне, протягиваешь руку, как в той самой трогательной сцене типичного фильма, без которой тяжело дышать. Берусь охотно: плавно ты меня поднимаешь на ноги, как и в жизни было ранней, есть в теперешней, будет в грядущей. Аккуратный, припудренный носик утыкается в твою влажную, размякшую после душа кожу; я непроизвольно вдыхаю, чувствую аромат твоего тела. Глаза накрывает темнота, ощущения не позволяют видеть. Я и так вижу много. И слышу много. Тело отдаёт отчёт: повышается температура у моего уха, разливаясь до пят после тихого шепота, манящего на разврат, предупреждая о наших следующих действиях милых и невинных ангелов, которым лучше бы прикрыть глазки… ты шепнула: –потанцуем? И ловко подхватила меня за талию. Меня, падающую чуть ли не в обморок от родного, страстного шепота. К своему счастью сделать вид, что мне не так хорошо, как есть, не составило особого труда. Я отстраняюсь, но лишь для новой цели: изменить положение, сотворить из себя ведущую, шагнуть с левой ноги вперед, на тебя. Ты принимаешь мою роль, двигаешься. Наблюдая за твоими глазами, я чувствую то, что чувствуешь ты. Вижу нас от третьего лица, видишь и ты. Карие глаза зеркалом показывают наши тёмные силуэты, крутящиеся в вечном танце вальса. Каждая мизерная деталь новым потоком вливается в ручей памяти Бога–ручей, вода которого никогда не испарится не под каким ярко палящим солнцем. Плавные шаги, повороты… мы чертим квадрат, едва ровный, но не нам следить за этим. Одна нога ступает, вторая отступает, красиво, спору нет. Вот только юбка платья успевает прикрыть мои бедра, как следует новый поворот, после ещё, ещё и ещё. Сбивается дыхание, начинают подгибаться от неготовности к нагрузке, увы, мои слабые ноги. И танец останавливается в неизвестном месте, неслышная в действительности музыка прекращает свою мелодию, происходит что-то резкое, я теряюсь в пространстве, даже не делая попыток ухватиться. Осознаю себя на кровати. Прошло лишь мгновение, за которое не успело екнуть сердце, не успел схватить испуг. Ты бережно положила меня на кровать, пусть и резко. От переизбытка эмоций мои колени, которые так любят тебе угождать, задрожали повторно, мелко-мелко, но видно. Ты не перестаешь меня осматривать. В твоих глазах полно ярких строк, но я считаю, что было бы глупо тотчас пускать в ход анализ. Пусть с этим делом разбирается моё подсознание. А я буду чувствовать, летать и.. что самое главное, дышать. Как и ты. Вечер и ночь клянутся быть жаркими.