Танцующие бабочки

      Еще каких-то пару месяцев назад Леви мог просто подняться утром с постели, позавтракать сэндвичем и кофе с корицей и поехать на работу в университет. Сейчас же утро начиналось с протянутой на пустую половину кровати руки в попытке нащупать теплое податливое женское тело. Когда ладонь опускается на прохладную простыню, мужчина зажмуривается и вспоминает, что они с Микасой договорились о том, что он заберет ее сегодня из дома Энни с вещами. Это придает его унылому состоянию немного бодрости, он громко выдыхает и встает с постели. Направляется в душ, подтягивая пижамные штаны и ведя плечами от прохлады. Теплая вода, ручейками стекающая вниз по гладкой коже, согревает внешне, а внутри обогреватель включается только при мысли, что с сегодняшнего вечера ему не нужно будет коротать дни в одиночестве. Он женат на прекрасной девушке, которая его любит.       Морозный воздух шкодливо пытается забраться под пальто порывами ветра, и Леви кутается в широкий шарф, когда кончик носа начинает ныть от окоченения. Сейчас были бы кстати перчатки, которые остались дома на тумбочке у двери. Мысли о Микасе полностью выключают его здравомыслие, поэтому, когда он обхватывает руль озябшими пальцами и выдыхает облачко пара, голова становится на место и начинает соображать.       Спертый воздух в кабинете меняется на свежий и прохладный. Леви откидывается на спинку кресла, когда слышит нетипичный для студентов стук в дверь. В проеме возникает мужчина в форме полицейского.       - Чем могу помочь? – отсутствие интереса во взгляде не меняется на что-то другое.       - Леви Аккерман?       - Слушаю.       - Вы арестованы по подозрению во взломе полицейской базы и подлоге информации в ней.       - Ордер на арест при Вас?       - Конечно.       - Тогда обойдемся без наручников.       Навстречу преподавателю, идущему в сопровождении полицейского, попалось несколько студентов, но холодность во взгляде и незаинтересованность, исходящая волнами от его натуры, заставляли опустить голову и сразу же забыть увиденное.       Дорога до участка в неудобном автомобиле, за окном слепящее солнце, отражающееся от белого снега, покрывшего землю еще сильнее за прошедшую ночь. Зима выдалась так себе, если не считать отпуска и того, что Леви женился на Микасе.       «Микаса! Точно! Будет странно, если она узнает об аресте от кого-то еще, но у меня только один звонок. Хорошо, что я предвидел эту хуйню. Кенни, как обычно».       - Я имею право на один звонок, - напоминает мужчина сидящим напротив сотрудникам органов, которые тут же отрываются от бумаг и смотрят на него с вызовом.       - Валяй.       Слишком легко согласились. Значит, среди них нет Зика Йегера. Только он мог поспособствовать этому неприятному инциденту, из-за которого начинает жутко болеть голова. Наручники на Леви так и не надели, но телефон отобрать успели. Испепеляя взглядом полицейских, он терпеливо ждет, когда ему швырнут по столу его смартфон. Не глядя ловит его на лету и набирает номер. Микаса сбрасывает один раз, и Леви мысленно матерится, стараясь незаметно нажать загоревшуюся зеленым кнопку повторного набора.       «Твою ж мать, Аккерман! Я тебя убью, как только представится возможность».       - Алло! Леви, я думала, что это будильник.       - Микаса, меня арестовали, - молчание, тихая паника с быстрым дыханием на фоне и непонятные звуки, издаваемые ее легкими при выдохе, - Спокойно. Держи себя в руках. Звони чучелу, она в курсе происходящего и знает, что делать.       - Леви, я…       - Все хорошо. Не паникуй.       - Ты… Ты в порядке? Где ты?       - Я в порядке, но у меня только один звонок и мало времени. Делай, что я сказал. Никакой самодеятельности, Микаса. Слышишь меня?       Смартфон выскальзывает из ладони, когда его перехватывает грубая большая рука, и до Леви доносятся неопределенные звуки, в которых он разбирает только свое имя. Ему остается только надеяться на то, что она услышала его с первого раза и не станет делать что-то свое. Он поднимает голову и встречается взглядом с высоким блондином, лицо которого покрывает многонедельная растительность. Борода ему, конечно, к лицу, но делает его до ужаса неприятным. От такого хочется отодвинуться подальше.       - Мистер Аккерман? Приятно наконец познакомиться. Зик Йегер.       - Не могу сказать, что это взаимно.       Блондин ухмыляется и поправляет на носу очки в громоздкой оправе. От него пахнет жареной выпечкой, будто он живет в ближайшем кафе, где подают жирные пончики. Леви незаметно морщит нос, скрывая свой негатив за сдвинутыми к переносице бровями. Глухой хлопок толстой бумажной папки по поверхности стола должен был вызвать испуг у брюнета, но напугать его не так-то просто. Видимо, Йегер старший не в курсе, что тот все детство жил с Кенни.       - Расскажешь что-нибудь? Или будешь требовать адвоката?       - На «ты» мы еще не переходили, как мне показалось, мистер Йегер. Требовать не буду, но воспользуюсь правом хранить молчание и не свидетельствовать против себя. Адвокат в пути.       - Отлично. Подождем.       Нога Леви начинает нервно подергиваться, когда стрелки часов указывают на то, что прошло уже около часа с момента звонка Микасе. Пальцы впиваются в плечи до побелевших костяшек, но внешне он абсолютно спокоен. Ртутная радужка не закрывается зрачком, отравляя безразличием сидящего напротив Йегера, который видимо ожидал другой реакции. Когда за дверью кабинета раздается резкий хлопок и гам голосов, Леви приподнимает одну бровь, вопросительно глядя на оппонента. Блондин сжимает губы в тонкую линию и поднимается, выходит, оставив дверь приоткрытой, чтобы Леви слышал все, что будет происходить.       - Вы что здесь устроили?       - Мы к Аккерману. Я – помощник его адвоката, - звонкий голос Ханджи, Леви уверен, что она сейчас широко улыбается, и уголок его губ на мгновение приподнимается.       - А вы, полагаю, мисс Аккерман? – в голосе Йегера старшего слышится желчь, и Леви сжимает ладони в кулаки.       - Миссис Аккерман, да. Я бы хотела увидеться с мужем.       - С… с мужем? То, что у вас одинаковые фамилии…       - Вам показать свидетельство о браке? – ее наглость звенит в густоте спертого воздуха соседнего кабинета, просачиваясь сквозь щель в пространство Леви, смазывая его внутренности расслабляющим эликсиром, - Пропустите. И проветрите помещение, у вас воняет пончиками.       Пока Ханджи сражает присутствующих за дверью наповал своей широкой улыбкой и звонким голосом в попытке узнать, за что Леви арестовали, дверь в кабинет, где он сидит, открывается со скрипом. Следом он слышит громкий выдох и хлопок от сквозняка, встает, чтобы раскрыть объятия, в которых сейчас утонет Микаса.       - Эй, ну ты чего? Я же сказал, что со мной все в порядке.       - Как ты тут сидишь? Вонь дикая.       - Мне не предоставили выбора в помещениях.       - Что случилось?       - Подлог информации в базе данных полиции. Кенни подставил.       - Вот старый хрыч!       - Не злись, у нас мало времени. Слушай внимательно, - девушка впивается в него острым серебром зрачков и внимает, - Выключи все свои гаджеты и пропади. О том, где ты, скажешь Ханджи, она уладит все дела в университете. Есть, где побыть недельку-другую?       - Но почему?       - Боюсь, как бы ты не попала под раздачу.       - Ну, есть одно место, но я не уверена, что ты одобришь его.       - Я не должен знать, где ты. Скажешь Ханджи сейчас тебя туда отвезти. Я тебе доверяю, поэтому можешь быть спокойна. Только если это не Кирштейн, - легкий пинок в плечо и приподнятый кончик носа, - Что? В конюшне неприятные запахи, и сено от мороза не защитит.       - Дурак. Хорошо, я тебя поняла. Что-то еще? – возня за дверью становится громче, и девушка испуганно оглядывается, - Тебя посадят?       - Не думаю. Фарлан должен решить вопрос с арестом, отпустят под залог. Но это не отменяет слежку.       - Как же заебало…       - Скоро все закончится. Обещаю.       Прикосновение ее губ, такое ласковое и отчаянное, заставляет зажмуриться и поверить в сказанное. Скоро все закончится, нужно потерпеть совсем немного. Ее ладони скользят по выбритому затылку, от которого по позвоночнику спускаются мурашки, кольцо рук становится крепче. Теперь будто она защищает его от напастей со стороны.       - Свидание окончено, - на лице Зика читается недовольство, - Покиньте помещение.       Леви одними губами говорит Микасе о том, что любит ее. Девушка кивает, в ее глазах читается мимолетная улыбка надежды на одно мгновение. Подбородок приподнимается, и взгляд тут же становится безразличным и непроницаемым.       - Про проветривание я не шутила, господин Йегер.       Брюнет потирает переносицу, пряча в ладони улыбку, вызванную строптивостью и смелостью супруги. Его выбор изначально был правильным, когда он зацепился глазами за серебряные крылья танцующих бабочек в ее взгляде. Даже если весь мир будет против них, они выстоят, выиграют в этой войне, останутся живы и проживут остаток дней вместе.       Леви замечает Ханджи, машущую ему ладонью, в которой зажат блокнот с записями, и кивает ей. Ладонь обдает холодом, когда из нее выскальзывают теплые пальцы Микасы. Она не разрешает дотрагиваться до себя крупным ладоням блондина, который пытается подтолкнуть девушку к выходу. Дверь – в этот раз плотно закрытая – становится искомым входом в Нарнию, такая близкая, дотянись и выйди. Из-за нее все еще доносятся голоса, постепенно смолкающие. Леви снова садится на неудобный стул в ожидании. Прислушивается к тишине и улавливает слухом фрагменты грубого разговора Зика.       - Ты не говорил, что они женаты! Что значит «не знал», Эрен? Я же предупреждал, чтобы ты сначала нарыл информацию, а потом приходил ко мне! Откуда я знаю, как давно они женаты? Я не собираюсь этого делать! Пошел в жопу, ясно?       Интуиция никогда не была сильной стороной Аккермана, но сейчас, напрягая слух, чтобы подслушать разговор, он думает о том, что все случилось, как никогда – вовремя. Возможно, Микаса тоже что-то почувствовала, поэтому согласилась на его предложение. Несмотря на то, что знаний о том, что будет дальше, нет у них обоих, Леви уверен: все будет хорошо.

***

      - Куда тебя везти?       - То есть, ты в курсе всего?       Ханджи улыбается и накрывает ладонью кисть Микасы. Брюнетке стразу же становится спокойно и тепло. Ласковая улыбка сменяет безумную, даря ощущение надежности всего, что задумано ими.       - Слушай, Леви запретил тебе рассказывать, но здесь дело не только в том, что ты отказала Йегеру-младшему. Он рассказывал тебе, как мы познакомились?       - В общих чертах.       - Тогда ты точно знаешь, что из-за него пострадала моя репутация. Мы тогда учились, я на первом курсе, он на третьем. Его поймали на подпольных боях полицейские, а Кенни как обычно скрылся, чтобы не попадать под раздачу. Я увидела, как Леви ведут к полицейской машине. Со стороны он показался мне школьником, и решение спасти его от расправы как-то пришло в голову само по себе. В итоге поймали меня. Завели уголовное дело, исключили из университета с запретом на обучение и юридическую деятельность. Больше всего за мое исключение ратовал Том Ксавьер, из-за того, что я подавала надежды уже на первом курсе.       - Ты училась на юриста?       - Ага, как и Леви. В общем, когда меня с позором исключили, на помощь пришел Эрвин. Раздобыл компромат на деятельность профессора Ксавьера о том, что тот состоял в преступной группировке, которую покрывали выпускники-юристы. В общем, он пошел на выход следом за мной. Меня отмыли, но не восстановили, и мне пришлось уехать. Рассказ вышел сумбурным, наверное?       - Немного.       - Если коротко, то отмывал меня Леви с помощью добытой Эрвином информации. Профессор Ксавьер ушел из-за него. А Зик Йегер, как оказалось, был под его опекой.       - Получается, что из-за меня…       - Нет. Выкинь эту мысль из головы, как можно быстрее и дальше. Зик бы в любом случае нашел, к чему придраться. Фамилия Аккерман довольно говорящая и многообещающая, поэтому ты просто попалась под руку.       - Очередной сюрреализм просто. Как это вообще возможно?       - Если бы у меня был ответ на этот вопрос, ты бы его получила незамедлительно, малышка Аккерман. А сейчас давай мы тебя спрячем. Только для начала заедем поменять машину к Эрвину.       Девушка растерянно кивает, все еще не понимая, для чего ей нужно прятаться и от какой опасности. Но тон Леви возражений не принимал, да и рассказ Ханджи желательно было сгруппировать и разложить все по своим местам.       «Привет. Есть дело» - 13:35 для абонента «Конни».       «Привет, малышка! Слушаю» - 13:36 от абонента «Конни».       «Сможешь укрыть меня на недельку-другую у себя? Только не задавай лишних вопросов, пожалуйста. Просто ответь» - 13:38 ответное сообщение.       «Ты попала в передрягу и просишь у меня укрытия? Конечно, да! Когда приедешь?» - 13:40 от абонента «Конни».       «Спасибо. В течение часа» - 13:41 ответное сообщение.       Микаса никогда не думала о том, что коротко остриженные волосы Конни могут выглядеть растрёпано, но, когда он открывает дверь с широкой улыбкой и приглашающим жестом предлагает ей войти, девушка прячет улыбку в ладони, потому что сейчас он, как никогда раньше, похож на воробья со своими отросшими пепельными волосами, стоящими перпендикулярно голове.       - Тебе пора стричься.       - Знаю, Саша сказала, что я похож на помпон болельщицы. Но пока это поднимает ей настроение, мне не хочется идти к парикмахеру.       - Вы разговаривали? – Микаса расшнуровывает ботинки, держась одной рукой за тумбочку у двери.       - Да, она позвонила перед Рождеством, и мы поговорили.       - Все хорошо?       - Все не так уж и плохо.       Ободряющая улыбка брюнетки больше похожа на вымученную, ведь она знает, как было тяжело и Саше, и Конни решиться на этот разговор. Подруга не упоминала о нем, видимо из-за того, что самой нужно было переварить сказанное и услышанное. Но расспрашивать Конни об этом ей тоже не хотелось, чтобы не бить кувалдой по его мужскому эго.       Аппетитные ароматы еды вливаются в легкие, желудок реагирует моментально, отзываясь громким урчанием. Микаса прикусывает нижнюю губу, когда проходит в кухню и присаживается, упираясь в стул пяткой одной ноги. Глаза блуждают по столам напротив в поисках источника запаха, но ничего не находят.       - Чем пахнет?       - В духовке запекается камамбер с овощами. Сейчас сварю пасту, пожарю багет и получится обед.       - Шикарно. Я знала, куда шла.       - Расскажешь, что случилось?       - Давай я сделаю салат?       - Понял. Давай, овощи в холодильнике.       Когда Микаса принимается за нарезку овощей, стоя рядом с Конни, который – как ей показалось – за месяц стал выше и шире в плечах, тот замечает тонкий белый ободок на ее пальце.       - А это… - он указывает на находку, не желая продолжать вопрос, или просто не зная, как правильно спросить.       - Да. Я вышла замуж.       - Неожиданно. И кто этот счастливчик?       - Леви Аккерман.       - Он взял твою фамилию?       - Нет, она у нас одинаковая.       - А твой муж не будет ревновать тебя ко мне?       - Конни, - брюнетка опускает голову на его плечо и тихо смеется, - Он мне доверяет.       - Но ты же знаешь, что у меня в квартире только одна кровать, и больше спальных мест не имеется.       - А в этом вопросе уже я доверяю тебе.       За неделю, проведенную под одной крышей с Конни, Микаса свыклась со своим положением беглянки. Каждый день на телефон ее вынужденного соседа по квартире звонила Ханджи, делилась последними новостями и спрашивала, как поживает брюнетка. Конни иногда уходил на подработки, оставляя девушку в одиночестве, за что та была ему бесконечно благодарна. А когда возвращался, баловал ее шедеврами кулинарии и просмотром проверенных временем хорроров.       Конни отвык просыпаться от того, что на него нагло закидывают конечности, но происходящее по утрам вызывало улыбку. Иногда Микаса прижималась к нему и крепко обнимала за талию, что нравилось ему еще больше. Чувствовать себя нужным, знать, что дома тебя ждут – этого не было в его жизни уже очень давно. И пусть Микаса для него теперь просто подруга, он никогда не сможет сделать так, чтобы та испытала какой-то негатив по отношению к себе. Он будет стараться.       Микаса ужасно соскучилась по Леви и по подругам, которые были в курсе происходящего благодаря все той же Ханджи. Конни старался скрасить ее пребывание в своей квартире всеми силами, и ему это удавалось. Брюнетка даже несколько раз подумала о том, что становится похожа на Сашу со своим аппетитом, который разыгрывался с каждым днем все сильнее.       - Что сегодня на ужин? – Микаса с хрустом кусает сочную морковку, ловя сладкую оранжевую жидкость, текущую из уголка губ, языком.       - Выбирай: запеченные кальмары с пюре или паста с креветками.       - Рыбный день?       - Нет, морепродуктовый.       - Тогда кальмары.       Конни наконец постригся и теперь выглядит, как обычный Конни. Он поворачивается к Микасе и мягко улыбается ей. На щеках проявляются еле заметные ямочки, взгляд наполнен озорной нежностью, которая похожа на воздушный шоколад: приятно обволакивает, но ощущение от лопающихся пузырьков щекочет кожу, от чего хочется смеяться. Теплые искорки в глазах достигают эмоционального диапазона девушки, и та улыбается в ответ.       Звонок телефона из глубины комнаты тихим звуком долетает до слуха девушки. Конни закатывает глаза.       - Это твоя сумасшедшая. Мне в такое время никто не звонит.       - Благодаря этой сумасшедшей у тебя появилась такая замечательная соседка.       - Да, которая меня объедает похлеще Браус.       - Не жалуйся, Спрингер. Трахнуть не смогу, но поколотить сил хватит, - глухой шлепок ее ладони по ягодице Конни, обтянутой шортами, и девушка с морковкой в руке удаляется, чтобы ответить на звонок.       На экране смартфона мигает надпись «Сумасшедшая», и Микаса закатывает глаза и ухмыляется.        - Алло! Ханджи.       - Микаса, это я, - голос мужчины, которого она не видела и не слышала уже неделю вызывает неконтролируемое желание задохнуться им прямо здесь и сейчас.       - Леви… Как же я соскучилась. Все в порядке?       - Порядок у нас только в квартире. Остальное все идет по пизде, родная.       - Ты меня пугаешь.       - Зик вызвал меня на бой. Сказал, что, если откажусь, меня арестуют за покушение на убийство.       - Что за бред? Кого ты хотел убить?       - Его.       - Леви! Ты больной?       - У меня нет выбора, Микаса. Решать возникший конфликт мирным путем этот уебок не хочет. Ты приедешь? Хочу, чтобы ты была рядом.       - Конечно, я приеду!       - Адрес скину сообщением. Ханджи тебя встретит.       Спустя полминуты на экране телефона высвечивается сообщение, и девушка силится вспомнить, что же находится в этой части города. На ум приходят только старые здания бывших фабрик по изготовлению бумаги.       - Конни! – она поскальзывается на кафельной плитке и цепляется пальцами за колени парня, сидящего напротив дверного проема, - Мне нужно вот сюда. Отвезешь?       - Ответов опять не последует?       - Я познакомлю тебя со своим мужем. Конни, пожалуйста!       - Собирайся, - произносит парень на выдохе, прочитав адрес и смекнув, куда они сейчас направятся.       Старый пикап ловко лавирует по бездорожью пригорода, докуда не добирается снегоочистительная техника. Шипованные колеса тихо шуршат по грунтовке, пока Конни вглядывается в освещенную фарами даль. Микаса сидит рядом и нервно ерзает по сиденью, вызывая скрип последнего.       - Далеко еще? – водитель отказался от навигатора, сославшись на то, что знает, куда ехать.       - Нет, пару километров. Ты вообще знаешь, куда мы едем?       - Могу только представить.       - Это арена для подпольных боев.       - А ты откуда знаешь?       - Мы с Жаном иногда ходим туда развлекаться.       Микаса глубоко вдыхает еле слышный аромат ванили и медленно освобождает легкие от воздуха. Губы сложены в букву «О», пальцы сцеплены в замок. Ресницы подрагивают, когда веки опускаются, закрыв глаза. Ей хочется открыть их и очутиться дома в теплых объятиях Леви, который мягко поцелует в макушку и притянет к себе еще ближе, убедив ее в том, что ей приснился страшный сон.       Автомобиль останавливается, и Микаса понимает, что не спала, когда все же открывает глаза. Набирает Ханджи с телефона Конни, говорит, где они припарковались, и выходит из машины. Слышит еще один хлопок закрывающейся двери.       - Конни?       - Я с тобой.       - Не нужно.       - Я сам решу, что нужно, а что нет. Идем.       Его ладонь ложится на ее поясницу, подталкивая к бегущей навстречу Ханджи. Растрепанная шевелюра и неконтролируемые движения конечностей, блики сверкающих больным азартом глаз, она не замечает на своем пути препятствий и несколько раз спотыкается.       - Привет, глазастик! Ты привез мою малышку?       - Можно и так сказать, - Конни сдержанно улыбается, не опуская руки с поясницы Микасы.       - Он с нами.       - Хорошо, пойдемте, бой начнется с минуты на минуту.       Несмотря на разбитые окна старого завода и холод снаружи, в помещении довольно тепло и – на удивление – светло. Спереди Микасу ведет Ханджи, сзади неотрывно следует Конни, как телохранитель. Глаза разбегаются в поисках хоть какого-то ориентира, и, когда не находят его, девушке приходится полагаться только на интуицию. Звонкий гудок заставляет вздрогнуть, и взгляд тут же стреляет в сторону ринга, потому что это единственное место, освещенное ярким белым светом. Высокий мощный блондин и брюнет, ниже его ростом, но не уступающий в комплекции, в боевых стойках выглядят устрашающе, особенно, если знать всю их предысторию.       - Леви, - тихий шепот не слышен из-за гула голосов, и Микаса переходит на голос, - Леви!       - Не отвлекай его, - неприятный хриплый голос где-то слева заставляет повернуться, взгляд впивается в знакомое лицо, а в груди поднимается волна ненависти.       - Кенни.       - Привет, девочка. Слышал, ты пополнила ряды нашей семьи?       - Не твое дело.       - Какие мы неприветливые. У мелкого научилась?       - И это тоже не твое дело, - Конни прикрывает плечом девушку, выходя на передний план.       - Воу, шведская семья? Или телохранитель? Щупленький какой-то, Леви бы не одобрил.       - Заткнись, Кенни. Ты что вообще здесь делаешь?       - Пришел посмотреть, как мой племянник вырубит этого верзилу. Расслабься, девочка, он никогда не проигрывает.       - Я тебе не «девочка», мерзкий старый кусок…       - Не продолжай. Я ведь могу и обидеться.       - Если бы не ты…       - Давайте обвинять во всем старика Кенни! Аккуратнее со словами, я предупредил.       Двумя пальцами Кенни хватается за край шляпы и опускает ее, в сторону Микасы летит злорадная улыбка. Злость выливается за края чаши ее терпения, которая переполнилась, стоило только увидеть морщинки в уголках глаз Кенни. Крепкие ладони Спрингера обнимают ее за плечи, поворачивая лицом к рингу, где Леви атакует Зика с каждым разом все активнее. Девушка потеряла из вида Ханджи, но крепко держится за куртку Конни, а тот в свою очередь будто действительно стал ее телохранителем, строя вокруг нее крепкие стены. Внутри рождается тревожность, проявляющаяся заломами пальцев и искусанными в кровь губами. Чувствуя привкус металла на языке, Микаса проводит языком по нижней губе и прислоняет к ней пальцы. Думать о том, как это выглядит со стороны нет времени.       Леви атакует. На его лице – гримаса ненависти, брови сдвинуты к переносице, лоб, прикрытый длинной челкой, нахмурен. Когда Зик наносит ему удар, а тот пропускает его, из раны на брови стекает струйка крови. Брюнет скалится, в его взгляде читается обещание отомстить за нанесенное увечье.       - Конни, у него кровь! Леви! – голос Микасы срывается на крик, - Леви!       Игнорируя слова Кенни о том, что его лучше не отвлекать, девушка пробирается ближе к рингу, выкрикивая имя мужчины. Его ухо еле заметно двигается в сторону звуков, и одной секунды отвлечения хватает для того, чтобы пропустить еще один удар. К ручейку крови из брови присоединяется еще один, бегущий из носа.       Конни силится догнать ускользающую из его рук девушку, хватаясь пальцами за ее шарф.       - Микаса! Микаса, стой!       Происходящее дальше брюнетка видит, как кадры на пленке старого фотоаппарата. Леви замечает ее в толпе и посылает ей тревожный взгляд. Ханджи кричит где-то в стороне о том, чтобы Микаса не приближалась к рингу. Конни ловит ее за шарф и тянет на себя. Она падает на его грудь, чувствует, как парень содрогается.       И громкий выстрел заставляет зажмуриться.