Танцующие бабочки

      - Родной! Прости, я опоздала! Задержали на презентации! Пришлось соврать редактору, что у меня несварение и побыстрее убежать.       Из комнаты на звуки голоса Микасы выходит Леви, и девушка несколько раз моргает: он никогда не ходил по дому в рубашке и брюках. Мужчина подходит ближе и оставляет на ее щеке быстрый поцелуй.       - Энни позвонила, приехал инвестор. Я скоро вернусь, ужин остыть не успеет. Обещаю.       - Не думала, что чета Арлертов будет нацелена на то, чтобы разрушить наш брак.       - Не злись, родная. Это, правда, ненадолго.       Леви наспех наматывает на шею шарф и убегает из квартиры, оставив Микасу в тихом одиночестве. Девушка расстегивает молнию на высоких сапогах и не спеша стягивает их с ног, присев на мягкий пуфик напротив зеркального шкафа. Затылок с глухим стуком ударяется о стену, и девушка прикрывает глаза в бессилии. За последний год их с Леви семейная жизнь стала похожа на мигающую от напряжения лампочку, которая готовится к тому, чтобы перегореть. Не сказать, что она винит только его в происходящем, но и на ней одной эта ответственность не лежит. Как бы сильно она не ценила дружбу Энни, та с завидным постоянством стала воровать мужа Микасы, заставляя решать проблемы открывшегося центра в одиночку.       «Армин и Энни ждут ребенка, это нормально, что она не может помочь Леви», - пытается убедить себя Микаса, но мысль, противоположная предыдущей, проскальзывает в трещину разума: «Какого хрена она не наняла себе помощника?»       Когда девушка выходит из душа, из гостиной до обоняния доносится аромат затушенной свечи вперемешку с запахом обожаемой Микасой запеченной рыбы. Леви приготовил ужин, подготовил почву для романтической обстановки, но планы резко оборвались со звонком беременной Энни Арлерт. Брюнетка наполняет бокал красным вином и, стараясь не смотреть на еду, падает на диван, утопая в подушках. Мягкая ткань махрового халата задерживает тепло на озябшей коже, а спиртное согревает изнутри.       «Родная, прости, я задержусь. Поешь одна, пожалуйста» - 20:01 от абонента «♥».       Микаса блокирует телефон, который тут же выскальзывает из ладони и теряется в складках халата, и наливает себе еще бокал.       Невидимая трещина на их крепких отношениях появилась уже давно, с того момента, как они оба стали погружаться в работу. Командировки Микасы, съемки, занятость в новых проектах, запланированных редактором журнала, куда она устроилась, отрывали ее от уютного гнезда. Леви все чаще погружался в себя в ее отсутствие, и, в конце концов, решил, что уйти в работу куда лучше, чем уйти в депрессию. Открытие центра затянуло не только в верхние прослойки деятельности, ему хотелось погрузиться во все сферы, как можно глубже: строительство, бухгалтерия, найм рабочих, инженерия – все это было его отдушиной, а когда он видел плоды своей работы, еще и поднимало на вершину личной горы. Он приходил домой уставшим и вымотанным, но довольным. Микаса не стремилась остановить его на пути, у нее и времени то на это не было. А поддержать супруга улыбкой и добрыми словами успевала только перед сном.       Оба замечали, что с ними происходит что-то плохое, и оба старательно делали вид, что так и должно быть. И все же первой в колокол забила Микаса, когда Леви уснул во время эротического массажа.       - Мне кажется, что что-то происходит, Леви, - она сидела на диване, обняв колени, с чашкой чая в руке, - Я не говорю о том, что ты в этом виноват, но меня это беспокоит.       - Все нормально, родная. Я просто устал. Мы долго возились с сантехникой, вот и переутомился.       Взгляд брюнетки выражал беспокойство, но она решила все же довериться мужу. Возможно, все не так уж и плохо, и он действительно просто устал, и его разморило от ее мягких поглаживаний. Это был все тот же Леви: приятно пахнущий, ласковый, заботливый, теплый и красивый. Его губы дарили все такие же горячие поцелуи, а дыхание и сердцебиение давали смысл существованию.       Когда Микаса скривилась от неприятных ощущений при проникновении, в колокол забил уже Леви.       - Что-то не так? Я плохо тебя подготовил?       - Нет, все в порядке. Просто… дискомфорт.       - Такого никогда не было. Что случилось?       - Я… не знаю. Может, воспользуемся смазкой?       - Мы пользуемся ей только при анальном сексе. В случае вагинального я привык справляться сам.       - Ну… Тогда давай просто продолжим.       - Я не хочу продолжать то, что приносит тебе дискомфорт. Ты давно была у врача? Может, это какая-нибудь бактерия?       - Месяц назад все было в порядке.       - Я запишу тебя завтра к Дрейс и схожу с тобой на прием. Может быть, дело во мне.       На приеме у гинеколога не было выявлено никаких заболеваний, и поводов для волнения не стало. Но не для Леви. Мужчина очень долго не хотел покидать кабинет врача, убеждая ту взять еще несколько мазков для анализа, потому что проблема была. Хитч Дрейс, молоденькая блондинка лет тридцати, положила ладонь на кисть Леви и постаралась убедить его успокоиться и думать о чем-то более приятном, на что Леви сдвинул брови и сказал о том, что ничего приятнее секса с его супругой на свете еще не придумали. В тот вечер им все же удалось заняться сексом, но зарубка в мозгу иногда начинала кровоточить, заставляя задуматься о том, что происходит нечто плохое.       - Слушай, мне не нравится то, что мы отдаляемся друг от друга, - тихий шепот в затылок Леви заставляет того широко открыть глаза.       - Мне тоже. И я даже не знаю, кто в этом виноват.       - Наверное, мы оба, родной. Только в наших с тобой силах это исправить.       - У тебя есть предложения?       - Кхм, - Микаса прочищает горло и утыкается лбом в широкую спину, - Может быть, подумаем о ребенке? Армину с Энни это помогло, чем мы хуже?       - Не факт, что это поможет и нам, родная. А что, если все станет еще хуже? Что, если…       - Если ты продолжишь в том же духе, то – клянусь – я тебя ударю, Леви. Если ты не хочешь детей, можешь так и сказать мне.       Микаса убрала руки с его талии и отвернулась. Через считанные секунды почувствовала движение за спиной и тепло родных рук на своем животе. Леви мягко поцеловал ее в макушку и выдохнул.       - Дело не в том, что я не хочу детей. Хочу. От тебя – хочу. Дело в том, что с рождением ребенка твоя жизнь точно изменится. Тебе придется уйти в декретный отпуск, перестать ездить в командировки, посещать новые места и встречаться с интересными людьми. Вся твоя жизнь начнет крутиться вокруг нашего ребенка.       - Самое важное место в моей жизни – это наш дом и твои объятия, Леви, - Микаса кладет ладони на его кисти, переплетая их пальцы, - Самый нужный и интересный человек – ты, мой муж. Ты будешь рядом со мной, я уверена. Твоя жизнь тоже изменится, Леви.       Вдыхая аромат ее волос – неизменно фруктовый – и думая о том, что она права, Леви прокручивал в голове все возможные сценарии их будущей жизни, и, придя к выводу о том, что он согласен на такие перемены, погрузился в сон.       Микаса вновь посетила Хитч для того, чтобы сдать необходимые анализы и подготовиться к планированию беременности. Гинеколог отменила оральные контрацептивы и дала нужные рекомендации.       «Сегодня как раз тот день, когда мы могли бы все изменить. А я сижу здесь одна и напиваюсь вином».       Леви возвращается далеко за полночь и обнаруживает нетронутую еду там, где он ее оставил. Но опустевшая бутылка вина на столике в гостиной и соседствующий с ней бокал со следами от любимых губ говорят сами за себя.       «Вот идиот! Она так ждала этого вечера, а я снова все испортил».       Микаса лежит на кровати, плотно укутавшись в воздушное одеяло. На щеках – еле заметные белые дрожки от слез, заметив которые, Леви с головой окунается в чувство вины.       - Родная, - мужчина легонько раскачивает девушку, положив ладонь на ее плечо, - Я дома, Микаса.       - М? О, Леви! – от нее пахнет алкоголем и горечью расстроенных чувств, - Давно пришел?       - Нет, минут пять как. Ты ела?       - Если считать вино за еду, то да, - Микаса плотнее кутается в одеяло и утыкается носом в подушку. Тихое сопение наполняет спальню.       «Блядство. Ты придурок, Леви».       Похмельное утро Микасы скрашивается стаканом воды на тумбочке и таблеткой аспирина. Из кухни она слышит звуки гремящей посуды, а обоняние улавливает аромат сливочного масла и топленого молока.       - Доброе утро, любимая.       - Я проспала на работу, - укутанная в одеяло, Микаса садится за стол, и перед ней тут же появляется тарелка с кашей.       - У тебя сегодня выходной. И завтра тоже. И послезавтра. И в ближайшую неделю, - когда ее взгляд просверливает дыру в его голове, Леви закатывает глаза и отвечает на немой вопрос, - Пиксис дал тебе отпуск, я сказал ему, что купил путевку к морю.       - Но…       - Ой, прости. Я забыл сказать, что купил путевку к морю на двоих. В билетах значатся некие Микаса и Леви Аккерманы.       Рядом с кашей по столешнице скользит небольшой буклет голубого цвета, и Микаса слегка щурится, чтобы разобрать, что на нем написано. Несколько раз поднимает на мужа глаза и возвращает взгляд обратно.       - И когда…       - У нас есть еще шесть часов до самолета.       - Я люблю тебя.       - И я люблю тебя, родная.

***

      - Родная! Прости, я опоздал! Инвестор не хотел отпускать нас, пришлось соврать, что у меня диарея. Прости-прости! Я знаю!       - Придется продлевать аренду студии, - Микаса выглядывает из гостиной, натягивая на себя широкий свитер.       - Папа!       - Хей! Кусочек счастья! Иди ко мне, моя Кэсси Аккерман!       Маленькие ручки тут же крепко хватаются за шею мужчины в попытке задушить его в объятиях любви. Леви удерживает четырехлетнюю девочку на руках, попутно подходя к жене и целуя ее в щеку.       - Я безобразно опаздываю.       - Думаю, клиенты войдут в твое положение.       - Вызови мне такси, - Микаса кладет последний объектив в рюкзак и поднимает взгляд на Леви, который нехотя избавляется от цепких рук дочки, поставив ее на пол, - Кэс, никаких конфет до ужина, мы с тобой договорились. Лучше съешь яблоко.       - У него твердая обертка!       - Это кожура, звездочка. Папа почистит. Почистит же? – Микаса приподнимает одну бровь, глядя на Леви.       - В кожуре больше всего витаминов!       - Вот и ешь ее сам, папочка! Тебе нужнее!       - Дочь в тебя, - Леви кладет телефон на столик и тянется к девочке, скрестившей руки на груди.       - Не правда. Ты такой же заносчивый, и сарказм этот у нее точно не от меня. Ой!       - Что? – беспокойство во взгляде Леви при виде слегка согнувшейся жены читается даже ребенком, переводящим взгляд с одного родителя на другого, - Микаса?       - Иди сюда, - брюнетка протягивает руку, и, когда в нее ложится кисть Леви, кладет его ладонь на свой округлившийся живот. Наблюдает за его взглядом с интересом, а когда видит танцующие синие крапинки на серо-ртутном полотне, улыбается, - Один из двух решил, что Кэс все же и моя дочь тоже.