House of Memories

свет

слишком много

света

и звука

и боли

      Что это? Что происходит?       Было сложно сориентироваться, сенсорные системы были переполнены, но мысли были медленными и тяжелыми, словно придавленные свинцом. Сосредоточиться было также сложно, как попытаться выплыть из реки, будучи привязанной к булыжнику. Вопросы, смазанные и неопределенные, метались в черепной коробке злым осиным роем, не в силах найти место, куда бы приткнуться.       Когда глаза перебороли первичный шок от переизбытка света, получилось приоткрыть глаза, щурясь от острой яркости, и понемногу даже сосредоточиться на объектах перед собой.       – Мисс, вы слышите меня?– приглушенно спросил объект, хотя он еще не вполне смог избрать определенную форму, расплываясь пятнами цвета.– Мы смогли вас стабилизировать, но вы потеряли много крови. Ваше сердце…– голос смолк, в то время как его лицо начало обретать фокус. Человек в медицинской маске, хотя сложно было определить, какого пола.– …на короткое время. Скоро мы будем в больнице, потерпите немного.       Я попыталась встать, но даже если бы не была прижата к горизонтальной поверхности, тяжесть в конечностях и боль не позволили бы этого сделать. Определить участок болевых ощущений тоже оказалось сложным. Почему-то чувствовать боль казалось неправильным. Когда я в последний раз была ранена?.. Не могу припомнить.       Это сирена разносится где-то сверху? Кажется, да. Да, верно. Я в машине скорой помощи, не так ли? Но с каких пор я оказалась на месте пациента? У меня появилось невнятное, но определенное ощущение, что однажды я даже лежала в катафалке, но в скорой помощи – никогда. Таким как я нет надобности в медицине или тем более в карете скорой помощи.       Таким как я? Что именно означала эта мысль, и уверенность, с которой она промелькнула в сознании?       Я прикрыла тяжелые веки, чувствуя, как сознание ускользает от меня, словно мыло в ванной. Но не так, как тогда, в прошлый раз. В этот раз я лишь окунулась в безмолвную тьму, подобие сна. Я видела чье-то лицо, не то, которое увидела только что, нет, этот человек из видения был мне хорошо знаком. Его имя вертелось на языке, более родное, чем собственное, выжженое на краю сознания, даже если сейчас я не могла точно представить, как его произнести.       Когда я видела его в последний раз? Когда…       Знание открылось легко и непринужденно, не открытие тайны, а лишь припоминание между прочим: когда я умирала. Да. Все верно. Я была мертва. Но не сейчас? Сейчас я не чувствовала себя мертвой — боль противоречила самой идее.       Воспоминания приливали медленно и прерывисто, лоскуты памяти пытались сшить единую картину, но были не в состоянии заполнить значительные пробелы. Я так много не понимала.       Пожалуй, на данном этапе вы можете спросить, что за черт здесь происходит. Я могу только поддержать вас в справедливом негодовании.       Меня зовут Шэрон Сальваторе. И совсем недавно я была мертва.