Разговоры пойдут

Взрыв в Министерстве здравоохранения взбудоражил даже отделение неотложной хирургии института Склифосовского. И вновь четко отлаженный механизм с неиссякаемой силой упорно работал, исправляя последствия человеческих поступков и испытаний судьбы. Геннадий Ильич Кривицкий, понимая, какой непростой день сегодня у его жены, решил окутать ее усиленным вниманием. Свои намерения хирург рьяно пытался воплощать в жизнь, но в итоге только и делал, что натыкался на майора полиции Стеклова Степана Дмитриевича, к которому Павлова была любезно приставлена главврачом. Вот уже 10 минут Кривицкий наблюдал допрос Фомина с участием Ирины Алексеевны через окно палаты. — Галочка, и давно они там? — спросил мужчина медсестру у стойки. — Ой, минут 30 уже, Геннадий Ильич, — улыбаясь, ответила она. — Пациент не успел от наркоза отойти, они тут же зашли. Разве так можно? — Вот и я задаюсь этим же вопросом, Галочка, — едва удерживая себя, чтобы не начать обсуждать абсурдные решения главврача с младшим медперсоналом, вздыхал Геннадий Ильич. В палате начались движения, и Геннадий Ильич воодушевленно переключил взгляд на дверь. Первая появилась его жена. Выражение ее лица говорило само за себя. Сразу за Павловой вышел Стеклов. Он задал какой-то вопрос Ирине Алексеевне и мило улыбнулся, внимательно разглядывая лицо собеседницы. Получив ответ, как надеялся Кривицкий, лучший из арсенала язвительных ответов его своенравной жены, майор снял с помощью Павловой что, к слову, Геннадию показалось лишним, одноразовый халат, и они направились в сторону наблюдавших за беседой Галины и Геннадия Ильича. — Галя! — совершенно не обращая внимание на мужа, крикнула Павлова и, кинув в сторону медсестры халат, удалилась в компании Стеклова, который, по всей видимости, умилялся поведением заведующей, потому что снова лучезарно улыбнулся, догоняя женщину. — Чего он улыбается все время? — прошептал себе под нос Геннадий и, обогнув стойку, направился в сторону ушедших. — Вы что-то сказали, Геннадий Ильич? — не расслышала Галина. — Нет, нет. Это я не вам, — находясь уже на приличном расстоянии от стойки, ответил мужчина. Своеобразная слежка Кривицкого прервалась трехчасовой операцией, после которой он, все-таки надеясь уделить внимание жене, направился в ее кабинет. Тем более звонил риелтор, предложил посмотреть несколько вариантов квартир. Геннадий хотел поднять настроение Ирине хорошей новостью, однако, когда Леша предложил им переехать в квартиру деда, зашел разговор о суде и сыновьей любви, что еще больше расстроило Ирину Алексеевну. — Да уж. Прервалась связь времен, — удрученно вздохнул Геннадий, следя за блестящими глазами супруги. — Ир, милая. Пойдем пообедаем. Мм? — Не хочу, — выдохнула она, поднимая глаза к потолку и обмахиваясь руками, чтобы высушить слезы. — А ты обязательно покушай, Ген, — тепло улыбаясь, произнесла Ирина и накрыла своей ладонью его руку. Мужчина нежно водил по ее холодным пальчикам своими и только потянулся поцеловать их, в дверь постучали. На пороге появился все тот же майор Стеклов. — Ирина Алексеевны, мне необходимо еще раз поговорить с Фоминым. Сопроводите меня, пожалуйста. — мельком окинув Кривицкого холодным взглядом, полицейский нашел глаза Ирины, и, к неудовольствию Геннадия, взгляд Стеклова стал мягче, а уголки губ доброжелательно приподнялись от созерцания заведующей. Ирина Алексеевна тут же поднялась с места и направилась в сторону майора. — Геннадий Ильич, я скоро, — извинительно улыбнулась мужу. — Пройдемте, Степан Дмитриевич, — учтиво обратилась к мужчине она. — Чего Ирина Алексеевна с ним ходит весь день? — в кабинете вновь появился Алексей. — Ты меня спрашиваешь? — нервно откидываясь на спинку стула, спросил Геннадий. — Па, ты чего злой такой? Из-за того, что этот перец в погонах к Ирине Алексеевне подкатывает? — Что? — встрепенулся Кривицкий старший. — Подкатывает? — Ну да. — сказал Леша, усаживаясь на любимый начальственный диван. — Таак! — протянул Геннадий, подскакивая с места и направляясь к выходу из кабинета. — Пап! Не успел Кривицкий старший дойти до палаты Фомина, его перехватил Куликов с вновь поступившим пациентом. Без должного энтузиазма хирург направился в противошоковый. Работу никто не отменял. — Вот так, Геннадий Ильич. Охранник скончался от инфаркта, а Одинцова, оказывается, пыталась привлечь внимание министерских. Сестра у нее болеет раком. Ну, это мне Брагин рассказал, — осматривая пациента, делился информацией Сергей Анатольевич. — Да уж. К большому сожалению, трагедии толкают людей на ужасные поступки, — задумчиво проговорил Геннадий Ильич. — Полиция во всем разберется. — Кхем, вот уж надеюсь, — хмыкнул Куликов и постарался скрыть улыбку от Геннадия. — Что? — не понял реакции коллеги на свою реплику Кривицкий. — Майор Стеклов весь день в отделении расследование ведет. Никак Ирину Алексеевну в покое не оставит. — Вот именно, — улыбался Сергей. — Полина, анализ крови, мочи и на МРТ, — обратился к Пастуховой Сергей. — Вот именно, — еще раз повторил он. — Ходит, важничает, права качает. А Ирина Алексеевна пускает его в реанимацию, в служебные помещения, позволяет отвлекать персонал. — Полонский распорядился. — сразу поспешил защитить жену Геннадий. — Понятно, понято! А вот то и дело шуточки Ирине Алексеевне рассказывать и разглядывать ее из подтяжка Полонский не распоряжался уж точно. — Вы это про полицейского? Такой дотошный ужас, — записав указания Куликова, медсестра вклинилась в разговор. — Кстати, Геннадий Ильич, Сережа прав. Я сама видела как он нашу Ирину Алексеевну кофе из кофейни за углом угощал. Уведут жену то. — Спасибо, конечно, но я Ирине Алексеевне полностью доверяю, — хмуро проговорил Геннадий. Геннадий Ильич действительно не сомневался в верности своей жены, но противное чувство ревности, появившееся еще несколько часов назад, все равно разгоралось в груди. Чувство, разрушающее все логические связи, искажающее действительность. — Дело Ваше, но если бы к моему Пете так клеились… — не стала продолжать Полина, наткнувшись на удрученный взгляд Кривицкого. После очередной операции Геннадий зашел в ординаторскую перекусить и неожиданно для себя наткнулся на жену в компании коллег. — Ирина Алексеевна, я весь день вас ищу, — обрадовался находке мужчина. — Что-то серьезное? Я на пару минут зашла. Новый график дежурств повесть, — обернулась Ирина и, прихватывая телефон с барной стойки, направилась к выходу. — График? Нет, я просто… — не успел Геннадий договорить, отворилась дверь, и на пороге ординаторской появился Стеклов. — Ирина Алексеевна… — начал было майор, но его перебил Брагин. — Вы, Степан Дмитриевич, Ирину Алексеевну в напарники уже записали? — спросил Олег, неискренне улыбаясь и потирая щетину. — Олег Михайлович, содействие следствию это моя прямая обязанность, — усмирила пыл подчиненного Павлова и, оглядев всех присутствующих, добавила, — И что это за массовое чаепитие? Работы нет? Полностью довольная своей репликой, Ирина Алексеевна развернулась и направилась к майору, который учтиво придерживал ей дверь, пропуская вперед себя. — Ир, я 20 лет в полиции и каждый раз приходиться объяснять, что важно … — донислись слова Стеклова до слуха хирургов до того, как дверь закрылась. — Ир?! — не сдержав негодование, вскликнул Кривицкий и обернулся к коллегам. — Час тому назад на «ты» перешли. При мне было, — отпил из своей чашки Олег Михайлович. — Да ладно тебе, Геннадий Ильич, не кипятись, — попытался успокоить мужчину Волошин. — Конечно, Геннадий Ильич, если каждый раз так переживать, когда за Ириной Алексеевной ухаживают или влюбляются в нее, можно с ума сойти, — деловито высказал мнение Дмитрий Львович и ужасно смутился, когда все обратили на него удивленные взгляды. — Я не волнуюсь, — буркнул Геннадий Ильич, уселся на диван и обнял подушку. Мужчина действительно не волновался, но когда каждый норовит поделиться своими наблюдениями за Шерлоком и Миссис Ватсон, ненароком начинаешь накручивать себя. — Мне мама всегда говорила: «Костик, влюбишься в слишком красивую женщину, потеряешь сон и спокойствие». — пережевывая булочку, наставнически проговорил Лазарев. — Такая у вас участь, Геннадий Ильич, — поддакнул Куликов. — Морду ему надо набить и все тут, — заключил Олег Михайлович. — Брагин, ты чего такой жестокий. Может, у товарища полицейского высокое чувство. — попытался усмирить друга Сергей Анатольевич. — Чувство, — меланхолично произнёс Геннадий, а потом неожиданно для коллег подскочил на ноги и подошел к окну. В поле его зрения попали Ирина Алексеевна и Стеклов. Они беседовали на небольшом расстоянии от стойки регистрации. Хирурги, не оставив без внимания движения Геннадия, вытянули шеи, чтобы рассмотреть, что его так заинтересовало. — Стоят, — шепнул Куликов. — Ну ты глянь, как он на нее смотрит, подлец. — так же шепотом произнес Брагин. — Да тише вы. — шикнул Лазарев. — Ирина Алексеевна, женщина красивая, но верная. Я сам видел пару раз, как к ней подкатывали, — в тон коллегам шептал Дмитрий Львович. — Что ты там видел? — недоверчиво спросил Олег. — А вы что, не видели? — переспросил Дима. — Я то видел. Ты скажи, что ты видел? В Геннадии Ильиче боролись здравый смысл и самобытное чувство. Мужчина прекрасно понимал, что если он прямо сейчас начнет активно предъявлять права на Ирину, как на жену, то Ирина Алексеевна, заведующая, с вероятностью 90% будет жутко возмущена. Павлова изо всех сил старается наладить связь с начальником, поэтому и к поручению сопровождать майора подошла с присущей ей ответственностью и исполнительностью. — Привезли кого-то. Кто со мной? — поднимаясь с места, спросил Куликов. Хирурги неохотно переглянулись. Рабочий день подходил к концу. Желания забуриться в операционную на несколько часов ни у кого не было. — Ладно, друзья, товарищи, я иду. Цените мою доброту, — разом допил чай Лазорев. — Это не доброта, Костик. Это груз ответственности, начальственной должности. ЗамЗав! — широко улыбаясь, торжественно произнес Брагин. — Я с вами, — мрачно проговорил Кривицкий, наконец вынырнув из тяжелых мыслей. — «Вот и повод появиться в приемном». — подумал мужчина. Нина к этому времени уже успела принять пациента, поэтому, завидев Куликова, тут же передала его из рук в руки травматологу. Случай оказался не сложный, участие одного врача было достаточно. Лазарев, счастливый развитием событий, подошел к стойке регистрации со стороны Нины, которая вместе с Ингой изподтяжка наблюдали за заведующей и майором. Геннадий не желал принимать участие в беседе коллег, оперевшись левым плечом о колонну, хмуро смотрел на жену и вынуждено слышал разговор медсестер и Константина Германовича. — Этот полицейский влюбился в нашу Павлову, — констатировала Инга, сложив руки на груди, как и двое ее коллег. — Уже не новость, — хмыкнула Нина. — Все отделение гудит по этому поводу. — Как быстро разлетаются сплетни в нашем интеллигентном коллективе, — невзначай отметил Костя. — Ой, да! Обычный коллектив. Все все знают. Все все видят. Тем более майор и не скрывает симпатии, — защищала сплетническое ремесло Дубровская. — Нет, вы только посмотрите, как он сияет! — не унимался Лазарев. — А сколько ему лет, интересно? — спросила Инга. — 44 — отчеканил Константин, чем очень удивил дам. — Что? Я на минуточку, зам Павловой. Он мне документы показывал. — Подождите. А Павловой сколько? — в Инге проснулся математик. — Нуу, лет на 15 побольше, — смеясь, ответила Нина. — Правда? — удивилась старшая медсестра. — Хорошо выглядит, я имею ввиду. — Разве это важно, девочки? — мечтательно протянул Константин. — Шухер. — шикнула Нина, когда Павлова и Стеклов начали подходить к стойке. Нина тут же начала расставлять карточки пациентов. Лазарев открыл одну из этих карточек и сделал вид, что заполняет ее. Инга схватила стационарный телефон и изображала заинтересованность в словах абонента на другом конце провода. Ирина Алексеевна шла чуть впереди. В нескольких шагах до стойки ее окликнул майор и легонько тронул за предплечье. — Ирина Алексеевна! — позвал он и, когда женщина обернулась, чуть тише продолжил. — Ир, я вечером буду Одинцову в больницу сизо переводить и … — Что? — потрясено, не позволила закончить фразу Павлова. — В этом нет никакой необходимости. Она совершенно не опасна, Степан Дмитриевич. — Во-первых, решение уже принято, и оно не обсуждается, — с нажимом произнес Стеклов- А во-вторых, мы перешли на «ты». Степан, — мужчина протянул руку Ирине Алексеевне. Женщина пару секунду смотрела в глаза майору, потом мельком бросила взгляд на протянутую ладонь и, улыбнувшись, протянула свою. Она чувствовала себя неловко, так как ощущала взгляды своих подчиненных, но и не ответить на жест было бы грубо. — Пойдем на свидание сегодня вечером. — произнес, не опуская ее ладонь. В эту самую секунду Геннадий Ильич принял решение, хотя пинок чувства в виде самой настоящей ревности сложно назвать решением, что лучше он переживет ураган негодования и ненависти от своей любимой заведующей, чем еще хоть секунду позволит своей любимой жене находится в компании этого майора. Он так рьяно начал движение, что коллеги испугались его намерений и практически хором произнесли: — Геннадий Ильич! Ирина Алексеевна дернулась от имени супруга из уст подчиненных и быстро выдернула свою ладонь из большой руки Степана. — Любимая, — достаточно громко проговорил Геннадий и подошел со спины к Ирине Алексеевне. Для усиления эффекта Кривицкий пошел ва банк, провел ладонью от плеча до локтя руки Ирины Алексеевны, а затем переместил руку ей на живот, чуть прижимая к себе. Взгляд Геннадия Ильича впился в глаза Стеклова с таким характерным посылом, что майор непроизвольно шагнул назад. — Это? — произнес изумленно Стеклов. — Геннадий Ильич, челюстно-лицевой хи… — начала представлять потрясенная поступком Кривицкого Ирина Алексеевна, но была перебита. — Муж. — твердо сказал, не отводя взгляд. — Если вы не возражаете, мы пойдем, рабочий день закончился. — не дожидаясь ответа, Геннадий, подталкивая жену ладонью в поясницу, удалился вместе с ней в кабинет заведующей. — Гена, что ты творишь? Что ты устраиваешь у всех на глазах? Какие разговоры пойдут? — мгновенно накинулась на мужа Ирина Алексеевна, как толко дверь ее кабинета закрылась. — Разговоры, Ира? — вскрикнул Кривицкий, останавливаясь перед ней с разведенными руками. — Разговоры? — сверкая в женщину глазами, Геннадий боролся с эмоциями. — Ты прекрасно знаешь, что мне необходимо наладить взаимоотношения с Полонским. И устраивать сцены… — Ира! — прорычал, перебивая жену, Геннадий. Мужчина ходил по кабинету, стараясь физически выплеснуть те накопленные за весь день переживания, которые угрожают адресоваться Ирине Алексеевне. Прекрасно понимая, что женщина точно уж не виновата ни в симпатии майора, ни в его собственной ревности, ни в том, что коллектив судачит по обыкновению и тем более в необходимости подчиняться Полонскому. — Да прекрати метаться уже. Слышишь меня? — не сбавляла обороты женщина. Геннадий остановился посередине кабинета, оглянулся, подошел к двери и повернул ключ. Затем в мгновение оказался рядом с Ириной и впился требовательным поцелуем в ее губы. Не оценив чувственного порыва, женщина, как только опомнилась, отстранилась от лица мужа. — Что с тобой происходит? — пытаясь вывернутся из крепких объятий, спросила негодующе. — Я тебя люблю, — выдохнув, смягчился Геннадий. — Люблю, — протянул и с нежной улыбкой чмокнул ее в губы. Ирина Алексеевна еще пару мгновений серьезно разглядывала лицо мужа, но его теплая улыбка, любящие глаза и искренние слова усмирили эмоции, и она расслабилась в его объятиях. — Я тебя тоже, Отелло. — хмыкнула весело и уткнулась лицом в его широкую грудь.